ГЕРМЕС: А…
АРЕС: Если я когда-нибудь выберусь на улицу (смотрит на Афродиту), я обязательно с ней познакомлюсь. Ну, так что тебя привело ко мне?
ГЕРМЕС: Ты.
АРЕС: Как это – я?
ГЕРМЕС: Мы недавно говорили между собой, олимпийцами…
АРЕС: Мы – это кто? Ты и твой дружок Дионис? Тоже мне, олимпийцы.
ГЕРМЕС: С нами была и Афина.
Афродита поднимает голову и перестает гладить. Заглядывает в холодильник, затем берет стул, ставит его напротив журнального столика и протягивает Аресу банку пива.
АРЕС: Спасибо, дорогая. А Гефеста (наигранно) с вами не было? Ты бы мог при случае передать от меня спасибо ему и его ремесленникам. Эти новые банки – просто чудо (открывает пиво).
ГЕРМЕС: Гефеста – не было.
АРЕС (нехотя серьезно): Итак, Афина. Ну, и что вы там говорили обо мне?
ГЕРМЕС: С нами был и Асклепий.
АРЕС: Бессмертный Асклепий? Он здорово мне помог после индийского похода Александра. Даже можно сказать, что поднял на ноги. Я иногда приглашаю его. У Афродиты начались мигрени. (Афродита удивленно поднимает брови.)
ГЕРМЕС: Его беспокоят не мигрени Афродиты, а твое самочувствие.
АРЕС: Со мной все в порядке.
ГЕРМЕС: Нет, не в порядке.
АРЕС: А где вы собирались? Неужели на самом Олимпе?
ГЕРМЕС: Это неважно. Разговор начала Афина. Ей сейчас очень трудно. Она не может справедливо закончить ни одну войну. Потому, что войны вышли из-под контроля. Твоего контроля.
АФРОДИТА: Гермес, Арес больше не хочет воевать. Можешь передать это Афине.
АРЕС: Да, можешь ей это передать.
ГЕРМЕС: Асклепий так и сказал, что ты потерял вкус к войне, и, что, может, это – возрастное.
АРЕС: Возрастное?
ГЕРМЕС: Да, мы все стареем.
АФРОДИТА: Судя по тебе – нет.
ГЕРМЕС: Афродита, внешний вид – это еще не все. Тогда Дионис, кому, как не ему, было это предложить, и говорит – может, нам поискать нового бога войны?
АРЕС: Что-о? Поищите, поищите.
АФРОДИТА: Гермес, ты говоришь какую-то ерунду. Ареса заменить невозможно.
ГЕРМЕС: Я тоже им это сказал. Я также согласился с Асклепием, что ты потерял вкус к войне. Но, раз Афине нужна справедливость, я предложил совершенно другое. И пообещал, что попрошу тебя сделать это.
АРЕС: И что же им пообещал наш старый изворотливый лгун?
ГЕРМЕС: Арес, давай без оскорблений. Я им сказал следующее – раз Арес потерял вкус к войне, но нам нужны справедливые войны, давайте попросим Ареса предотвратить несправедливую войну.
АРЕС: Предотвратить войну?
АФРОДИТА: Какую войну? Как?
ГЕРМЕС: Перед этим я был у Клото. Она мне сказала, что Атропа точит очень большой меч, гораздо больше, чем меч Второй-без-Ареса войны. Клото медленно провела рукой по нитям и сказала – боюсь, что здесь, на этой прялке, будут обрублены все.
АФРОДИТА: Клото – это серьезно.
ГЕРМЕС: Не буду лукавить – это она мне предложила поговорить с тобой. Она сказала, что только ты способен остановить Атропу.
АРЕС: Но как? Поговорить с Атропой? Как ты себе это представляешь? Тысячи лет она точила ножницы по моему указанию, а сейчас, ха-ха, я приду к ней и скажу – засунь свой меч подальше? Знаешь, что она мне ответит? Подальше – это тебе в задницу, Арес?
ГЕРМЕС: Говорить о задницах – это, что, стало у вас домашней традицией?
АРЕС: Когда весь мир – одна большая задница, нет ничего предосудительного поговорить о ней и дома. Не бойся, твоей задницы мы сегодня касаться не будем.
АФРОДИТА: Арес, пусть он продолжает.
ГЕРМЕС: Есть другой путь. Я навел справки в своих кругах. Завтра ожидается одна вечеринка. Серьезная вечеринка. Деловых людей, к которым прислушивается власть. Надо просто прийти туда в форме полковника (Арес привстает), прости, генерала, потолкаться, сказать, я укажу кому, несколько слов – и удалиться. Не засиживаясь за виски и покером, чтобы тебе не успели задать лишних вопросов.
