На доске для объявлений, которую Женя позаимствовала, а по определению Петровича, нагло, но виртуозно сперла с первого этажа, он аккуратно, соблюдая ровные линии, развешивал фотографии. Девушки наблюдали молча, спрашивать было не о чем, так делали все следователи в детективных сериалах.
– Вот, это вырезки из газет. Это вы и ваши образы в соцсетях. Это "Дени-Микаэль и т.п".
– Не лень было так ровненько всех?
– Ровненько на доске, ровненько в голове. Спрашивайте! Но сначала внимательно присмотритесь.
– Это кто, в пустом кружке?
– Пока не знаю.
– Но зачем-то повесили ее, – не успокаивалась Вика, чувствуя, что Петрович не договаривает.
– Ок, – вздохнул Петрович. – Это еще один. Это из моей практики. Такой метод – сначала обозначаешь всех, кого знаешь и подозреваешь и оставляешь пустое место для неизвестного, того кто может быть в тени и умело прячется там. Наша задача либо исключить его, либо вывести на свет божий. Какие будут соображения?
– Есть предложение, – Женя встала.
– Слушаю внимательно, – Петрович намеренно отвернулся, чтобы не видеть Жениного лица, привык угадывать ложь по голосу, обертона, интонации и т.п. Лицо может обмануть, а голос никогда, если уметь слушать.
– Надо ловить на живца. Мы это и хотели, но отказались, решили сначала переговорить с вами.
– Хорошо. Правильно сделали. А с чего вдруг возникла такая идея?
– Ну, не знаю, он сам предложил! – признание далось Жене с трудом, хотя это и так было в переписке, причем многократно. Сказав это вслух, Женя подтвердила, что если крючок и увидела, то заглотила его, как надо.
– Хорошо, я понял. А где намечалась встреча?
Ну, нет, вот об этом Женя не скажет и снова покосилась на Вику: – "Ни слова про дачу Петровича!"
– Мы хотели посоветоваться с вами.
– Хорошие девочки. Я вам верю, – Женя и Вика смотрели на Петровича, слушали его, но так и не пришли к единому мнению – он правда поверил или сделал вид?
– Теперь насчет этого неизвестного. Хочу вас проинструктировать. Обращайте внимание на любые попытки завести общение с одной из вас. И особенно, если кто-то вам знакомый, вдруг начнет вести себя странно, писать не так, использовать непривычные в прежних диалогах словечки, ставить точки или нехарактерные смайлики…, – Петрович не договорил. На этот раз он был точно уверен, что девушки переглянулись.
– Рассказывайте.
– Нечего рассказывать, – отмахнулась Женя.
– Я сказал – рассказывайте и не злите меня.
– Хорошо, хорошо! Только не надо угроз. Я вас не боюсь.
– Меня не надо бояться, Евгения, – Петрович назвал Женю по имени – назревала ссора? – Надо бояться не меня. А себя, своей самоуверенности, отсутствия опыта и просто дури, которой в тебе хоть отбавляй. Жизнь ничему не учит? – Петрович был зол и не скрывал этого. Вика крутила головой и не знала, кого успокаивать первым. Она понимала, что Петрович абсолютно прав, но оставить подругу в одиночестве в такой ситуации не могла.
– Олег Петрович, не надо так, что вы все время на нас орете, – начала она, но Петрович не дал ей продолжить.
– Не надо так? А как надо? Собирать ваши растерзанные трупы по Подмосковью и в мешки паковать?
– Вы преувеличиваете.
– А ты докажи, что я преувеличиваю! Не можешь? Тогда сиди и заткнись, если не можешь посоветовать своей подруге слушаться взрослых.
– Ну, знаете ли, – вспыхнула Вика, закрыла лицо руками, было тихо, но ее плечи вздрагивали.
– Это уже перебор, – тихо сказала Женя. – Вам лучше уйти, Олег Петрович.
Он постоял, помялся, махнул рукой и отвернулся. Петрович обдумывал что-то, но так и не решился сказать, молча направился к выходу.
