- Чего это тебя сегодня на фольклор потянуло? В самолете укачало? Так, я тебе сейчас укольчик с антигриппинчиком поставлю, так ты нам после этого не только видение, но и гороскоп на неделю расскажешь. А в «Мальчиша-Кибальчиша» играть надумаешь – так мои ребята тебя кувалдой «расколют». Ты только не бойся. Мы тебя не больно расколем. БУМ, и ты уже на небесах.
- Антигриппин у тебя – беспонтовый. Кайфа от него никакого. Только от гриппа и уберегает. Да и гоблины твои с кувалдами не впечатляют. Я в кино и пострашнее видал. Гарри Поттера смотрел? То-то! Так что остынь и слушай, - предложил главарю банды «Бледный» и таинственным голосом поведал:
- Ехал я как-то 9 Мая на танке по Площади 1905-го года. Вдруг вижу - судьба моя стоит. «Машину ловит». У меня «башню» сразу сносит, я поворачиваю башню танка в её сторону и говорю: «Маршал», мой! Вы поразили меня сквозь эту броню прямо в сердце. Будьте моей, или я раздавлю вас…» В общем, мы познакомились, она сказала, что её зовут Аня и что она не может быть моей, потому, что…
- Это какая такая Аня? Со Щорса? – занервничал вдруг «Промо-кашка».
- Нет. С Восточной, – ответил «Бледный», не поворачивая головы к «Промо-кашке».
- А-а-а. Ну, тогда ладно, – успокоился «Промо-кашка» и закурил новую папиросу.
- Так во-о-от, – продолжил свой рассказ «Бледный». - Она мне тогда и сказала, что не может быть моей, потому что она замужем. Ну, теперь понял, зачем я к тебе пришел?
Все бандиты, словно знатоки из программы «Что? Где? Когда?», молча погрузились в размышления.
- Ну, давай, «Антигриппин», думай своими тонкими кишками быстрее, – кивая в сторону Ани, явно начал намекать «Бледный».
- Ты хочешь сказать, что ты мою Аню … «подвез» тогда?
- Ну, наконец-то догадался, - с облегчением выдохнул «Бледный». - Конечно, «ПОДВЁЗ». Причём, два раза. И как «джентльмен удачи», теперь просто обязан на ней жениться.
У «Антигриппина» от злости и ревности потемнело в глазах, как в кинотеатре, и начался чёрно-белый фильм «Семнадцать мгновений весны», в котором «Антигриппин» в роли советского разведчика Штирлица сидит во вражеском немецком кафе «Элефант» и ждёт свидания с женой, которую он не видел уже несколько лет. Как в его версии этого культового фильма «Бледный», в роли связного, привёл его жену в кафе, усадил её за столик напротив «Антигриппина» и стал грязно приставать к ней. Не имея права реагировать на выходку «связного», чтобы не выдать себя и не сорвать конспиративное свидание, «Антигриппин» мог только нервно курить и обливаться скупыми мужскими слезами, брызгающими из его глаз в разные стороны, как у клоуна.
- Да-а-а, складно поёшь, - еле сдерживая себя, чтобы не наброситься на «Бледного» с кулаками, произнёс «Антигриппин». – Я, конечно, припоминаю, что 9 Мая она пришла поздно, и пахло от неё салютом, но это ещё ничего не значит. Чем докажешь?
- У неё родинка на жопе есть, – уверенно вспомнил «Бледный».
«Антигриппин», поперхнувшись, закашлялся.
- Да что ты его слушаешь! Ты на руки его посмотри! Какой он нафиг танкист, – попыталась спасти свою честь Аня и незаметно покрутила пальцем у своего виска, давая понять «Бледному», что он сумасшедший.
- Что скажешь? Бабу не проведешь! Она сердцем видит, – довольно спросил соперника «Антигриппин» и обрадованно хлопнул Аню по попе.
- Что сказать? Права наша баба. Не танкист я, – нехотя сознался «Бледный».
