– Вот как раз при поступлении в хореографическое училище, – ответила Серафима. – Педагоги имеют наметанный глаз и большой опыт.
– Я хочу пойти к этим педагогам, – безапелляционно заявила Катька. Эмма кивнула.
– Что для этого нужно? – поинтересовалась она.
Серафима вновь окинула девочек взглядом.
– Пока у меня нет ответа на ваш вопрос, – строго сказал она. – Я скажу вам позже.
Такой неопределенный ответ не разочаровал подружек. Напротив, обещание Серафимы Павловны дало им надежду, что весьма скоро они предстанут перед теми, кто сможет дать им определенное «да» или «нет». Более того, по вечерам Серафима Павловна стала приглашать девочек в свою комнату, чтобы заниматься с ними. Она научила их азам позиций, отрабатывая каждое положение рук и ног, придавая позам нужную выворотность.
– Ох, мы же просто стоит на одном месте! Почему у меня так болят ноги? – возмущалась Катька.
– Потому что ты стоишь не как человек, а как балерина. Мы ходим, стоим, поворачиваемся по-особенному, чтобы каждое движение было красивым, грациозным, чтобы оно было наполнено смыслом. А не просто прыгнула с места на место, а – вспорхнула.
Эмма отерла пот со лба, воспользовавшись моментом, чтобы заодно переменить положение открытой и изящно закругленной руки. Занятия длились не больше часа, но каждый раз девочки выходили из комнатки Серафимы мокрые от пота, с гудящими от напряжения мышцами, испытывая единственное желание – рухнуть в кровать. Именно поэтому Серафима назначила эти занятия на вечер и начинала их только убедившись, что и Эмма, и Катерина выполнили все домашние задания на следующий день. Однако двух раз в неделю подружкам было мало. Эмма твердо решила сесть на шпагат, как Катька, и упорно занималась растяжкой каждый день. Катерине больше нравилось придумывать танцы, которые она исполняла в небольшой сцене актового зала, ключи от которого выдал им сторож после просьбы Серафимы Павловны. Слушая воображаемую музыку, Катька кружилась, прыгала, бегала по сцене, воображая себя примой в балетном спектакле. Эмма же повторяла уроки, данные Серафимой. Вцепившись в спинку стула, она старательно тянула ногу, аккуратно вставала на цыпочки, элегантно садилась в плие, стараясь держать спину как можно более прямой – от воспитательницы ей больше всего доставалось за сутулость. И в тишине пустого зала ей иногда слышась музыка. Серафима иногда заглядывала к ним, одобрительно улыбалась, но никогда не присоединялась – для занятий с ней у девочек были строго отведенные часы. Лишь один раз мимоходом предложила Катьке придумать танец для двоих, чтобы привлечь и Эмму.
***
В начале мая Серафима еще раз повела Катьку и Эмму в театр – на последний спектакль сезона.
– А не будет вам скучно снова смотреть «Ледяную деву»? – спросила подруг Маруся, услышав о предстоящем визите.
– Скучно?! – воскликнула Катька с неподдельным удивлением. – Я же смогу запомнить порядок всех движений.
– Скучно?! – не менее искренне удивилась и Эмма. – Я же смогу рассмотреть каждое движение балерин.
Маруся только пожала плечами. Танцевальный энтузиазм подружек, похоже, утомил ее.
Места на этот раз были на балконе, зато в первом ряду и напротив сцены. Облокотившись на потертый бархатный парапет, обе девочки восторженно смотрели на сцену, изредка обмениваясь тычком в бок, когда видели знакомые по занятиям с Серафимой Павловной движения.
А после спектакля случилось неожиданное: Серафима повела их не в гардероб, а проскользнула в фойе в незаметную дверь, полускрытую портьерой, поманив подруг за собой. Воспитательница уверенно прошла по длинным коридорам и ввела девочек в большой пустой зал. Вдоль трех стен там стояли длинные палки, всю четвертую стену занимали зеркала, в углу расположился рояль.