– Может мы зря его так…
– Как так? Он тебе нахамил! – воскликнула Женя.
– Но он прав…он думает о нас, а мы ведем себя, как девчонки, недооцениваем опасность. Для нас это игра, Жень, ну, правда.
– Да пошел он в жопу, – отрезала Женя, не желая больше говорить на эту тему. – Если что, наш план в силе. Повезет, поймаем маньяка, а не повезет… весело проведем время.
– Жень…
– Да нет никакого маньяка! Перестань. Мы сами все придумали, насочиняли. Бедный Дени или кто там.. хрен его знает, общаешься с одним, встречаешься с другим.. черт бы побрал этот интернет с его обезличенностью.
– Не скажи, зато какие возможности, можно быть тем, кем хочешь.
– Можешь, но до каких пор? Ты вот не пошла небось на встречу с Дени, когда он тебя пригласил? Интересно, почему? Не отвечай, и так знаю.
Вика сидела, опустив голову. Она уже не плакала, но лицо стало чужим.
– Да брось ты обижаться на меня, – вспылила Женя, – я же за тебя убью! Еще будешь на меня обижаться!
– Ты права, на правду не обижаются. Жень.. ты считаешь, что я сделала правильно, что не поехала на встречу тогда?
– Не знаю. Честно, не знаю.
– А ты бы как поступила?
– Я? Я бы не стала обсуждать эту тему, сразу сделал б ее табу и объяснять не стала.
– А я вот не смогла так. Играла, представляла, что встречусь с ним.. а потом в кусты. Там и сижу.
Глава 10
В дневнике, которому предстояло пережить своего автора, первые строки появились вскоре после исчезновения Александры Демидовой, четырнадцатилетней внучки Анны Григорьевны Демидовой, которая тяжело переживала случившееся и обрывала телефон в отделение милиции, спрашивая, есть ли новости. В истрепанном дневнике бесхитростным, можно сказать, детским языком рассказывалось о вещах, которые запросто могли быть плодом фантазии обиженного на взрослых, экзальтированного или повернутого на сексе подростка.
20 марта.
"Я пришла домой и увидела его. Он снова настраивал бабушино пианино. Задолбал. Бабушка говорит, что виноваты дети, ученики. Из-за их неумелой игры приходится подстраивать. Но я то знаю, что она врет. Она это делает нарочно, чтобы увидеть его. Интересно, за что она его так любит? Он такой мерзкий, слюнявый, фу".
26 марта.
"Если он еще раз дотронется до меня, я ему дам по яйцам".
27 марта.
"Дала. Орал, как резанный. Бабушка на меня наорала. Да пошла она…"
1 апреля.
"Застала странную сцену. Бабушка гладила этого говнюка по голове и называла его "Мой сыночек". Охренеть. Правда, что ли? Надо будет спросить, но пока не знаю как. Нет, лучше буду за ним следить и за ней".
3 апреля.
"Снова застукала этих голубков. Обалдела, когда услышала, как он назвал ее "Мамочка". Это что ж такое? Меня разыгрывают? Кажется, нет. Спросить не у кого. У бабушки один сын, мойпапа! А этот кто? Может приемный?"
15 апреля.
"Слюнявый говнюк плакал. Бабушка его ругала, говорила ему, чтобы "он больше так не делал, если не хочет оказаться в больнице". Так я и думала, он из психушки. Урод. Снова пытался трогать меня. Я ему пригрозила, что снова дам по яйцам. Отстал".
20 апреля.
"Бабушка нашла мой дневник и сказала, чтобы я больше ничего не писала и выбросила его. Хотела забрать. Я не отдала. Она со мной не разговаривает. Ну и ладно. Так даже лучше. Он приходит часто. Может пианино уже новое купить? Какого фига он торчит у нас? Раньше тоже приходил, но редко. Он не нравился папе. Мама как-то сказала ему, что он ее пугает. Небось тоже пытался потрогать ее. Бабушка расстроилась, но этот придурошный настройщик ее раздолбанного пианино стал бывать очень редко. Хорошо было.... скучаю по папе и маме… "
6 мая.