- А кто ж ты тогда?
- Певец я…
Тем временем Аня подошла к роялю и начала тыкать пальцем по клавишам.
- Ну-ка, пойди, изобрази чего-нибудь, – «прочитав» намёк супруги и решив проверить музыкальные способности «Бледного», коварно предложил «Антигриппин», кивнув головой в сторону рояля.
«БЛЕДНЫЙ», пожав плечами, как ни в чём не бывало, подошёл к Анне, облокотил её на рояль и, задрав подол халатика, стал пристраиваться к ней сзади.
- Э…Э…Э… Я имел в виду – спой что-нибудь! – заорал «Антигриппин».
«Бледный» сел за рояль и начал играть мелодию «Мурки» и одновременно петь: «Я влюбился в Анку, Анку-хулиганку. Только Анка замужем была…»
- Х..э, так и я могу! – усмехнулся «Промо-кашка».
- А что спеть-то тогда?
- Майкла Джексона! Что слабо? – вызывающе спросил «Промо-кашка».
- Что хотите со мной делайте. Хоть режьте меня! Не буду перед вами тут прыгать, подвизгивать и за яйки себя дёргать, – категорично отказался «Бледный» изображать из себя Майкла Джексона.
- А мы вот тебе сейчас кое-чего отрежем, так ты не только как Джексон, но и как Робертино Лоретти сможешь, – пригрозил «Антигриппин» и взял со стола кухонный нож.
- А для меня споёшь? – вдруг встряла в разговор Аня и нежно посмотрела на «Бледного».
- Для тебя спою. Но только не здесь, – согласился «Бледный» и, схватив Аню за руку, выбежал с ней из квартиры.
Бандиты, молча, в шоке, смотрели на захлопнувшуюся за беглецами дверь, открыв рты. Через несколько минут тишину нарушил «Антигриппин»:
- Вы посмотрите, какая наглая свинья! Пришёл, всю «малину» обосрал, жену «склеил» и свалил, - возмутился «Антигриппин».
- Хорошо хоть не убил, – попытались успокоить главаря бандиты.
- А знаете, почему он нас не убил? – с важным видом спросил «Антигриппин».
- Почему? Почему? Почему? – наперебой стали вопрошать бандиты.
- Да потому, что мы БАНДА! – гордо произнёс «Антигриппин» с важным видом.
Глава 2
Из дверей кафе на улицу вышел здоровенный охранник, держа в руках на весу за «шкварник» деда с бабкой и, пнув им под зад ногой, угрожающе предупредил:
- Ещё раз здесь увижу, пенсионные удостоверения отберу, посолю их и съем на ваших глазах, как волк – бабушку Красной шапочки, чтобы вас в трамвай на «халяву» больше не пускали. А то катаетесь, наверное, с утра до вечера, как на аттракционе, до тошноты.
Распластавшись на асфальте в нелепых позах, бабка от услышанного стала испуганно икать, а дед, «оторвав» от дороги помятое лицо и плюнув в сторону охранника, выкрикнул:
- «Пистики» хоть отдай! Изверг!
- А у тебя, «Алькапоне» списанный, вообще есть разрешение-то на ношение водяного пистолета? - поинтересовался охранник и, громко захохотав, подхватил рядом стоявшую у входа в кафе проститутку и начал с ней танцевать ламбаду. Бабку стошнило.
А вот наших беглецов: Аню и «Бледного», совершенно не тошнило от чрезмерного потребления веселья в VIP-зале одного из модных клубов. Они высосали уже трёх «джинов» из прозрачных кальянных кувшинов, и те уже были почти готовы исполнить их обоюдное желание, но «Бледный» не хотел торопить события и желал провести вечер не в вульгарно-порнографическом, а в романтично-поэтическом стиле.
Через пару часов, насладившись пластично танцующей на столе Аней, «Бледный» подхватил её на руки и под лирические стихи Пушкина отнёс её по вечернему Екатеринбургу к себе домой.