АРЕС: Я не умею играть в покер.
ГЕРМЕС: Через неделю с этими людьми встретятся другие люди. (Смотрит на часы.) Прости, у меня действительно очень мало времени. И так, в два-три шага, за несколько недель, информация поднимется на самый верх. И войны – не будет.
АРЕС: Слушай, а не пойти ли тебе работать в этот, как его, Голливуд? Там такие истории нарасхват. Вот, недавно, они даже про Спартака фильм сделали.
АФРОДИТА: Какого Спартака? Фракийца?
АРЕС (не хочет отвечать Афродите): Да и деньги приличные. Почему ты не можешь сказать это сам? Тем более, что ты, как я понял, будешь там.
ГЕРМЕС: Благодаря тебе, еще остались на земле люди, которые уважают погоны. А я – всего лишь удачливый бизнесмен. Один из многих.
АРЕС: А кем я представлюсь?
ГЕРМЕС: Там, куда я тебя приведу, не представляются. Достаточно того, что ты – приглашен. Мы войдем в тот самый момент, когда они будут смотреть по сторонам и искать того, кто сможет ответить на вопрос, только один вопрос, который их сейчас волнует.
АРЕС: А-а (открывает коробку на столике, достает сигару, начинает ее разминать и показывает сигару Гермесу), Куба?
ГЕРМЕС: Да, Куба. Они просто подойдут, поздороваются и зададут этот вопрос. Я незаметно выйду, чтобы на входе отвлечь внимание того, кто действительно может спросить тебя, кто ты и откуда. У меня будет, что ему предложить в этот вечер, такое, что он даже не переступит порога этого клуба.
АРЕС: Так это будет клуб? Футбольный? Бейсбольный?
ГЕРМЕС: Арес, вот таким же дураком надо показать себя завтра.
АРЕС: Гермес, ты же сам сказал – без оскорблений.
ГЕРМЕС: Прости. Дело в том, что эти люди (горько усмехается) не любят умников.
АФРОДИТА: Арес. подожди. Гермес, я тебя очень хорошо знаю. Я готова тебе поверить, если ты мне честно скажешь, в чем здесь твой интерес. Если его нет – выметайся отсюда. Потому, что это – провокация. Со стороны Афины, со стороны Диониса ли, но это – провокация.
ГЕРМЕС: Афродита, ты становишься мудрее Афины. Даже она не задала мне этот вопрос.
АФРОДИТА: Афина тебя не знает так, как я. Говори!
ГЕРМЕС: Хорошо. Я мог бы начать с истории экономических циклов, но буду краток. Мир ожидает еще одна промышленная революция, а поднимет ее молодой парень, который изобретет, как бы это вам объяснить, телевизор, на экране которого вы сможете рисовать сами. Что угодно. Сады Аркадии, побережье Крита. Арес, ты сможешь заново сыграть в Троянскую войну и победить-таки Афину.
АРЕС: Победить Афину? В телевизоре?
АФРОДИТА: Какой-то бред.
ГЕРМЕС: Нет, мои дорогие, это не бред. Я держал нить этого парня в руках, я чувствовал ее, я читал ее. А она натянута на прялке, которая стоит у входа в комнату Атропы. Если ты мне не веришь, спроси у Клото сам.
АФРОДИТА: Так нам ожидать еще и Клото? Арес, я не могу больше это слушать. Лучше я пойду и что-нибудь приготовлю. На всякий случай. Клото – не Гермес, она не ходит по дорогим ресторанам. Она предпочитает домашнюю еду. (Уходит на кухню. И уже из кухни) Да, Арес, и не кури, пожалуйста, свои сигары. Клото, если, конечно, она придет, не переносит дыма.
ГЕРМЕС (оглядывается на открытую дверь кухни и вполголоса): Арес, это – твой шанс. Я знаю, что ты потерял вкус к войне, как только люди стали применять это оружие – газы и атомную бомбу.
АРЕС: А зачем я им нужен, если у них есть бомба?
ГЕРМЕС: Вот-вот. А если ты предотвратишь эту атомную войну, они потом сами договорятся не использовать бомбу. Афина поклялась, что так – и будет. Войны пойдут, как прежде. И ты опять станешь нужен людям. Думай. Встреча на вечеринке – завтра в шесть. В девять я буду уже ждать тебя здесь. Не придешь на вечеринку, значит, не договорились. Опоздаешь, значит, проболтался. Ну-ну, не кипятись. (Громко) Значит, ты подумаешь? Поговоришь с Клото? Ну хорошо, тогда до завтра. До завтра, Афродита.
АФРОДИТА (из кухни): До завтра.