– Снимите обувь, – велела Серафима. Эмма с Катькой молча повиновались. Волнение лишило их дара речи, они поняли, что воспитательница сдержала свое слово и сейчас будет решаться их судьба.
Они только скинули свои туфли, как в зал стремительно вошла худощавая женщина в длинном развевающемся халате, надетом прямо на костюм Ледяной девы. Девочки с трепетом узнали в ней исполнительницу главной партии. Она даже грим еще не сняла, и вблизи ее лицо казалось карикатурной маской с чрезмерно подчеркнутыми чертами. Не снижая скорости, практически не взглянув на подруг, она устремилась к роялю и подняла крышку.
– Это они, да, Сима?
Не дожидаясь ответа от Серафимы, балерина повернулась к девочкам.
– Я буду играть, а вы подвигайтесь под музыку, – резко приказала она.
Эмма с Катькой переглянулись.
– Что такое? – раздраженно спросила женщина.
– Мы не умеем, – шепотом ответила Катька.
– Не умеете двигаться? – фыркнула балерина. – Вперед! Ну!
И она извлекла из рояля сочный аккорд.
В общем-то терять девочкам было нечего. Серафима подбадривающе кивнула им, и подруги решительно встали в начальную позицию своего танца. Они столько раз танцевали его в тишине актового зала детского дома за прошедшие месяцы, что сейчас могли не думать о последовательности движений. Эмму беспокоило, попадут ли они в музыку. Но начало было нежным, лиричным, а их танец подразумевал диалог нежной Герды и энергичной Маленькой Разбойницы, и начинала танец как раз Герда в исполнении Эммы.
Мелодия усиливалась. Эмма вдруг услышала в ней переплетение двух отдельных тем: низкие, глубокие звуки оттенялись нежной звенящей мелодией. И эта тема повторялась, словно вели беседу два персонажа. Эмма специально замерла без движения, когда звонкие колокольчики уступили место партии рокочущих звуков. И Катька тоже это услышала и поняла задумку подруги. Она сделала паузу в свою очередь. Это уже не было их заготовленным танцем, танцовщицы импровизировали на ходу, следуя музыке. И в итоге у них стал получаться танцевальный диалог, подчинявшийся спирально развивавшейся музыкальной теме. В итоге Катька вошла в раж и стала использовать те самые падения в шпагаты, что видела на сцене. Да и Эмма вытанцовывала подобие только виденных на сцене движений. Конечно, это уже не было Гердой и Маленькой Разбойницей. Скорее, это походило на битву доброй и злой волшебниц.
Музыка нагнетала мелодию, спираль словно закручивалась и сжималась. Эмма почувствовала, что финал близок. Под грохочущие звуки рояля Катька упала в последний шпагат у ее ног, а Эмма замерла как можно более изящно в торжествующей позе над поверженным врагом.
Девочки угадали, музыка закончилась. А может быть, это музыкант подстроился к их танцу? В любом случае, они совпали.
Балерина сняла руки с клавиш. Тишина прерывалась лишь неровным дыханием юных танцовщиц.
– Да, ты права, – сказала наконец женщина.
– Несомненно, – ответила Серафима.
– Значит, жду их двадцать пятого мая со всеми документами.
Не взглянув больше на девочек, женщина опустила крышку рояля и также стремительно вышла из зала. Подруги перевели взгляд на Серафиму (Катька из образа покоренного врага, Эмма – из своей торжествующей позы победительницы). Воспитательница рассмеялась.
– Ну, это была прекрасная импровизация, – сообщила она. – Я не ожидала даже, хотя и предполагала нечто подобное.
– А кто это была? – спросила Катька и тут же исправила сама себя. – Нет, мы узнали, что это Ледяная дева, но ведь у нее имя есть.
– А программку вы не читали? – продолжала улыбаться Серафима.
– Я читала, – сообщила Эмма. – Это А.Маркова.
