Интересно, кто-нибудь когда-нибудь видел бога в замешательстве? Если нет, то Эльте мог собой гордиться.
– Не все можно кидать в огонь, – провозгласил Багал, и его голос стал невероятно громким, он уже обращался не к Канцлеру, а к солдатам, – огонь чист, огонь всемогущ, огонь вечен. Я чист, я всемогущ, я вечен! Я Багал, Бог Огня! Мне вы молитесь! Мне вы слагаете песни! Мне вы приносите жертвы! И это я спасу ваши души от огня после смерти!
Можно подумать, что после смерти будет огонь, апатично подумал Эльте, можно подумать, после смерти будет хоть что-нибудь, кроме самой смерти. Хотя нет, наверное, для грешников есть достойное наказание – следующая жизнь. Солдаты начали читать молитвы, сначала нестройно, а потом их голоса слились в хор. Багал широко развел руки, языки его пламени играли всеми цветами огня: от ослепительного алого до почти черного.
– Я Багал! Я ваш великий бог!
И тут произошло нечто совершенно невероятное. Из огня появилась черная тень и метнулась к Багалу. Канцлер успел заметить только слишком длинные передние лапы, наверное, длинные из-за того, что в них было по дополнительному суставу… Тень вскочила на спину Багалу и вцепилась острыми как иглы клыками ему в шею. Бог Огня закружился на месте, пытаясь скинуть зверя, но хватка была крепкой. Взмывали в небо исполинские языки пламени, Багал полностью исчез в огне, но черная тень не отпускала его. Багал бесновался, огненные кнуты били тварь, но тварь не отступала – она мотала головой, от Багала отлетали куски, не плоти – огня. Все происходило в полнейшей тишине. Солдаты замерли, с ужасом наблюдая, как их бог принимает бой. Багал закружился, зверь, уже полностью взобравшийся ему на плечи, вдруг поднял свое человеческое лицо, и языки пламени вокруг него расступились, зверь посмотрел темными глазами в небо и издал протяжный жуткий вой. Канцлер поднял голову. Облака расступились. На тусклом небе стал виден тонкий серп старшей луны. Вой зверя оборвался, он соскочил с Багала и растворился в воздухе. Бог Огня несколько секунд стоял на месте, потом резким движением завернулся в огненный плащ и исчез. Остались только лагерь, испуганные люди и тлеющие угли на том месте, где всего несколько мгновений назад полыхал костер.
– С вами все в порядке, Канцлер? – откуда-то сбоку появился Капитан.
Канцлер посмотрел на него и кивнул, лицо Вильрена было испачкано сажей, одежда была в грязи. Да уж, непростое утро выдалось у Тарта Вильрена… Впрочем, он это заслужил.
– Зверь из Миркрид покусал Бога Огня… – прошептал Канцлер.
– И что мы будем делать дальше?
Канцлер обвел взглядом лагерь: солдаты поднимались с земли и отряхивали одежду, два или три человека получили незначительные ожоги. Самым разумным было бы уехать обратно в штаб, собрать отчеты с остальных отрядов, направить Лазарю письмо о том, что все закончилось удачно, и вернуться в Горд. Но Канцлер понимал, что происходящее определенно заслуживает внимания. Сегодня зверь из Миркрид, завтра морской кракен, послезавтра воскреснет последний конунг… Что-то происходило, и нужно было выяснить, что именно. Редкая удача, что Эльте сейчас на Севере – в эпицентре этих странных событий. Было бы сущим безрассудством упустить такой шанс. Канцлер закусил губу, еще несколько секунд подумал и ответил:
– Вызови еще тридцать человек, они нас догонят по дороге в Миркрид. Мы едем в пещеры, из которых появляются эти звери.
На лице Капитана отразилось недоумение, но он поймал холодный взгляд Канцлера и промолчал. Через несколько часов они выехали в Миркрид. Капитан настаивал, чтобы они отправились на следующий день и прибыли в Миркрид хотя бы до полудня, а не в сумерках, но Канцлер категорически отверг это предложение. Ему хотелось покончить со всем как можно быстрее – день или ночь, его совершенно не волновало. Он не собирался сидеть и ждать, когда на свет божий появится очередная сказочная химера, а вслед за ней этот истеричный Бог Огня. Канцлер криво усмехнулся. Что, Багал, не поддается Север твоим огненным зубам? Ты думал, что будешь воевать с Вольтами, но не тут-то было, против тебя восстали легенды Севера, и будь ты проклят, если понимаешь, что происходит. Впрочем, как и сам Эльте.
В Миркрид они, как и предсказывал Капитан, прибыли уже в сумерках. Стук лошадиных копыт гулко звучал в вечерней тишине. Доехав до деревенской площади, они увидели обугленный столб. Канцлер прищурился, но так и не смог разглядеть человеческие останки. Наверное, уже похоронили. Лейтенант, напросившийся с ними, несмотря на возражения Капитана, вопросительно посмотрел на Эльте. Канцлер спешился, бросил поводья Капитану и неторопливо направился к ближайшей хижине. Он постучал. Дверь приоткрыли, на пороге стояла молодая женщина, ее глаза испуганно сверкали в темноте.
