Если бы ругался или кричал, было бы не так страшно.
Ответила строго, по существу и только правду:
– Сижу. Ваш секретарь меня сюда впустил. Вас подождать.
– Гертруда! – От его крика задребезжали оконные стекла.
Дверь в приемную медленно открылась, и в кабинет вплыло нечто огромное, монументальное, грозное, в строгом коричневом платье с кипенно-белым воротничком. Дама, которую легче перепрыгнуть, чем обойти, величественно направилась к нам.
– Гертруда! – Артлейн спрятал пистолет в подмышечную кобуру. Очень хорошо, дуло у самого лица заставляет нервничать и более хладнокровных людей. – Почему вы впустили в мой кабинет посторонних?
Вышеупомянутая женщина сурового начальства не испугалась и ответила спокойно, немного растягивая гласные:
– Я никого не впускала сюда, ваша светлость! А что касается той леди, так меня обманом выманили из приемной.
– Что вы на это имеете сказать? – сверкнул черными глазами герцог.
– Что она точно знала, зачем ее выманивают из приемной!
Уж больно появление баронессы было похоже на заговор подчиненных против шефа. Под патронажем кронпринца.
– С госпожой Гертрудой и этой ситуацией я потом разберусь! – заскрипел зубами Ворон. – Мы говорим про ваше появление.
– А это точно ваш секретарь?
– Да, – после минутной оценки моих умственных способностей ответил Теодор. – Бессменный. Уже лет пять.
– И уже лет пять без отпуска и выходных, – проворчала несчастная.
– Тогда произошла какая-то ошибка! – Главное вовремя признать свою неправоту. – Я пришла к вам после обеда. Или чуть раньше…
– Не может такого быть! – безапелляционно перебила меня огромная женщина. – В обеденный перерыв я вышла в парк, а приемную заперла. Как обычно, на три замка!
– Продолжайте, леди Аврора! – взмахом руки остановил объяснения герцог.
– Меня впустил к вам молодой господин. – Я старательно вспоминала лицо юноши, но ни одной конкретной черты не могла припомнить. Светловолосый? Или просто бледный? – Он был в костюме, искал что-то в приемной. Я решила, что он ваш секретарь.
– Гертруда, будь любезна, проверь… – Артлейна поняли с полуслова. Женщина медленно вернулась к себе в приемную, оттуда донеслись шуршание и звук передвигаемого стола. Герцог достал из кармана жилета круг на золотой цепочке. У Ольги было несколько подобных штучек. Весьма многофункциональных, кстати. К примеру, они могли сообщить, вскрывались ли письма и забирался ли кто-нибудь в ваш тайник.
Увиденным на диске лорд остался доволен. Или нет. Ничего по его лицу не поймешь.
Необъятная Гертруда вернулась быстро.
– Пытались, – коротко буркнул она. – Как вы и предполагали.
– Ловушка?
– Не сработала! – От огорчения секретарь поджала губы.
Артлейн с досады что-то прошипел сквозь зубы, затем внимательно посмотрел на меня, и на его лице начала проявляться нехорошая такая улыбка хищника. Я на всякий случай вжалась в спинку кресла. Авось пронесет!
– Леди Аврора, вам никто не говорил, что вы обладаете удивительной способностью оказываться в ненужном месте в ненужное время?
Странно, обычно меня в этом упрекали.
– Что вам нужно, ваша светлость? – Голос от страха не дребезжит? И то хорошо!
– Вы ведь образованная девушка, – медовым голосом заговорил эол. – Рисовать умеете?
Я кивнула.
– Предлагаю сделку: вы рисуете портрет господина, которого встретили у меня в приемной, и забываете все, что услышали, словно вас здесь и не было.
– А вы?
Верная Гертруда уже несла мне графитовые карандаши и несколько листов бумаги, прикрепленных к тонкой дощечке.
– А раз вас здесь не было, то у меня нет причин осложнять ваше пребывание при дворе! Если пообещаете хранить гробовое молчание…
Вот уж воистину: предложение, от которого невозможно отказаться! Я взяла принадлежности для рисования, мимоходом отметив, что карандаши разной твердости, а бумага плотная, профессиональная.
– Может, хоть скажете, кто это?
– Предположительно – шпион. Возможно, от ифритов. Или Соуры. Вам от этой информации легче стало?
Совсем нет! У меня же ничего, кроме акварельных пейзажей, хорошо не получается!
Глава 6
В приемной послышался звон колокольчика, затем кто-то споткнулся о стул, пнул злосчастный предмет мебели, заскулил и недовольным старческим голосом проскрипел:
– Живые тута есть?
Гертруда и ее начальство быстро переглянулись. Женщина сладким голосом пропела:
– Одну минуточку, господин архимаг!
– Архимаг? – Я судорожно сжала карандаши.
– Надолго я его не задержу! – зашептала секретарь уже в нашу сторону. – И, между прочим, он начинает подозревать, что я к нему неровно дышу. А подобное в мои должностные обязанности не входит!
И вышла из кабинета походкой упитанного лебедя.
– Сидите здесь, молчите и рисуйте! – коротко приказал мне Артлейн. – Если не будете шуметь и много двигаться, то вас никто не заметит!
А сам одной рукой вернул кресло на изначальное место и направился к письменному столу.
Вопрос: почему он выгнал вон рыжую баронессу практически без одежды, а меня готов спрятать от посторонних глаз? Ему-то что: одной любовницей больше, одной меньше.
Буквально через несколько минут в кабинете появился господин архимаг Авксентий. Странный старик неопределенного возраста с вечно всклокоченными седыми волосами и лихорадочно блестящими глазами, которые постоянно меняли цвет от стального серого до фиолетового.