После страстного секса на кухне, «кальянные джины» не «отпустили» Аню и «Бледного» в кроватку к «феям сна», а отправили их шляться по ночному городу. Гулять ночью в коротеньком халатике по Екатеринбургу было прохладно, несмотря на то, что на дворе было жаркое лето. Поэтому было решено лёгкий и элегантный халатик Ани сменить на плотные джинсы и фланелевую рубаху «Бледного». Длинные рукава у рубахи пришлось закатать, а к джинсам, чтобы они не сваливались, прицепить подтяжки. Образ завершила пацанская шерстяная кепка с козырьком и акустическая гитара. Вот в таком утеплённом и рок-н-ролльном образе они и отправились на берег городского пруда встречать рассвет.
«Бледный», преклонив колено, с таким воодушевлением пел серенады своей возлюбленной, а Аня так внимательно и мечтательно слушала «Бледного», что они, не сводя друг с друга влюблённых глаз, потеряли счёт времени и не заметили, как рассвет пробудил город, и по его улицам началось оживлённое движение транспорта и горожан.
Окончательно Аня вышла из состояния эйфории лишь только тогда, когда вошла в квартиру «Антигриппина» вся в засосах, с букетом цветов в одной руке и с воздушным шариком в другой.
«Антигриппин» увлечённо играл на компьютере в «стрелялку».
- Ну, как погуляла? – спросил «Антигриппин» и, включив игру на паузу, повернул голову к Анне. - Судя по надутому презервативу у тебя в руке и сверкающим, в виде сердечек, зрачкам, видимо, хорошо. Кстати, ты случайно в аптеку не зашла за сывороткой правды? Ты ведь наверняка предпочтёшь укольчик вместо того, чтобы я «выгладил» из тебя твои чистосердечные признания утюгом? А может, из тебя ещё не выветрился алкоголь, и твой пьяный язык сам мне всё расскажет на кураже? Если так, то пусть твой язык начинает, пока я не начал «тянуть» за него.
- Погуляла я действительно хорошо. Песен под гитару послушала да комплиментов под шампанское. От тебя ведь этого не дождёшься. Поёшь ты только в туалете, а комплименты – гаишникам предпочитаешь дарить, в «нагрузку» к своим замусоленным купюрам. А «Бледный», он с виду хоть и бледный, но зато у него в глазах огонёк горит, хоть прикуривай. Пристрелил бы ты его, а то он мне всю душу «изсоблазнял». Я ведь на уши-то слабая, люблю я ими сильно. А он мне их так «изнасиловал», что теперь они у меня, как у Чебурашки, да и болят так, что после его твёрдых слов, твои - вилкой придётся заталкивать. В общем, прикончи ты его, или я с ним буду кончать, время от времени. Кстати, твоих родителей сегодня опять чуть не прикончили. Видела, как в центре их из кафешки какая-то «горилла» выкинула.
- Говорил я им: не шляться по кабакам! Бабы и кабаки до вендиспансера доведут, – сквозь зубы «прошипел» «Антигриппин» и стукнул кулаком по столу.
- А чё делать-то? Дома сидеть да на твоих «горилл» смотреть? Или на то, как ты на компьютере в «стрелялки» играешь?
- Это ты злишься потому, что я тебя тогда в «Морской бой» выиграл.
- Лучше бы ты меня в другую игру хотя бы раз выиграл… Тоже мне моряк, с кровати – бряк.
Анины сравнения вызвали у «Антигриппина» эротические фантазии, в которых он представил себя моряком в бескозырке и в тельняшке, танцующим на кровати матросский танец «Верёвочка». Как он, потеряв равновесие, падает на кровать и оказывается на Ане, которая, взвизгнув, захохотала:
- Ну, ты прямо – «Александр Матросов»! А я – твоя «амбразура»… зура… зура…, - повторило эхо за Аней, вылетая из комнаты вместе с фантазией «Антигриппина».