"Были на кладбище. Годовщина. Бабушка ходила в церковь, что-то заказывала там, говорит, для моих родителей, чтобы им там было хорошо. Звала меня с собой. Не пошла. Злюсь на них. Бросили меня. Зачем они пошли на эту железную дорогу? Бабушка сказала, что это несчастный случай. Не верю".
10 мая.
"Слюнявый говнюк лапал меня. Схватил сзади. Было больно. Он сильный. Я закричала. Вошла бабушка и ударила его газетой. Он закрылся руками. Дебил. Она его прогнала. Надеюсь, больше он у нас не появится".
14 мая.
"Слышала странный телефонный разговор. У нас паралельный телефон. На ночь звук отключается, на всякий случай. Я не спала, думала о родителях. Услышала, как сняли другую трубку. Мне стало интересно, кому в такое время может звонить бабушка. Тихонько сняла трубку, стала слушать. Она позвонила ему! Предательница! Но это ладно, фигня. Я такое услышала, что не спала до утра. Она его ругала. Вроде пропал кто-то из ее учеников. Он сказал, что ничего не знает. Бабушка на него закричала, но потом стала говорить тише, меня боялась разбудить. "Я знаю, что это ты". Она так сказала. Ничего себе… он что, убил кого-то? Я шевельнулась и бабушка заподозрила, что я подслушиваю. Я положила трубку и прыгнула в постель. Она зашла, стояла возле кровати, долго на меня смотрела. Я слышала как она дышит. Потом ушла. Кажется, не догадалась".
6 июня.
"Она оставила этого у нас ночевать. Бабушка сказала, что будет спать в моей комнате. Ну и дела… Зачем она его задабривает? Прогнала бы и все. Он часто стал плакать. Она его ругает, а он плачет и говорит, что больше не будет, это в последний раз. Что впоследний раз..?"
20 июня.
"Сказала бабушке, что сбегу из дома, если он к нам придет. Он залез ко мне в трусы и щупал там. Скотина. Меня чуть не стошнило. Сказала об этом бабушке. Она попросила никому не говорить, обещала, что больше он не придет. Посмотрим. Или сбегу. Я его боюсь".
6 августа.
"Этот урод пришел снова. Его долго не было. Как я понимаю, он был в психушке. Понятно, почему он не приходил к нам. Что теперь будет?"
10 августа.
"Ничего не хочу… противно вспоминать, как он об меня терся. Сегодня сбегу. Бабушка меня не защитит".
На этом записи в дневнике надолго прервались. Следующая запись датирована октябрем.
20 октября.
"Надо было убегать сразу. Он подсыпал мне что-то в чай. Бабушка была дома. Я точно это знаю. Мне стало плохо и я пошла блевать втуалет, увидела, как ее тень мелькнула на кухне. Больше ничего не помню. Он притащил меня в какой-то дом. Я еще не очухалась, а он уже меня изнасиловал. Когда пришла в себя, на мне ничего из одежды не было. Он привязал меня к какому-то креслу, которое назвал "креслом любви" и насиловал сколько хотел. Я просилась в туалет, но он не пускал и продолжал все равно. Почему меня не ищут?"
24 октября.
"Он сказал, что бабушка передала мой портфель с учебниками. Она не знала, что в нем за рваной подкладкой дневник. Повезло".
28 октября.
"С дневником надо осторожнее. Он лазил в мой портфель, искал что-то Может заподозрил? Или она ему подсказала, чтобы поискал. Думаю, она искала дома, не нашла и попросила его проверить портфель. Х*й вам".
9 декабря.
"Меня никто не ищет. Молюсь боженьке, чтобы на Новый год меня нашли".
13 Декабря.
"Он сказал, что его мама(!!!) меня сама ему отдала. Они так договорились! Якобы я это плата за детей. Каких еще детей? Не верю. Бред. Он псих, больной. Думаю, он запугал бабку или шантажировал ее".
17 декабря.