– Мальчик мой! Ты должен это остановить! – патетически возвестил он с порога.
– Что именно, господин Авксентий?
Надо же! Даже имя выговорил без ошибки и запинки.
– Как что! Конечно же заговор!
– Третий за неделю? Гертруда сейчас угостит вас чаем и…
– Ах, то все было пустое! Детские игры! Я говорю о настоящем заговоре! О черном зле, что пустило корни в нашем обществе! С молочком и печеньками, пожалуйста.
– Конечно, с молоком и печеньем, – успокаивающе пообещал эол. – Но, при всем к вам уважении, у меня сейчас очень много работы. В том числе надо проверить информацию о тех заговорах, что вы дали мне в прошлый раз. Может, вы изложите свои соображения моему секретарю, она все запишет, а я ознакомлюсь при первой же возможности?
– Не-а. – Старик бесцеремонно уселся на стол и начал болтать в воздухе ногами, как шаловливый мальчуган. – Нам лишние уши не нужны. Я же говорю, дело касается не политики! А шпиона, который у тебя документы сегодня уведет, ты и без меня поймаешь. Или уже увел? Вчера, что ли? И у тебя ли? Не важно!
– А можно вот про это поподробнее? Пожалуйста!
– Нельзя! – Архимаг показал язык.
– Хорошо, – сдался Артлейн и откинулся на спинку стула. – Что у вас сегодня?
– Мне было видение! – Для придания большей значимости своим словам господин Авксентий поднял вверх узловатый палец и погрозил им небесам.
– Они у вас часто бывают. Особенно если вы с моим дядюшкой увлекаетесь обсуждением достоинств эльфийских вин.
– Ты меня не перебивай! Это весьма проверенный источник информации!
К сожалению, недостоверный.
– Итак, – седовласый старик настроился на пафосный лад, – было мне видение на утренней заре. Узрел я круг из восьми камней и восставшего из пепла…
– Господин Авксентий, – взмолился Артлейн, – можно покороче? У меня еще отчеты по убийству лежат, труп стынет, людей проконтролировать надо!
– Так я про убийство тебе и твержу! Разве не ясно? Как, говоришь, убили ту неверную жену?
– Про ее неверность нет никаких сведений. А про адюльтеры ее мужа только ленивый не слышал. Закололи ножом и вырезали сердце. Но это информация не для публики.
– И ты всерьез думаешь, что это сделала хрупкая и слабая любовница мужа, с которой они вчера устроили такое представление? Жаль, короткое. Вы с Домиником все зрелище испортили. Как всегда!
– Нет, конечно! Но для успокоения общества и создания видимости поимки преступника пришлось заключить ее под домашний арест.
– А место преступления дашь осмотреть?
– Господин Авксентий! При всем уважении к вашему хобби…
– Для тебя оно профессия! Я слышу, слышу…
– Почему вы заинтересовались убийством леди Паус?
– Восемь греховных сосудов с гордыней, тщеславием, унынием, гневом, скорбью, алчностью, прелюбодеянием, чревоугодием и одно чистое сердце замкнут круг.
– Это ваше пророчество.
– Ага!
– И для каких целей служит круг?
– «Бу!» – Архимаг подумал и добавил: – Большое «Бу!».
– Почему вы решили рассказать про видение мне, а не растрезвонили по всему дворцу, как обычно?
– Из-за этого. – Старик порылся в карманах своей безразмерной хламиды, вытащил небольшой камешек и положил его на стол. – Видишь руну? Гордыня!
Герцог протянул руку к артефакту, да только получил по пальцам от архимага:
– Не тронь! Плохой магией фонит. Испачкаешься. Меня предупреждают. А я предупреждаю тебя. Жди еще семи исчезнувших сердец. И где мои чай, молочко и печенютки?
– Гертруда сейчас принесет. Значит, у нас, предположительно, серийный убийца, – задумчиво протянул Артлейн, потирая подбородок.
– А ты половину народа выгнал. В том числе и тех, кто занимался магическими преступлениями, – то ли укорил, то ли просто продолжил мысль архимаг.
– И вторую половину уволил бы, да тогда работать наверняка некому будет. Развели здесь бардак! Гнилье надо вырывать с корнем!
Брови сдвинул, уголок рта скривил. Я вспомнила, как эмоционально он отреагировал на реплики кронпринца, пренебрегающего своими обязанностями. Похоже, единственное, что может вывести Ворона из себя, – безответственность и халатность. Любит он свою работу. И только ее.
– И кто же спорит-то?! Только люди от твоих методов уже воют!
– Пусть больше работают, меньше времени на нытье останется!
– Жениться вам надо, ваша светлость, – проворчала вошедшая Гертруда и поставила перед гостем огромнейшую чашку чая и блюдце с печеньем. – Говорят, леди Мильтон давно вами интересуется.
– Если я увижу леди Мильтон у себя в кабинете… – с вежливой улыбкой зашипел Ворон.
– Так! Про спальню ничего не сказал, – резюмировала Гертруда и вышла.
– Какая женщина! – восторженно вздохнул господин Авксентий.
– Идеальный секретарь! Если бы не была так обеспокоена моей личной жизнью.
– Так ты не живешь и другим жить не даешь! За дело возьмешься? Или мне своими силами справляться?
Вместо ответа на собеседника очень красноречиво посмотрели. Я бы от такого взгляда поперхнулась, а архимаг знай себе жевал сладости и запивал чаем.
– Замечательнейшая новость! – Старик отряхнул руки, камешек бросил обратно в карман, встал со стола и поправил свое одеяние. – Пока видение подходит всего под пару десятков ритуалов. После следующих убийств скажу точнее. Адью!
– А предотвратить убийства? Хоть что-нибудь конкретное? Жертвы? Кто может такое творить?