- Дура! Дура! Какая же я всё-таки дура, что пошла тогда с тобой в ЗАГС, а не на СЕКС с деканом университета, - сокрушалась, уже реальная Аня. - Лучше бы в этой жизненной «обойме» я осталась «холостым патроном» с высшим образованием, чем чувствовать в себе такую ржавую «бандитскую пулю» как ты.
После признательной тирады, Аня, хлопнув дверью, уединилась в спальне, а «Антигриппин», как ни в чём не бывало, вернулся к компьютерной игре.
Глава 3
Отныне каждое последующее утро Аня, вместо того чтобы сидеть на парах в университете, лежала с «Бледным» в его широкой кровати и ритмично постанывала. Но непрерывную череду их утреннего секса прервали наступившие в конце недели выходные, которые Аня вынуждена была провести с мужем.
Проснувшись в субботу в полном одиночестве, «Бледный», взглянув на пустующую рядом подушку, с грустью подумал об Анне, засветился от счастья, как «северное сияние», и, почувствовав эрекцию, отправился в душ.
Мобильный телефон «Бледного», словно маленький капризный ребёнок, требовательно подзывал к себе своего «отца», громко выкрикивая писклявым голосом «Пятачка» вместо звонка одну и ту же фразу из мультфильма про Винни-Пуха: «КАЖЕТСЯ, ДОЖДЬ НАЧИНАЕТСЯ! КАЖЕТСЯ, ДОЖДЬ НАЧИНАЕТСЯ! КАЖЕТСЯ, ДОЖДЬ НАЧИНАЕТСЯ!» Из ванной комнаты выскочил возбуждённый «Бледный» и, вытирая на ходу голову полотенцем, подбежал к телефонной трубке:
- Отдел по борьбе с телефонными мошенниками слушает, – нервно ответил «Бледный», имитируя интонацию сотрудников спецслужб.
- Алло, босс? Простите, если разбудил. Это я – «Маугли». Я сейчас в офисе, в «столе-заказов» дежурю, так тут клиентка какая-то подозрительная припёрлась. Желает заказ сделать, но только лично ВАМ. Мне её застрелить, от греха подальше, или, может, сначала мне её грязно «попытать»? Уж больно она хороша, чертовка. И наверняка свою убийственную красоту она хочет направить на вас неспроста. А вдруг это шпионка «Антигриппина»? В общем, я готов выполнить свой долг и заслонить своего босса своим телом, чтобы принять этот коварный удар «ниже пояса» на себя, – героическим тоном доложил «Маугли».
- Ничего не предпринимай, – усмехнувшись, приказал «Бледный» и хитро прищурился. – Мне нужно немного времени. Я только что «попал под дождь». Фу, то есть под душ. Сейчас я немного обсохну и подъеду. А ты смотри там, «дичь» не вспугни. Притворись пока кастрированным официантом и принеси даме кофе. Только не вздумай угощать её своим «колумбийским». Приготовь обычный, БРАЗИЛЬСКИЙ.
Через полчаса в комнату, по антуражу напоминающую кабинет допроса из фильма «Основной инстинкт», вошёл «Бледный». Посредине комнаты на кресле сидела, сложа ногу на ногу, блондинка в коротком белом обтягивающем платье и чёрных солнцезащитных очках. Рядом с девушкой стоял «Маугли» с перекинутым через руку белоснежным полотенцем и дымящейся кофейной чашкой во второй руке.
- «Маугли», будь добр. Принеси мне, пожалуйста, молочный коктейль. А потом сходи, поиграй в боулинг.
«Маугли» подобно английскому дворецкому почтенно кивнул головой и аристократично вышел из комнаты.
- Вы хотели сделать заказ? На кого? И почему лично мне? – не тратя времени на комплименты, коротко и по-деловому поинтересовался «Бледный».
Блондинка, глубоко вздохнув, медленно, как героиня Шерон Стоун в фильме «Основной инстинкт», перекинула ногу через ногу.