"Долго нет месячных. Он сказал, что я беременна. Сдохнуть можно от такой новости. А он рад. Чтоб ты сдох, гадина. Бабушка, я перегрызу тебе горло, когда выберусь отсюда. Я обязательно сделаю это".
Далее записи следовали с различными интервалами, сумбурные, бессвязные. Было очевидно, что тот, кто их делал, уже устал и если временами брался за ручку, то больше для того, чтобы не сойти с ума от безысходности. Описания сцен насилия больше не было. Писавший дневник все больше погружался в свой мир, отгораживаясь от действительности. Только так можно было защитить свой рассудок от близкого безумия, которое подталкивало на роковой шаг – сбежать из нескончаемого ада, оборвав свою жизнь.
Глава 11
Олег Петрович не просто так выбрал себе компанию, которая даже в суммарном исчислении была моложе его. Если учесть, что он особенно и не старался угадать возраст потенциального виртуального компаньона, выбранного для тестирования, то, что получилось, можно считать судьбой.
Зачем он это делал? Ответ прост – счел целесообразным, чтобы таким образом восполнить недостающее. Проще говоря, ему нужны были молодые мозги, эмоции и энергия для решения задачи, которая могла разрушить его мир до того, как он соберется его покинуть навсегда и оставить важное незавершенным. А в его активе такого дерьма накопилось немало. Взять хотя бы это…
Немолодой, еще довольно крепкий, безусловно брутальный и в то же время до неприличия привлекательный мужчина вытащил одну из папок, которые аккуратным рядком выстроились перед ним на его домашнем рабочем столе. Он намеренно создал в своей квартире обстановку, максимально приближенную к той, что окружала его в кабинете следственного управления.
"Просто дед", он же Петрович, можно сказать, стоял у истоков создания группы по расследованию особо тяжких и был одним из тех, кто впервые столкнулся с понятием серийный маньяк. Потребовалось немало времени, чтобы накопить мало мальский опыт работы с такими делами. Бывший следователь насмотрелся такого, что мог без преувеличения сказать – этот опыт оплачен не одной бочкой крови жертв в прямом смысле слова.
Формирование подразделения такого профиля стало вынужденной мерой. Областной центр, куда он перебрался из родного Красноярска, сначала казался ему тихим местом. Преступники не отличались разнообразием стилей и мотивов. Знаний, которыми молодой следователь на тот момент располагал, хватало, «висяков» было немного, не больше, чем до его появления.
Через пол года все изменилось. Для рядового советского мента жизнь поделилась на «до» и после того, как поступила первая сводка о происшествии.
На территории детского садика в песочнице обнаружилась жуткая находка: кто-то понастроил куличиков с «начинками» – ровно 10 по числу отрубленных пальцев, которые находились внутри спрессованного песка.
Для 1985 года, когда жизнь в стране «не баловала» разнообразием событий, на фоне «убранного с опережением графика урожая зерновых» в областной газете появилась крохотная заметка о том, что надо «оказать содействие органам милиции в поимке особо опасного преступника». Коротко сообщалось, что «неизвестный проник на территорию детского сада и совершил акт вандализма», который недопустим и аморален… Далее просьба – сообщить в милицию, если заметили подозрительных, ничего не трогать и по возможности не посещать детские площадки, где есть песочницы, до того, каких проверят на предмет безопасности.
Рядом с милицейской заметкой в черной рамке извещалось о скоропостижной кончине директора местной фабрики, а еще рядом с рамке с цветочками поздравление с Днем рождения заслуженного учителя области.
Надо сказать, что скромное расположение, заметка не осталась незамеченной. В милицию стали поступать звонки, который приходилось отрабатывать по четыре в день и без толку, все они были ложные. У страха глаза велики, больше всего людей озадачила и заинтриговала просьба остерегаться песочниц. Вскоре в районе не осталось ни одной целой песочницы. Их разметали и раскидали, предварительно истыкав острыми предметами на палке. Выезды по жалобам подтвердили версию – искали взрывное устройство. Анализируя методы поиска, можно было только поблагодарить бога, что ничего подобного там не было, иначе число жертв исчислялось бы десятками.