– Анна Павловна Маркова, – дополнила информацию воспитательница. – Балерина театра имени Красной Революции.
– Главная? – выдохнула Катька и наконец поднялась с пола, одернув платье.
– Одна из них, – чуть помедлив, ответила Серафима. – В этом году она завершает карьеру балерины и полностью посвятит себя педагогике. Уже пару лет Анна Павловна работает в балетном училище, входит в комиссию по приему новых учеников.
– Значит, она согласна, чтобы мы записались в балетную школу? – воодушевилась Катька.
– Нет, она согласна, что вы должны прийти на отборочный конкурс.
– Двадцать пятого мая, – уточнила Эмма.
– Да.
Подружки хлопнули друг друга по ладоням, радостно улыбнувшись.
– Серафима Павловна, а как вы смогли привести нас к ней, к А.Марковой? – допытывалась Катька, влезая в свои потрепанные туфли, предварительно отыскав их в разных углах зала.
– Когда-то мы вместе учились, – ответила Серафима. – Нам пора.
Если Катерине и хотелось продолжить расспросы, то тон бывшей балерины подсказал нам, что лучше прикусить языки. Серафима явно не хотела погружаться в воспоминания и рассказы о своем знакомстве с активно работающей и явно успешной одноклассницей. Эмме пришло в голову, что она могла испытывать уколы зависти по отношению к А.Марковой.
А Серафима заговорила о другом:
– Если вы пройдете отбор (а он строгий, имейте ввиду), то поступите в балетную школу. И этим навсегда определите свою дальнейшую судьбу. Да конца мая еще есть время, обдумайте мое предложение. Я считаю, что вы сможете. Вопрос лишь в том, захотите ли…
Дневник Эммы
Захотим ли?! Стать балериной? Танцевать под чудесную музыку? Неужели я откажусь? Глупый вопрос. Мы с Катькой не могли говорить ни о чем другом, кроме как об этом неожиданном предложении. Ночью, укрывшись с головой одеялами, выставив лишь половину лица – одно ухо, чтобы слушать, и один рот, чтобы говорить. Днем, на переменах, наплевав на уроки, мы тоже не могли оторваться от своих мечтаний. Вечерами, в нашем пустом зале, натанцевавшись вволю, тоже повторяли и повторяли взмахи ногами, вращения руками, тянули шею и выпрямляли спину. Мы хотели стать балеринами. У нас был этот шанс. И мы не собирались его упускать.
25 мая
Сегодня был первый тур приемных экзаменов. Я никак не могу уснуть. Даже Катька уже отключилась, а перед моим мысленным взором все крутится и крутится сегодняшний день. Завтра снова пойдем к балетной школе, должны вывесить списки тех, кто прошел первый тур. Я так боюсь не увидеть свою фамилию в этом списке. И Катькину. Пусть мы пройдем!
А сам экзамен был совсем несложным. Нас вызывали в зал по десять человек (кстати, поступающих и вправду много, все с родителями пришли, одни мы с Катькой были с воспитательницей), ставили в ряд и велели делать разные вещи – присесть, подпрыгнуть, вытянуть ногу вперед, назад, прогнуться… А несколько человек из комиссии смотрели. Потом надо было пробежаться под музыку. За роялем сидела та самая А. Маркова, что нас с Катькой в театре изучала. Она, наверное, меня не узнала. А про Катьку не знаю. Мы оказались в разных группах, потому что вызывали нас в алфавитном порядке – я ведь Горская, а она Филиппова.
А уже в самом конце нас попросили снять носки и одна экзаменаторша изучала наши ноги. Она делала какие-то пометки на своем листке, а я не успела разглядеть.
Хоть бы приняли!
27 мая
Да! Наши фамилии в списках для второго тура!
30 мая
Не ожидала! Второй тур оказался чуть ли не сложнее первого! Нас осталось пятьдесят два человека. А я знаю, что взять должны ровно двадцать. Причем примерно поровну мальчиков и девочек. А уже сейчас среди поступающих девочек примерно две трети. То есть шансов у нас меньше.