- Так вы БРЮНЕТКА? – определил «Бледный», успев разглядеть, что на гостье нет нижнего белья. - Может, после того как я узнал вас «поближе», вы и очки снимете? Покажете заодно, какого цвета у вас и глазки. Или, может, вас слепит моя красота?
- Да. Вы правы. Я брюнетка. Только очки я снимать не стану. А то увидите мои глаза и не сможете потом без них жить. А у меня – муж. А двоих мне вас не потянуть.
- Ну, хорошо. Можете больше ничего не снимать и гимнастические упражнения не выполнять. Я вас и без этих фокусов внимательно слушаю. Только предлагаю сразу перейти на «ты», для лучшего восприятия. Хорошо?
- Как скажешь, - согласилась девушка.
- Ну, тогда давай, заказывай. Чего «брюнетистой» девице угодно? – поинтересовался «Бледный» и сконцентрировал своё рвущееся на грудь и ножки внимание на лице гостьи.
- Прежде чем перейти к заказу, позволь я тебе для начала комплиментов, граммов двести, отвешу? – неожиданно предложила гостья.
- Ну что ж, изволь. Только скидки я за комплименты не делаю. А вот, если мы с тобой поиграем в «офтальмолога», и ты мне всё-таки покажешь свои глазки, тогда могу и безналом взять за заказ. А могу и бартером. Но тогда мне придётся переквалифицироваться из «офтальмолога» в «гинеколога». Тебе когда-нибудь гадали по ноге? Даже через твои тёмные очки вижу, что нет. Ладно, так и быть. Когда заказ «закроем», я тебе погадаю. На «сдачу»...
- С тобой приятно иметь дело, – кокетливо призналась гостья.
- Ну-у-у, дело – не дети. Мужчинам тоже иметь дело приятнее, чем заводить детей.
- Значит, мне тебя бояться не стоит. И мой комплимент ты не воспримешь как сигнал к действию. Короче… Пошла я тут как-то с работы, в обеденный перерыв, по суп. Да беляшиков поганых для начальницы прикупить… Вдруг гляжу, ты серенаду поёшь. И так меня это средневековье ошарашило, что денег тебе захотелось сразу дать. Но постеснялась я. Во-первых, ты с дамой был. Неудобно. А во-вторых, беляшики в киоске заканчивались… Три дня и три ночи не давали мне покоя твои песни. А на четвертый день не сдержалась я и мужа попросила о тебе всё разузнать. Он ведь у меня «мусорщик», а ты даже не представляешь, что можно узнать о человеке, если немного покопаться в его мусоре. А когда я узнала, что у тебя в Голливуде собственное актёрское агентство есть и то, что ты «Мисс-Планеты» в том году в Кунгурскую пещеру на экскурсию возил, подумала: может, ты и из меня сможешь «звезду» сделать?
- А как твой муж отнесётся к твоему воссиянию на звёздном небосклоне?
- Муж – «объелся груш». Это моя давняя мечта, и я готова «дать», чтобы звездой стать. Ну, так что скажет «доктор»? Есть у «пациента» перспектива?
- За комплимент – благодарю. Про мечту я твою – понял. А про «заказ» не вкурил. Может, поцелуемся на память, да и пойдём каждый в свою сторону? Я – серенады петь. А ты в информации с мужем копаться.
- Зря ты иронизируешь. Мне действительно надо убить одного человека. И моя просьба сделать меня «звездой» не была случайной. Скажу прямо: от твоего решения и зависит мой «заказ».
- А если я не сделаю тебя «звездой»?
- Тогда и убивать никого не нужно. Давай целоваться на прощание, – смущённо предложила гостья и, подойдя к «Бледному» впритык, страстно вонзила в его рот свой язык.
«Опьянев» от продолжительного поцелуя, «Бледный», еле ворочая уставшим языком, бархатным тембром произнёс:
- Хорошо, что ты очки не сняла, и я не видел твоих глаз. Иначе, в сочетании с твоим поцелуем, эффект твоего притяжения был бы настолько велик, что ты запросто могла бы высосать из меня через рот моё сердце и выплюнуть его к своим ногам.