– Мне нужны деревенский староста и знахарь. Где они?
Женщина дрожащей рукой указала куда-то влево. Неужели она думает, что Канцлер Запада будет ходить по домам? Эльте сделал знак Капитану, тот распахнул дверь и выволок женщину на улицу.
– Позови их, – приказал Канцлер. – Мы будем ждать. Скажи, что к ним приехали от Императора Лазаруса.
То ли имя Лазаря после недавних событий обрело такое магическое действие, то ли это был просто страх, но женщина припустилась по улице, сверкая в полутьме голыми пятками. Канцлер криво улыбнулся. Через четверть часа появился деревенский староста, седой мужчина со шрамом на лбу. Прихрамывая, он направился к Канцлеру, по какой-то причине безошибочно определив его среди солдат как главного. Не дойдя нескольких шагов, мужчина низко поклонился.
– Мы рады приветствовать вас в Миркрид, господин.
– Где знахарь? – спросил Канцлер.
– Мы послали за ней, она стара и медленно ходит… Из вас кто-то болен, господин?
Канцлер покачал головой. Старик поклонился еще ниже.
– Я могу пригласить вас в мой дом, если господину будет угодно.
– Пошли, – Канцлер кивнул Капитану.
Хижина старосты оказалась в нескольких шагах от главной площади, и когда он вошли, Канцлер подумал, что годы идут, а жизнь на Севере не меняется. Внутри горело десять свечей, целое состояние по деревенским меркам, посреди комнаты стоял простой деревянный стол и несколько стульев, у стены сушились сети, которые, видимо, затащили внутрь, ожидая дождя, там же стояло несколько сундуков. Весьма неприхотливо. Самое удивительное, подумал Канцлер, что им этого достаточно.
– Я могу предложить вам что-нибудь, господин? – спросил староста.
Эльте отрицательно покачал головой, потом вспомнил, что не ел со вчерашнего дня, но решил, что это неважно.
– Как вас зовут? – спросил он, и сам удивился своему вопросу, потому что обычно Канцлера не волновали имена тех, с кем он разговаривал.
– Мое имя Ламар, господин.
Странно…
– Я Эльте, – к своему удивлению представился Канцлер. – У вас восточное имя. Почему?
Староста поклонился.
– Когда-то я был моряком на Востоке, я служил на торговом корабле, который ходил через Северное море, мы потерпели крушение, меня вынесло на берег, и я решил здесь остаться.
Какая смутно знакомая история… Канцлер пробуравил взглядом Ламара, но нашел в нем только спокойное подчинение.
– Вы слышали сказку про зверей из Миркрид? – спросил Эльте.
– Да, господин. Это старое предание. Мы посмеиваемся над ним как над стариковской шуткой, но продолжаем оставлять зверям небольшие жертвы, когда старшая луна умирает.
– Она умерла вчера, – сказал Канцлер. – Вы оставляли жертву?
– Да, господин.
– И что? Ее приняли?
– Нет, господин. Но так бывало и раньше, да и ветер дул лютый, звери просто разбежались от непогоды и не стали трогать наше подношение.
Канцлер вскинул брови, но не ответил. В дверь постучали.
– Это Гресс, наша знахарка, – Ламар поклонился и пошел открывать дверь.
Гресс… «Трава»… Вот кто нужен Канцлеру, а не этот восточный моряк, которого когда-то прибило к землям Севера. Вошла старуха со сгорбленной спиной, на покрытом морщинами лице горели удивительно яркие синие глаза. Канцлер смутно припоминал, что во времена его детства из окрестных деревень ездили в Миркрид, чтобы лечить свои хвори. Возможно даже, что ездили вот к этой самой Гресс. Старуха тяжело опустилась на стул, Канцлер машинально поправил шарф.
– Прошлой ночью на моих солдат напал зверь из Миркрид. Они убили его, мы решили сжечь тушу, но в огне зверь ожил и сбежал, – Канцлер решил умолчать об эпизоде с Багалом, не стоит подрывать авторитет вновь обретенного бога.
Ламар покачал головой.
– Это невозможно. Должно быть, господин, вы приняли морского волка за зверя из Миркрид.
– А ты что скажешь? – Канцлер посмотрел на Гресс.
Та подняла глаза, их взгляды встретились, и Канцлеру показалось, что его ударила молния, таким пронизывающим оказался этот взгляд.
– Все возможно, – наконец, ответила старуха.
– Что говорят старые легенды? – спросил Канцлер.
– Старые легенды говорят, что звери нападают на людей, когда умирает старшая луна, и они по ней тоскуют.
Эльте фыркнул.
– Мы все здесь знаем, что никаких зверей из Миркрид не существует. Это легенда.
Гресс хитро улыбнулась.
– Но вот легенда пришла на ваш порог, господин из Горда, вы принесли своего бога и заставили при помощи огня поклоняться ему, а потом удивляетесь, почему старый Север восстает против вас.