ГЕРМЕС (опять вполголоса): И последнее. Если хочешь попасть к той девчонке со вздувающейся юбкой – поторопись. Я держал ее нить. Она совсем тонкая. Оборвется не сегодня-завтра. Так что даю тебе еще один час. Итак, на вечеринке в шесть и здесь в десять. У меня очень мало времени, а мне еще надо многое подготовить.
Гермес уходит.
АРЕС: Постой. А…
Сцена вторая.
Занавес остается открытым. Входит Афродита.
АФРОДИТА: Во всей этой нелепой истории есть только один положительный момент – ты, как минимум, проветришься. Ведь ты уже двенадцать лет не выходил из дома. А будет война или нет – нас это не касается.
АРЕС: Слушай, прямо как ураган. Налетел, сорвал все крыши и – улетел. Что это с ним?
АФРОДИТА: Не знаю.
АРЕС: А, может, он просто соскучился по тебе? И придумал всю эту историю, чтобы пару часов провести с тобой, пока меня нет дома?
АФРОДИТА: Аоес…
АРЕС: Шучу. Смешно, сидеть затворником, смотреть футбол, и ждать, что ты кому-нибудь еще понадобишься. И вот на тебе! Гермесу! Хотя, знаешь, до нашего с тобой знакомства он меня беспокоил подобными просьбами. Там,где война, там и цены на урожай. Но сегодня… Здесь что-то так. Кто-то другой хочет, чтобы я пробудился.
АФРОДИТА: Может, тебе действительно поговорить с Клото?
АРЕС: Афродита, ты сегодня безмерно щедра. А вдруг, все это придумала Клото? Чтобы увидеться со мной? Придет, напугает тебя несостоявшейся любовью, хотя бы той самой девчонки со вздутой юбкой, ты помчишься устраивать ее судьбу, а Клото останется со мной.
АФРОДИТА: И ты сегодня безмерно щедр. На фантазии. Мне кажется, что это не ты, а Гермес может отдохнуть от дел. Пусть это успокоит твое мужское самолюбие, но Клото – единственная из женщин, которую я могу оставить с тобой наедине.
АРЕС: Я знаю. Она – мой единственный и настоящий друг.
АФРОДИТА: И мой. Странно, мы прожили с тобой такую бурную, такую насыщенную жизнь, а в друзья приобрели простую хранительницу судеб. Да и ту мы видим раз в сто лет.
АРЕС: Потому и не приобрели друзей, что жизнь была слишком насыщенная. А то, что раз в сто лет, так это – правильно. Когда ночами бывает очень одиноко, я повернусь к тебе и начинаю вслушиваться в твое размеренное дыхание. Слушаю. слушаю и – засыпаю. А если начинаю ворочаться, то перестаю слышать тебя. И тогда мне только остается подумать о Клото. Я могу послать ей телеграмму, позвонить, нет, конечно, просто позвать – Клото! – и она придет ко мне. И с этой мыслью я засыпаю. Богатство жизни – не в поступках, а в возможности поступать. Ты знаешь, сколько раз она…
АФРОДИТА: Арес, давай не будем бередить прошлое. И так вечер уже сложился беспокойным. Но, если тебе действительно хочется видеть Клото, позови ее.
АРЕС: Позвать или все-таки позвонить?
АФРОДИТА: Позови.
АРЕС: Ты втайне надеешься, что она меня не услышит? Что я совсем одрях?
АФРОДИТА: А разве ты сам не боишься того же? И потому не беспокоишь Клото десятки лет? Позвонить – значит, сразу же признать свое падение. Вы слышали (передразнивает), Арес уже звонит по телефону. И позвать страшно – а вдруг не услышит?
АРЕС: Да, Гермес прав. Ты становишься мудрее Афины.
АФРОДИТА: С тобой станешь.
АРЕС: Но остаешься такой же жестокой, как прежде.
АФРОДИТА: А ты думал, что я буду тебе прописывать успокоительное? Как Асклепий? Нет, дорогой. Но я тебе скажу и другое. Если ты все же решишь пойти на эту вечеринку, уйди из дома утром. Тогда ты сможешь днем сходить на свой футбол.
АРЕС: Правда?
АФРОДИТА: А почему нет? Только смотри, веди себя там прилично. Ведь ты же будешь в форме генерала.
АРЕС: Я смогу вновь увидеть живой футбол? Какой все же дурак этот Гермес. Соблазнять меня игрой в Трою! Когда я уже возненавидел этот ящик. Знаешь, а я пойду на эту вечеринку. Если Клото права, то я могу спасти не только этого парня Гермеса. Но и простых футболистов. Афро, спасибо тебе. (Кричит) Кло-то! Кло-то!
Клото неслышно появляется в комнате с прялкой за спиной.
КЛОТО: Ты меня звал, Арес?
Занавес.
Действие второе.
Сцена первая.