Во втором туре была медицинская комиссия. Вызывали опять группами по пять человек, и каждую осматривал врач. Осанка, дыхание, сердце, ноги и снова ноги. Пульс до пробежки, пульс после пробежки, сколько раз могу присесть. Глаза, уши. Длина второго пальца на ноге… Этот второй палец! Боюсь, он меня подвел. Одна из девочек с гордостью продемонстрировала мне, что у нее большой и соседний палец одинаковой длины. «Так удобнее будет танцевать в пуантах», – со знанием дела пояснила она. А у меня они разной длины. Что если такой незначительный дефект внешности окажется препятствием на пути к мечте? И при прочих равных данных (скажем с Катькой) меня забракуют именно из-за пальцев?..
31 мая
Нас осталось пятнадцать. У мальчиков уже все понятно. Им третий тур просто для проформы. А у девочек нужно отсеять пять штук. И если мои пальцы не подвели меня, это вполне может сделать математика. Потому что завтра мы сдаем обыкновенные школьные экзамены. Сначала будет диктант, потом дадут задачку и примеры. Кто плохо напишет, того не возьмут. И если за диктант я не очень боюсь (все-таки я всегда неплохо училась), то задача вызывает у меня дрожь в коленках. Кто ж знал, что эта дурацкая математика окажется столь важна?!
6 июня
Меня взяли! Взяли! Мое имя в списке принятых! Вместо десяти девочек в класс набрали одиннадцать. Подозреваю, это я! Потому что задача меня все-таки подвела. Мы с Катькой потом спросили у нашего математика – так вот я неправильно решила. А меня все равно взяли. И Катьку приняли.
Так что с первого сентября моя жизнь кардинально изменится. Лето мы еще проведем в нашем детском доме, съездим в деревню вместе со всеми, а в конце августа переселимся в балетную школу. Оказывается, многие девочки живут прямо там. Они ведь приехали из других городов, и в Москве у них никого нет.
Боюсь ли я? Еще как! Боится ли Катька? Конечно, нет. Она с энтузиазмом говорит о нашей новой жизни. Ей проще, ведь она не выросла, как я, в одном месте. Для нее наш детский дом не был единственным домом в жизни. А я, прожившая десять лет в нем, не видевшая никаких перемен, разве что кроме летних выездов на дачи…
***
Жизнь в детском доме тем временем текла свои чередом. Учебный год закончился, каждый получил свой итоговый табель, и воспитанников начали готовить к отъезду на дачу. Так назывались великие летние переселения, когда в целях укрепления здоровья и физического развития весь детский дом переселялся в летний лагерь, расположенный в деревне в двухстах километрах от столицы. Катька и Эмма не могли в полной мере предвкушать переезд, занятые волнениями экзаменов, но остальные только и говорили о предстоящих каникулах, отдыхе и развлечениях. После того, как девочки увидели свои имена в списках поступивших и поняли, что их будущее теперь определено, их накрыла волна грусти. Эмма едва ли не слезами говорила о том, как страшно ей менять свою устоявшуюся жизнь, как грустно ей расставаться с друзьями и воспитателями. Катька беззаботно отмахивалась от волнений подруги:
– Мы всегда сможем забежать сюда и навестить всех.
– Серафима Павловна говорила, что у нас не будет времени на то, чтобы дышать – не то, чтобы по гостям с визитами бегать. Мы ведь и школу поменяем. Будем ходить в ту, что рядом с балетным училищем.
– Ну и что?
– Страшно все менять.
– Но ведь так интересно! Не будь старушкой! Ты же сама хотела!
Эмма лишь вздыхала. Предстоящее лето должно было подвести черту под ее прежней, привычной, а потому понятной жизнью. В остальном же эти недели мало чем отличались от предыдущих оздоровительных выездов на природу, и девочка воспринимала их как прощальный взмах ладонью.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
