Иннокентий Белов
Новая жизнь. Вожак шайки
.
Глава 1
Очнулся я ночью, или просто так подумал, потому что в палате совсем темно.
Почему в палате?
Я не знаю, как объяснить такое ощущение, но непонятный прибор, стоящий рядом и мерцающий парой огоньков с еще парой датчиков, подключенных к моей голой груди, на что-то похожее конкретно так намекает.
Нас лежит тут двое, рядом такой же прибор мигает своей парой светодиодов и еще хорошо слышно чье-то тяжелое дыхание.
«Ага, светодиоды – знакомое слово», – понимаю я про себя.
Но вот то, кто я такой вообще или что со мной случилось – ничего не знаю.
В голове ни одной зацепки, ни одного воспоминания, ничего не болит и, значит, все достаточно неплохо так для такого немного пугающего момента, чтобы проснуться в палате медицинского учреждения.
В памяти никаких воспоминаний абсолютно, ни о прошлом, ни о том, что со мной случилось.
«Похоже, я в коме долго пролежал», – догадываюсь я.
Вокруг стоит полная и непроницаемая темнота, поэтому я засыпаю снова.
Пробуждение уже более понятное, в палате стало заметно светлее, за прикрытыми плотными синтетическими шторами маленькими окнами видно утро.
Еще весьма симпатичная медсестра в синем халате аккуратно вытаскивает из меня какие-то трубки и, заметив, что я проснулся, что-то говорит в микрофон около рта.
– Странная у нее гарнитура, никогда такой не видел, – узнаю я что-то новое.
Но продолжаю рассматривать симпатичную такую женщину, кареглазую брюнетку с выдающимися вторичными половыми признаками, прямо выпирающей из халата шикарной грудью.
– Е-мое, а что она сказала? – я ведь ничего не понял, какая-то странная смесь из шипящих звуков, не похожая ни на что прежде мной слышанное.
Впрочем, с подобным абсолютным провалом в памяти, что я вообще могу помнить из прошлого?
– Где я? – пересохшее горло царапает при моих первых словах.
Медсестра внимательно смотрит на меня, ничего не отвечает, смотрит на свою руку, выдает мне прозрачный стаканчик с водой, ждет, пока я выпью, потом показывает жестом, что мне пора вставать.
Спорить с симпатичной женщиной, которая занимается уходом за моим телом – никак не хочется. Поэтому я скидываю ноги на пол, отдаю обратно стаканчик, который сразу летит в какую-то емкость на полу.
Дается первое движение мне нелегко, голова сразу же кружится, поэтому я теряю координацию, хватаюсь за кровать, на которой лежал. Чувствую под пальцами странную ткань, не похожую ни на что из моей прежней жизни. Я ничего не помню абсолютно из прежнего существования, но именно данная ткань меня удивляет новым тактильными ощущением под пальцами.
Потом я смотрю на свои ноги, сначала ступни и снова испытываю заметный диссонанс.
Эти смуглые и загорелые лапы, покрытые густым черным волосом – точно не мой размерчик, вообще совсем не то, что я ожидал увидеть. А огромные ногти на пальцах и сплошная густая чернота под ними совсем убивают мою уверенность в себе.
Не знаю почему, но мне кажется такая картина довольно постыдной.
«Как же я дошел до такой жизни, допустил такой срам, чтобы ногти выросли почти на сантиметр и вот-вот начнут доставать до пола?» – вот и первая внятная эмоция в моей голове.
Мне кажется, что довольно стыдно и некрасиво выглядит подобное дело, вот такая у меня появилась ассоциация при виде своих гигантских ступней.
Потом я вижу колени, во множестве покрытые более белыми по цвету шрамами и тоже слишком загорелые для того, к чему я раньше привык.
Ноги особенно волосатые, но заросли в паху меня повергают в шок, реально там что-то похожее на тропические джунгли!
Я полностью голый, уже начинаю воспринимать флюиды от внешности и запаха симпатичной медсестры самым непосредственным образом, не отходя далеко от кровати.
Медсестра не обращает никакого внимание на мои половые признаки возбуждения, жестом требует подняться и отойти от кровати. В полном шоке от своей внешности я, вообще не задумываясь, выполняю команду, отхожу в центр палаты.
Она наклоняется к панели прибора на самой кровати, что-то нажимает на нем, после чего светящаяся полоса проходит поперек моего ложа. Зато все остатки моей жизнедеятельности, изрядно испачкавшие удивившую меня обшивку кровати, мгновенно исчезают.
Исчезают прямо у меня на глазах, особенно большое желтое пятно пропадает всего нагляднее, вот осталась половина от него, вот уже ничего не видно.
«Интересные технологии, не попал ли я в будущее? – возникает тут же понятный вопрос. – Да какое тут будущее! С прошлым бы хоть как-то разобраться!»
Хотя, кроме непонятных ощущений в голове, что подобные штуки – новое для меня знание, я все равно не могу больше ничего вспомнить. Только то, что вообще не знаю такой очистки кровати и еще впервые вижу свое тело, смуглое и волосатое до неприличия.
