Страница 5 из 6
В кабинете все было как обычно. Эльфийские значки, старший темный за столом и чувство собственной никчемности, которое так хорошо посещало именно здесь.
– Я тобой очень…
– …недоволен, Даник, ты съел нашего информатора. Прости меня Марек, я больше не буду питаться важными должностными лицами, но ты же…
– Хватит паясничать. Ты, правда, ничего не помнишь?
– Нет.
– Ты напал на Крона.
– Съел.
– Что «съел»?
– Съел Крона, называй вещи своими именами.
– Ладно, ты съел Крона, хотя он был предателем, и это тебе прощается. Но ты сожрал двух охранников с пятого уровня, и это уже простить посложнее.
– Кого именно?
– Откуда я знаю, тут народу целая куча всех не упомнишь! Не это главное! Ты провалялся на койке четыре дня! – жизни ничего не значили по сравнению с планом.
– Четыре дня?
– Именно. А за это время у нас тут такое началось. Отряды в открытую воюют на улицах, Добрые лезут из всех щелей, а мои собственные люди мне не подчиняются!
– Почему?
– Актуальный вопрос: они говорят, что пока ты здесь, они отказываются что-либо делать.
– А умирать не отказываются?
– Скоро и до таких крайностей докатятся.
Мы замолчали, Марек нервно теребил рукава рубашки и смотрел в пустоту позади меня. Я знал, что ему абсолютно наплевать, сколько охранников у него в Лагере, темный обдумывал, как теперь доставать информацию.
– Я должен был догадаться, – прошептал старший и более твердым голосом пояснил, – сведения Крона были слишком полными, с большим количеством подробностей, это не он хорошо работал, а Добрые плохо боролись с «утечкой мозгов».
– Что теперь?
Эльф меня проигнорировал и снова что-то забормотал.
– Тебе когда надо есть?
– Четыре дня? – Марек кивнул в подтверждение. – Три раза… следующее питание послезавтра.
Тишина.
– Осталась одна девушка, правда, нас тоже становится все меньше. Мы пока удерживаем позиции на улицах, но ненадолго, они мне не подчиняются, боятся тебя. Скоро начнут сбегать.
– Опять все из-за меня?
– Мы близки к цели как никогда! – эльф сорвался на крик и вскочил с кресла, я тоже послушно встал. – Мы обязаны ее убрать, ходят слухи, Добрые ускорили процесс и уже через месяц-другой – все, крышка!
Я закурил:
– Я ее уберу.
Марек ухмыльнулся и присел на подлокотник:
– Как ты ее узнаешь?
– Ну, хоть какие-то данные о ней есть?
Зловещая ухмылка старшего темного стала еще шире, я догадался чему он радуется. Марек достал из-за пояса кинжал, его плоское обоюдоострое лезвие было испачкано кровью.
– Нарыли кое-что.
– Кого рыли?
– Лейтенант Добрых раскололся, когда я ему последний палец отрезал.
Я поморщился, вампир вампиром, конечно, но пытки темных эльфов и меня немного пугали. Ноль сомнений, солдат сказал правду, темные знают свое дело.
– На этот раз девчонке точно пятнадцать лет, она примерно на голову тебя ниже, лишь творец. Ничего больше уметь не должна.
– А внешность?
– Чернявая, мелкая. Остальное не успел.
Я вышел из кабинета Марека сбитый с толку. Нет, я был готов к заданию и не боялся погибнуть, просто я не мог разобраться в своих эмоциях. То ли грустно, то ли весело, то ли черный депрессняк. Я так часто забивал на себя, что теперь просто себя и не знал. Мне совсем не было жаль Гельмонта или Кобура, я не жалел о том, что убил гоблина, не терзал себя за убийство двух стражников. Они являлись чьими-то братьями, мужьями, отцами, сыновьями, а мне все равно. Никаких эмоций. Разве что легкий дискомфорт.
А вот девушка, убитая в комплексе, ее глаза не давали мне покоя, два черных уголька, готовых умереть за свою правду. Теперь этих глаз нет, и сделал это я.
Почему так устроен мой мир, что нет жалости и сочувствия для друзей и товарищей, но оно есть для врагов? Я долго думал, видел ее во сне, белокурую девушку с черными глазами, она смеялась надо мной, она заронила в меня сомнения, значит, выполнила свою работу.
Когда-нибудь я научусь понимать мир, тогда смогу понять и себя, смогу найти свою самую слабую точку, кнопку самоуничтожения.
И тогда…
Тогда смогу выбирать между жизнью и смертью. Слишком просто и глупо поддаться врагу в бою… чересчур бессмысленно ждать свою естественную смерть.
Я хочу впервые победить сам себя.
