Белила для ведьмы. Племянник бога

Брысь! Отмени заказ на муку!

На то, что он вослед кричал.

Долг отдан. Я готова к счастью.

Ты с детства счастье прочил мне.

В тон зеркало, отбой ненастью!

Лишь солнца луч в моем окне.

Я жду теперь любви беспечно,

Я не давлю, не тороплю.

Ведь ждать мне не придется вечно!

С часами время точно бью!

Осколок в глазу

Я была, и ты был,

Но теперь позабыл.

Нет души, просто место пустое.

Я была, я была,

Ночью рядом спала,

Но луна отразила другое.

Этот снег, этот свет,

Не дает мне ответ,

Эта вьюга мешает проснуться.

Этот свет ослепил,

И уже ты не мил,

Хоть дала мне судьба все на блюдце.

Я уже ухожу, нет, я зла не держу,

Душу зло разъедает не в шутку.

Где пятак? Все не так! За подкладкой пятак,

Не успела опять на маршрутку.

Ну, отстань от меня, нет ни ночи, ни дня,

С той поры как решили быть вместе,

Все в порядке с душой, ты дарил мне покой,

У тебя то душа вся на месте!

Ты хороший такой, на дороге не стой,

Я толкну, ничего мне не стоит!

Я пошла за душой, на дороге не стой!

Ой, осколок в глазу беспокоит!

Последняя надежда

Никто, нигде, не ждёт тебя домой,

И ты не понимаешь, что случилось!

Твой мир пустой, когда он стал такой?

«Ой, ущипни меня! Мне… Знаешь… Что-то снилось!»

Ответом тишина. «Наверно, люди спят?»

С надеждой ты открыла свои глазки,

Пропала тишина, опять дома бомбят!

Смерть не найдет тебя, ей ты не дашь подсказки.

Здесь, в темноте, где слышен чей-то стон,

Ты не ребенок и ничья ты дочка,

А смерть все ждет и просит выйти вон,

Туда, где боль поставит сразу точку.

И вот, когда не станет сил терпеть,

И злобный вой сирен слух заберет беспечно,

Ты встанешь, ты поднимешься с колен,

Нельзя ведь на коленях плакать вечно.

И чтобы страх прогнать, не слышать тихий плач,

Ты вспомнишь тот стишок, что с мамой повторяла,

Пусть за стеною смерть, и ждет тебя палач,

Ты закричишь слова, и вновь начнешь с начала:

«У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том»

И больше страха нет, и плач негромкий стих,

И детские глаза надеждой вдруг зажгутся,

Что будет школа, дом, бомбить не будут их,

И станет вновь светло и мамы вдруг вернутся.

И шепчут голоса, сливаясь в громкий крик,

«У Лукоморья дуб, и кот, и цепь сверкает»

Кричат стихи подряд, чтоб бомбы звук затих,

Кричат, и голоса бомб звук перекрывают.

Кот, который написал книгу

Я книгу напишу, в которой ты вернешься,

Однажды, поутру, ты встанешь у ворот,

«Зачем я снова здесь?» – ты будто бы проснёшься,

А рядом, на ветвях, ну, вот я – черный кот.

Я убежал потом, наверно мышь увидел,

А ты уйти не мог, хоть шел за часом час,

Ты эти три окна тогда возненавидел,

И женский силуэт, который ждешь сейчас.

Но дворник рассказал, она ушла из дома,

Ее искали все, но так и не нашли,

Ее любили все, здесь каждому знакома!

Чуть хриплый голосок пел всем нам: «Раз, два, три!»

Пора тебе уйти, но ты стоишь и плачешь,

Зачем вернулся ты, когда она ушла?

Той, что сегодня нет, ты для нее что значишь?

«Не плачь и скушай мышь!» – подруга подошла.

«Хозяин, это я, твоя мурлыка кошка!»

Когда ты уходил, меня с собой не взял,

Остались с ней одни, грустила я немножко,

Она? Всегда спала. Мир черно-серым стал.

Мышей носила ей, она мышей не ела,

Грустила поутру, и в полдень, и в ночи,

Смотрела в свой смартфон и что-то тихо пела,

Мурлыкать не дала, кричала мне: «Молчи!»

Однажды, поутру, ее в дому не стало,

Она ушла совсем, оставив настежь дверь,

Валялось на полу в цветочках одеяло,

Ненужное совсем тебе и ей теперь.

Я выпила все то, что оставалось в миске,

И съела всю еду, и стала голодать,

Ох, не брани меня, что оставалось киске?

Лишь от большой тоски, мяукать, умирать!

Да, я тогда ушла, но не нашла хозяйку,

Где запах, где следы?