Медсестра подтолкнула меня в спину, снова что-то прошелестев в микрофон, и я послушно вышел из комнаты. Успев еще бросить взгляд на лежащее тело на соседней кровати, точно такое же смуглое и плотное, как мое собственное.
В сером коридоре казенного цвета, опять какое-то странное сравнение, меня завели в комнату, маленькую и с подобием унитаза. Здесь имеется только одно сидение без бачка, и без сидушки, пара непонятных кнопок вместо клавиш слива.
Показав на сам унитаз, медсестра снова что-то прошипела в гарнитуру, но теперь я понял ее:
– Нажать первую кнопку после отправления надобностей и вторую, когда станет чисто.
Я понимаю это непонятное шипение! Как-то понимаю, вот только сейчас начал разбирать слова!
Как это так?
Вдруг в голове включился какой-то переводчик, поэтому я смог разобрать крайне странные и непонятные звуки, в полном обалдении безмолвно уставившись на женщину.
– Начал понимать меня? Молодец, обычно попозже до таких, как ты, доходит. Ты первый сегодня, значит – самый умный должен оказаться.
Потом она глянула на большой экран, типа часов на руке и добавила:
– А, у тебя же двадцать второй уровень и заполнены ВОСПРИЯТИЕ с ПОЗНАНИЕМ до конца! Теперь понятно, почему такой быстрый! Незаурядный экземпляр, такие редко здесь бывают, обычно не больше пятнадцати вырастают. Да еще НЕЗАМЕТНОСТЬ и ПРЫЖОК прокачал! Уникальный случай, придется доложить начальству первым делом про тебя.
Данные слова тоже о чем-то мне знакомом говорят, только не понятном именно сейчас.
Она показывает на подсвеченное пятно на полу комнатки, диаметром с метр и говорит таким же шипящим голосом:
– Нужно встать туда и нажать первую кнопку, постоять, пока не прекратится очистка, а потом, сойдя с круга, нажать вторую кнопку для утилизации грязи.
– На тебе ее очень много, а я пока принесу комплект одежды по твоему большому размеру, – и она выходит из помещения, створчатые панели дверей просто разъезжаются перед ней и закрываются сзади.
Подобные технологии мне не знакомы – точно, но смысл использования понятен, даже вода не тратится и все очень экономично проходит.
Я вступил на засветившийся круг и нажал первую кнопку, что-то вокруг меня зашипело и зажужжало, я даже глаза прикрыл на всякий случай, вдруг едкое мыло в них попадет.
Но ничего похожего, только легкая щекотка и ничего больше, затянулся процесс минут на пять, зато потом у меня под ногтями не осталось жирной черной полосы.
«Да, шикарные технологии, даже из-под прижатых ногтей достали всю гадость», – порадовался я.
Я отшагнул от этого диковинного пневмодуша и нажал вторую кнопку, по светящемуся кругу так же прошла яркая полоса и все на этом.
«Такая простая утилизация! – наглядно понятно. – Прямо на молекулярном уровне работает!»
Откуда такие интересные познания – не понимаю, просто так странно мозг работает.
Открылась бесшумно дверь, и та же медсестра бросила мне в руки комплект одежды, запаянный в тонкую пленку.
– Одевай быстрее, тебя ждут, – прошипела она и я опять ее понял.
Натянул шорты и верхнюю непонятную рубашку с вырезами из мягкой синтетической ткани, потом надел какие-то бумажные, по ощущениям, шлепки и зашагал по серым коридорам за проводницей.
Сразу стало уютнее, я только сейчас понял – как-то слишком вяло реагирую на свою полную обнаженку. Даже вставший домкратом орган на женский образ и запах меня сильно не смущает, теперь вот понял, что такое поведение странно по меньшей мере.
Прошли мы недалеко, еще за одними дверями повернули за угол, я остановился перед хлипкими на первый взгляд тоненькими дверцами, которые раскрылись после того, как медсестра снова что-то прошипела в гарнитуру.
– Заходи, – слышу я снова понятное шипение.
В самой комнате нашлось двое крепких, загорелых людей в какой-то ярко песочного цвета форме. Кажется, военной, на ум пришла именно такая ассоциация. Тем более они одеты примерно одинаково. Мужики молча рассматривают меня и поглядывают на такие наручные часы солидного размера, как у медсестры, еще что-то там тыкают.
В большой комнате имеется стол, пару шкафов и пару стульев, большой плоский экран в половину стены отличается от нее цветом и все.
«Казарменный стиль и даже очень минималистский, – почему-то думаю я, зато вспомнив интересное слово.
Я стою, как дурак и разглядываю уже мужиков, хотя с большим удовольствием продолжал бы смотреть на красивую медсестру. Она сейчас прямо настоящий символ красоты для меня теперешнего – спинным мозгом чувствую.
Крепкие вообще дядьки, немолодые, уверенные в себе, таких хочется слушать и слушаться с первой секунды.
Смуглые и кареглазые, поджарые и основательные – вот как можно охарактеризовать их.
– А он действительно хорош. Ты права, Ноль восемьдесят шестая, очень необычный экземпляр. Можешь идти, – опять знакомое шипение, которое я все равно понимаю.