Глава пятая
Злая шутка
Какие же люди злопамятные! Стоило оступиться, и от меня все отвернулись. Я бродил по подземным коридорам в гордом одиночестве, передо мной расступались целые толпы, и это несмотря на то, что туннели были до невозможности узкими. Все смотрели на меня волком, но только когда я поворачивался к ним спиной, моего взгляда попросту избегали, я чувствовал страх, витавший в воздухе, я читал ужас на их лицах. Еще никогда со мной такого не случалось. Сколько себя помню, мне всегда каким-то образом удавалось выходить сухим из воды.
Правда, однажды я все же сорвался сильнее, чем сейчас. Именно в такое сложное время и появился Марек. Тогда я принял его с распростертыми объятиями, как спасителя, наставника, друга. По итогу эльф стал для меня куда большим, и работодателем, и хозяином, и дилером. Если кормить меня по расписанию, то можно почти водить на поводке и дрессировать как прирученного уличного пса. Марек отличался особой расчетливостью и практичностью. Когда я думал, что умирал, когда меня почти растерзали, он руководствовался отнюдь не жалостью. Он присмотрел в свой Лагерь редкий кадр, вид, который большинство считало исчезнувшим. Считал ли он меня своим другом, это вопрос повышенной сложности. Не исключаю, что близится момент, когда он разменяет меня как очередную пешку. Скоро уходить, не хотелось бы к нему слишком привязываться.
Я с шумом отворил дверь и плюхнулся на стул, все присутствующие незамедлительно покинули маленькую темную комнатку, именуемую кухней. Остались лишь две персоны, которые спокойно беседовали у холодильника.
– Спасибо тебе, Даник, распугал всех. Вот кто теперь мою историю дослушает? – Габриэль опустился рядом с кружкой в руках.
Я сделал привычный трюк с бровью и откинулся на спинку:
– Понятия не имею.
– Ты в курсе, сколько теперь у братца проблем? – к нам присоединился Меленик.
– Естественно, узнал о них их из первых рук. – я поумерил остроумие и стер с лица улыбку. – Ребята серьезно ему не подчиняются?
– Слушаются лишь для виду. Приказы исполняются кое-как, патрулировать улицы не хотят. Поговаривают даже, что всех неугодных подчиненных Марек скармливает тебе. – Меленик искренне рассмеялся и собрался уходить.
– Если бы так, то состояния предыдущих нескольких дней удалось бы избежать.
Габриэль пожал плечами и пошел к двери вслед за эльфом.
– Слушайте, вы со мной тоже боитесь один на один оставаться?
Габби откинул с лица волосы:
– Дань, я тебя не первый год знаю, бояться друга позор, – орк прошел пару метров по коридору и обернулся. – Что понадобится – обращайся.
«Бояться друга», – для меня эти слова прозвучали слишком уж фальшиво.
Какой я ему друг? Первые два года он меня вообще презирал, в общем, как и остальные. Не его ли фраза до сих пор хранится в моей памяти: «За тобой нужно приглядывать как за диким животным».
***
Улицы бурлили, не проходило и часу, чтобы не происходило нового столкновения. Битвы, схватки, провалы и победы. Мир в полном смысле этого слова сходил с ума, все дрались со всеми. Расколы случились не только в нашем Лагере, но и у Добрых, от них откололась некая Нейтральная часть, которая не пожелала ни во что ввязываться. От этих вестей у наших ребят поднялось настроение, они приободрились, и темный смог немного поубавить их гонор. Но относиться к Мареку они стали слишком уж прохладно, будто это не он однажды вытащил их из такой клоаки. Будем надеяться, что уважение к нему они не растеряли, как собственную совесть.
Нового поручения Марека долго ждать не пришлось. Меня отправили на подмогу в северо-восточную часть Города. Перескакивая с крыши на крышу, я думал о том, что меня, скорее всего, захотят пристукнуть свои же, когда появлюсь в виде помощи.
Шум битвы был слышен за несколько кварталов, я подобрался аккуратно и затаился на козырьке ближайшего дома. Отсюда открывался прекрасный вид. Три наших отряда, в которых я узнавал знакомые лица, осаждали небольшое здание, хорошо охраняемое. Ребята успевали справляться с солдатами на стенах и во дворе, но вот стрелки доставляли им массу неудобств, коих я их лишил в последующие несколько минут. Остались лишь те, что засели в окнах самого дома.
Что же тут такого особенного происходит, если основные силы брошены к какому-то обшарпанному домишке, правда, за крепостной стеной?
Меня посетила шальная мысль! Неужто это и есть часть Лагеря Добрых? Если так, то почему меня не предупредили заранее? Только навешали кучу оружия. Была не была, я спрыгнул в самый эпицентр.
Схватка мне понравилась, появилась потрясающая возможность попрактиковаться в фехтовании. Да, не учат нынешнюю молодежь приемам старой школы, вот они так глупо и попадались мне под «листы», хотя с большим удовольствием я бы взял в руки старый добрый меч, как в юности.
Я заметил воодушевление на лицах товарищей, а краем глаза увидел еще три отряда, направляющихся к нам. Наши воины начали просто сминать врагов количеством. Уже через десять минут Штаб был взят.