Все она знает, понял Эльте, но не скажет ни слова, потому что Эльте для нее чужак – враг, который сжег тотемы Вольтов.
– Не говори глупости, – ответил он. – Вольты в последний раз появлялись так давно, что никто этого не помнит.
Старуха продолжала улыбаться.
– Я уже ответила вам, господин, это ожила земля Севера.
– Я могу заставить тебя говорить, – заметил Канцлер и кивнул в сторону Капитана.
Гресс повернулась и некоторое время пристально смотрела на Вильрена.
– Нет, – она покачала головой, – вы не сможете.
– Гресс, расскажи им, – попытался убедить ее староста.
Старуха только хитро улыбнулась.
– Они приходят с огнем и смертью, а потом хотят узнать, что происходит. Они не получат такого удовольствия.
И боль тоже будет бессмысленна, подумал Канцлер. В некотором роде такие люди вызывали у него восхищение, они готовы были до конца стоять за свою идею. Но идеи – всего лишь мысли, а люди сделаны из плоти и крови.
– Хорошо, – Канцлер улыбнулся, хотя его улыбка была скрыта шарфом, и никто ее не увидел.
Он вышел из хижины и громко приказал.
– Вывести всех на площадь! Разжечь костер!
Собственной боли боятся гораздо меньше, чем боли тех, кого любят.
– Веди старуху, – кивнул Канцлер Капитану.
– Может, все-таки… – очень тихо, почти одними губами прошептал Вильрен.
– Тарт, я не хочу повторять, – отрезал Канцлер.
Капитан съежился и кивнул. Вспомнил, наверное, холодную соленую воду Северного моря. Но силу применять не пришлось, Гресс вышла сама. Она остановилась рядом с Канцлером. Тот кивнул ей на уже разгоревшийся костер.
– Хотите меня сжечь? Что ж, жгите, – спокойно ответила знахарка.
– А кто сказал, что мы собираемся жечь именно тебя? – Канцлер осторожно, почти нежно взял старуху за руку и повел ее сквозь толпу.
Эльте следил за ее глазами. Всегда есть кто-то, кто дорог больше, чем остальные, всегда есть кто-то, чья боль будет невыносимой….
– Вот, – чуть слышно произнес Канцлер и указал Капитану на молодого человека в толпе.
В глазах старухи мелькнула ярость. Хорошо, подумал Эльте, значит, он правильно догадался. Капитан схватил юношу и потащил к костру. Канцлер молчал. Лицо Гресс исказилось. Внук или просто любимый ученик? Когда юноша замер у самого края пламени, Канцлер поднял руку, остановив Капитана, повернулся к старухе и вопросительно посмотрел на нее.
– Хорошо, – одними губами прошептала Гресс, – я все расскажу.
– Пока не отпускать! – приказал Эльте.
Они вернулись к хижине, у порога стоял бледный Ламар.
– Гресс передумала и решила все рассказать, – беспечно заявил ему Канцлер.
Ламар только поклонился. Они сели за стол и вернулись к тому, с чего начали, только на этот раз в комнате было светлее – костер на площади отбрасывал яркие блики. Канцлеру это понравилось – прекрасное напоминание о том, что пламя ждет свои жертвы.
– Итак, почему ожили звери из Миркрид?
Гресс опустила глаза, они перестали быть ярко-синими и стали обыкновенными тусклыми старческими глазами.
– Звери из Миркрид выйдут из своих пещер, когда им прикажет сделать это великий конунг Севера, – медленно ответила Гресс.
Господи, какая глупость…
– То есть на Севере в кой-то веки завелся конунг? – насмешливо спросил Эльте. – Вы шутите что ли?
Да, на Севере были когда-то конунги, местные правители, последний из них, если Канцлеру не изменяла память, был убит лет шестьсот назад в войне с Западом, в результате которой Север и стал частью Империи. С тех пор появился титул Наместника Северных побережий, который, собственно, и носил Эльте.
– Великого конунга унесли с поля брани, где он пал, и похоронили в гробнице в пещерах Миркрид. Звери служили ему в его послесмертии. Как только он отдаст приказ, они выйдут из-под земли и будут воевать за Север.
Так, так, так, круг участников расширяется.
– Ты говоришь, что могила конунга находится в пещерах Миркрид?
Гресс кивнула.
– А кто-нибудь видел эту могилу?
– Нет. Ее охраняют звери.
– Что ж, в таком случае ты не против, если мы проведаем этого самого конунга и потребуем у него объяснений относительно того, почему его так называемые звери нападают на солдат Императора Запада Лазаруса III?
Как только Канцлер произнес эти слова, он сам понял, насколько нелепо они звучат.
– Ты нас проведешь, Гресс, – улыбнулся Канцлер.
Он повернулся к Капитану.
– Ну? И чего вы ждете? Прикажите не отпускать того парня, пока мы не вернемся. А если мы не вернемся через два дня, то пусть убьют его, – Канцлер помолчал и добавил. – И пусть подойдут к процессу… творчески.