- Если тебя так настораживают мои очки, и ты считаешь, что, пряча за ними «козыри», я веду какую-то нечестную двойную игру, я готова открыть перед тобой свои «карты», - решительно сообщила гостья и, аккуратно сняв очки, взглянула на «Бледного».
Два сверкающих серо-голубых лучика молниеносно пронзили глаза «Бледного» и, содрогая всё его тело, прожгли сердце, словно лазер. «Бледный» не помнил, как оказалось здесь это очаровательное существо, и что ему было нужно от него. Но он точно понимал, что ничего подобного в своей жизни он не видел и навряд ли увидит когда-нибудь ещё раз, если хотя бы на миг закроет глаза. Боясь моргнуть и вытаращив глаза как можно шире, «Бледный» стоял, как «вкопанный», не смея пошевелиться, чтобы не вспугнуть это чудесное явление.
- Ну, раз я тебе понравилась, может быть, тогда мы будем считать этот поцелуй не прощальным, а авансовым? И чтобы мой «задаток» был полноценным и не вызывал в тебе сомнений, я готова щедро внести остаток «аванса» и высосать из тебя вместо сердца кое-что другое. И в отличие от твоего недавнего предположения, я не стану ничего выплёвывать себе под ноги, а проглочу.., – томно прошептала в ухо «Бледного» гостья и крепко схватила набухающее в его штанах «хозяйство».
«Бледный», не веря своим глазам в то, что это происходит с ним наяву, а не во сне, опустил руки на талию гостьи и, проведя ими по стройным бёдрам, продолжая растворяться в её серо-голубых глазах, возбуждённо задрал вверх коротенькое платье и начал жадно мять её упругую задницу. Через мгновение они слились в ещё более страстном поцелуе.
С грохотом роняя со стола всякие канцелярские принадлежности, «Бледный» взгромоздил свою гостью на стол и овладел ею.
Глава 4
После безудержного и страстного секса, в самом центре разгромленного офиса, в одиночестве, с вытаращенными от счастья глазами, совершенно голый, с расцарапанной до крови спиной, весь в засосах, на столешнице офисного стола сидел «Бледный» и задумчиво курил.
Геометрические размышления на тему «любовных треугольников» рисовали в его голове путаные схемы отношений, в которых он пытался разобраться и понять, связаны они каким-то образом между собой или нет. Любовный треугольник «БЛЕДНЫЙ-АНТИГРИППИН-АНЯ» и любовный треугольник «БЛЕДНЫЙ-МУСОРЩИК (он же мент) -ТАНЯ» (она же гостья и жена «Мусорщика») на первый взгляд не имели ничего общего, кроме того, что одна сторона этих совершенно разных «треугольников» была одинаковой, и этой стороной был «Бледный». Конечно, в идеале «Бледный» мечтал «разбить» эти треугольники и создать новый любовный треугольник «БЛЕДНЫЙ-АНЯ-ТАНЯ», но для этого нужно было куда-то подевать оставшиеся стороны - «Антигриппина» и «Мусорщика». Хотя с «Мусорщиком» всё было намного проще. Его-то и «заказала» Таня, при условии её звёздного будущего, в котором она его не видела рядом с собой. А вот устранить «Антигриппина» было равносильно развязыванию криминальной войны с вытекающими отсюда последствиями и мозгами из бандитских голов, что с той, что с другой стороны.
Вдруг вспыхнувшие в памяти, как две синие лампочки, голубые глаза Тани осенили «Бледного»:
- А что если столкнуть эти две «стороны» между собой и натравить МЕНТА на БАНДИТА? Тогда они «укокошат» друг друга, и Аня с Таней обретут свободу, чтобы тут же её променять на сексуальное рабство и добровольно вступить в его «мини-гарем».