– И почему ты не сказал мне, что берем важный пункт? Я себя чувствовал полным идиотом!
– Ах, друг мой Даниэль, я просто подумал, что тебе не помешает встряска, жизнь слишком предсказуема в наше, то и гляди, заснешь.
Я прекрасно понимал, почему Марек так поступил. Я доставил неудобства ему, подорвав его статус, – он доставил ответные неудобства, подставив под удар меня. Взаимность – признак крепкой дружбы.
– Как далеко мы продвинулись?
– Это еще только первый Штаб, осталось четыре, и мы на коне! Их Лагерь сдастся сам, когда до Добрых дойдет весть о неизбежном разгроме.
Меня удовлетворили новости Марека, если честно, мне вообще было наплевать, сколько уже сделано, сколько предстоит сделать. Главное – впереди еще четыре важных боя, на которых я смогу отдохнуть, расслабиться и поесть. Вот только что-то слишком уверенно прозвучал голос темного. Видимо, припасены козыри в рукаве.
Последующие дни радовали меня все больше: враги слабели, многие сдавались в плен, многие перебегали на сторону Зла, как поговаривали в народе, опасаясь орд демонов и другой нечисти, коей мы в реалии не владели. Их войска редели, а мы штурмовали Штаб за Штабом. Дураки все-таки Добрые! Как можно сдавать позиции добровольно, когда в ваших руках единственный из ныне найденных Творцов, готовящий Мировой переворот?
Но и эти мысли меня мало занимали, я вливался в каждую схватку без остатка, наблюдая за вытянутыми лицами соперников и союзником при выполнении очередного трюка. Как никак у меня имелся огромный опыт ведения боев. Я вырос в казармах. Мой приемный отец был воякой со своей собственной частной армией. До Падения я знал только солдатские будни.
Мы взяли остальные командные пункты за последующую неделю, тем ни менее в воздухе пахло жареным, назревало нечто, сулящее массу проблем. И я понял, что бы именно это ни было, причиной основного конфликта должен был стать я. Так и случилось, судьба редко обнадеживает меня, обычно даже сгущает краски.
Я сидел на заборе, что отгораживал казармы от основного комплекса, и преспокойно грыз яблоко, говорят полезно для зубов, когда мелодичный, но уже слегка охрипший голос громыхнул: «Стройся!».
Марек меня поражал, как за такой хрупкой внешностью умещался столь мощный глас?
– Тебя это тоже касается, красавчик с фруктом! – от неожиданности я свалился с забора, непроизвольно перевернулся несколько раз в воздухе и стукнулся о деревянный ящик. Последний треснул посередине. По рядам побежали смешки.
– Ты в порядке? – с малой толикой тревоги осведомился младший.
– Да, почти.
– Жажда?
– Нет, когда у меня жажда я ем, а не падаю. Все хорошо.
В остальном собрание прошло нормально. Отпустили пару шуточек на мой счет, проверили обмундирование, набрали полную грудь воздуха и отправились в путь. Всю дорогу мне по-детски не верилось в то, что мы идем брать основной Лагерь. Периодически я замирал, вслушивался в слаженный топот ног и двигался дальше. Марек оказался дальновиднее, чем я рассчитывал, он поступил мудро, оставив в нашем Лагере двести солдат, чтобы если что не на долго сдержать врага. А так наши ряды насчитывали примерно полторы тысячи, правда, я думаю, соперник все равно опережает нас числом.
Многие боялись, потому что ни разу не воевали. Треть войска – это бывшие врачи, строители, журналисты, за многие годы слабо научившиеся держать в руках непривычные «железки». Я искренне любил оружие, оно предавало уверенности и заставляло сосредоточиться на враге. А вот когда сабель или кинжала рядом не было, я начинал сходить с ума примерно, как от жажды.
По пути мы ввязались в несколько мелких столкновений, но никто даже серьезно не пострадал. Все рвались в бой, кто-то жаждал крови врага, кто-то хотел поскорее со всем этим покончить и обрести нормальную жизнь.
Лагерь Добрых меня приятно удивил, по архитектуре он был намного лучше нашего. Стена где-то пять метров, в комплексе три этажа вверх, видимо еще метров триста-триста пятьдесят под землю.
Ничего, пробьемся.
Воины окружили дом, жутким треском показались мне щелчки заряжаемых арбалетов, невыносимым звоном звук извлекаемого из ножен железа. Нахлынули далекие воспоминания, на которые я постарался не отвлекаться и, только заслышав команду «в атаку!», ринулся вперед. Меня вдруг кто-то резко одернул за рукав, это был старший темный.
– Перепрыгнешь? – он кивнул на стену.
Я кивнул в ответ и вырвался из его рук.
– Пробирайся внутрь, немного проложишь путь нашим, а мы ворота проломим.
Я снова лишь кивнул.