Дверь за спиной снова открывается, а я остаюсь наедине с мужиками.
– С прибытием, Четыреста шестьдесят девятый. Ты пока ничего не понимаешь и не можешь говорить. Не переживай, местный язык очень сложный. Пока у тебя он усваивается в голове, завтра утром сможешь выговаривать отдельные слова, через еще пару дней уже хорошо заговоришь, – снова странное шипение, но я уже привык к нему и не обращаю внимания на подобную странность.
– Поэтому придется тебе помолчать все время, на своем языке общаться запрещено на территории базы. Строго запрещено, даже не пытайся. Иначе получишь ментальный удар, очень болезненный и проваляешься несколько единиц времени в отключке, – шипит теперь второй.
– Мы – твои основные начальники, Ноль ноль шесть и Ноль ноль девять – наши номера, обращаться к нам положено только так. Теперь ты служишь в доблестной армии, защищаешь нашу базу и производственный участок территории планеты. Номер планеты тебе не нужен, ни к чему забивать твою пустую голову данными сложностями, так что просто называй ее – Планета. Будешь служить и убивать наших врагов хорошо – твой паек увеличится, даже не сможешь его съесть сразу, женщин станут приводить к тебе в два раза чаще. Тело у тебя – сильное, сознание – очень сильное, теперь придется провести на учебе пару дистриктов, отрезков по десять местных дней, чтобы как следует уровнять тело и сознание, – продолжает шипеть Первый, даже не глядя на меня и изучая данные со своего экрана на руке.
– Это все, что тебе требуется пока знать. Где получить амуницию, куда ходить на учебу, где ты будешь жить и питаться, тебе расскажет твой начальник, он встретит тебя на выходе из штаба, – теперь шипит Второй. – Выйдешь из этого помещения, поворот налево и прямо, за следующими дверями тебя встретит Сто двенадцатый.
– Иди, – так же, не глядя на меня, скомандовал Первый.
Я повернулся неуклюже, как вообще получилось и вышел через открывшиеся передо мной створки, повернул налево.
«Делать больше нечего, как слушаться местных начальников. Может вскоре я сам хоть что-то пойму?» – есть у меня подобная надежда.
С полным непониманием происходящего и отсутствующей память о прошлом – что еще делать?
Дошел таким же серым коридором без какого-то освещения до новых дверей, так же открывшихся передо мной и выпустивших меня во двор, под яркие лучи местного светила.
Местного светила? Какая-то информация у меня есть, почему-то я думаю, оно точно не то светило, к которому я привык раньше.
Там меня уже ждет, стоя в тени козырька от соседнего здания, другой военный в такой же форме.
Он останавливает меня и тоже шипит в такую же гарнитуру, как у медсестры:
– Четыреста шестьдесят девятый? Я Сто двенадцатый, твой новый начальник, иди со мной, – выглядит мой начальник немного менее солидно, чем Ноль ноль шестой и Ноль ноль девятый.
«И форма у него более потрепанная, еще выглядит явно дешевле», – вот такое различие я уже могу сравнить.
Еще я вспоминаю, что они подобной гарнитурой даже не пользовались, их слова как-то сами появлялись в моем мозгу, они даже губами не шевелили.
«Прямо мыслеуказания какие-то получаю», – вдруг мелькает непонятная мысль в моей и точно пустой голове.
Я шагаю за широкой спиной Сто двенадцатого, посматривая по сторонам, но смотреть не на что особенно пока.
Ровные светлые прямоугольники зданий на ровной песчано-гравийной почве образуют еще непонятную для меня конструкцию. Мы обходим одно здание, меня заводят в большое помещение в нем, напоминающее склад, откуда-то у меня появляется такая ассоциация.
К прилавку, разделяющему помещение на две неровные части подскакивает еще один человек. Я вижу, что он по сложению, форме тела и даже глазам с волосами похож с теми двумя моими начальниками в штабе и со Сто двенадцатым тоже, все такие коренастые, темноволосые и кареглазые, похоже, что братья по одной расе.
– Первый сегодня? – спрашивает сильно покалеченный работник склада.
«На одной руке у него всего два пальца осталось, вместо одной ноги протез, а еще он шагает как», – я пока не могу придумать сравнение.
Но что-то знакомое у меня мелькнуло в голове при первом взгляде на быстрые шаги кладовщика, с постоянным прихрамыванием и своеобразным выныриванием через шаг вверх.
Говорит он тоже таким же протяжным шипением.
– Первый. Сегодня трудный день, новички еще не могут говорить, понимают тоже плохо, одни лишние хлопоты с ними. Но начальство не желает, как всегда, подождать два дня, чтобы потом не возиться с заменой оружие и защиты.
– Как его зовут?
– Четыреста шестьдесят девятый.
– Это из новых или уже тех, кто был здесь, номер?
– Новый номер. У нас же на четыреста пятидесятом все номера заканчивались. После недавних боев решено усилить нашу базу, дикари увеличивают нажим на все поселения планеты, начинают слишком сильно мешать работе производственников, – длинная фраза изрядно выматывает служивого.
