– Никаких» но", – мужчина положил коробку ей на колени.
Вздохнув, девушка решила не спорить при посторонних, и положила таблетки себе в сумку:
– Спасибо.
– Не за что, – усмехнулся он.
– За внимание, – не согласилась с ним она. – И еще: я должен извиниться, но мне придется надеть наушники и закрыть глаза – под музыку меня не так укачивает.
– Все в порядке, Ирена!
Олекса повернулся к ней и ее вновь обдало теплом его янтарных глаз да так, что похолодевшие было пальцы мигом налились горячей кровью. а еще несколько минут назад, их даже солнце не могло отогреть.
"Видимо, нервы" – подумалось ей, и она погрузилась в любимые мелодии.
Выставка поразила Ирену с первой же картины. Она полагала, что максимум, на что может быть способен местный самородок, это написать что – то вроде Андре Массона с его темными тонами и довольно примитивными формами, или Ива Танги-с максимально абсурдным гротеском. Но мастерство художника поразило ее: не успела она взглянуть на холст, с которого начиналась выставка.
Работа называлась "трансформация". Человек на ней оборачивался вороном: мускулистые руки органично перетекали в антрацитово-черные крылья птицы, а голова от шеи покрывалась перьями. Статурная фигура словно выныривала из какой-то сизо-фиолетовой мглы, что над плечами перетекала в темный мрак, в котором, где-то вдалеке, угадывались очертания летучей мыши. Человеко-птица вздымала свои руки-крылья кверху, как будто надеясь окунуться в темноту, таинственным водоворотом раскручивавшуюся над ним. Краски казались живыми: перья переменчиво шелестели в порывах ветра, мистически сверкая в призрачном лунном сиянии ночного светила, несшего в своих лапах ту самую летучую мышь.
Девушка так и застонала перед картиной, вспоминая свой сон: летучая мышь, ворон и чьи-то ладони на ее предплечьях.
– Что-то не так? – горячие, как солнечный жар, руки легли ей на плечи, спровоцировав марш морозных иголок по спине. – С вами все в порядке? – донесся до сознания Ирены голос Олексы.
– Да, – растерянно кивнула она, задумавшись над совпадением. – Засмотрелась.
– Понравилась картина?
– И удивила, – согласилась девушка. – Рассчитывала на разочарование. Точнее, не рассчитывала увидеть что-то интересное и достойное внимания. Да … скорее, да, – она до сих пор никак не могла собрать мысли воедино.
– Почему тогда согласились? – допытывался мужчина.
– Хотела вынести собственный вердикт, – Ирена развернулась, пытаясь мягко высвободиться из его раскаленных ладоней. – Нельзя же осуждать заочно без всякого факта. А тут…, – она немного посочувствовала, – простите за игру слов: художник достиг дальше чем дальше, судя по профессионализму исполнения.
– Думаете?! – Олекса слишком внимательно и серьезно смотрел в ее глаза.
Ирена почувствовала, как ее щеки начали понемногу пылать и она отвела взгляд:
– Я не искусствовед. Это-ничего незначащая мысль заурядной зиваки. Но, как по мне, то очень многие, так называемые художники, слишком переоценены. Особенно, посреди модернистских течений. Никогда не пойму: в чем ценность «Черного квадрата»? И "красного", на всякий случай, также.
Мужчина тихо рассмеялся, беря ее за руку и ведя к следующей работе:
– Поверьте, не только вы этого не понимаете.
Следующая картина называлась "рождение" и изображала жерло вулкана, из которого вырывалась магма, превращаясь постепенно в человека с высоко поднятой головой. Краски будто на самом деле пылали, и казалось, что раскаленный поток вот-вот потечет. Ирена с интересом рассматривала полотно и ловила себя на впечатлении, что еще немного и ее ушей донесется грохот взбудораженной стихии, а на головы зрителей осыплется вулканический пепел.
Девушка стояла, словно зачарованная: как … как удается творить живые мазки? Кому эти гении продают душу? Но досада в том, что вот таких художников затирают те, кто за миллионы продают созданные шедевры! Кажется, что некоторые знаменитости искусства – это те, кто заплатил крутым маркетологам.
– Надеюсь, что вы не пожалеете из-за того, что согласились составить мне компанию, – раздалось над ухом.
Ирена повернулась к собеседнику и на мгновение прикипела к его глазам, удивленно отметив, что они каким-то образом хранят свои золотистые молнии даже в помещении. Она быстренько улыбнулась, отвлекая внимание от чуть длинноватого взгляда:
– Я уже не сожалею. Даже, если бы здесь были лишь эти две картины, я не считала бы свое время потраченным впустую.
Олекса расплылся в улыбке:
– Ирена, вы меня очень порадовали. Я боялся, что тебе это не понравится.
– Если бы вы притащили меня на выставку кубизма, или чего-то в этом духе, то, будьте уверены, мне бы точно не понравилось!
– Буду иметь в виду, – как-то двусмысленно кивнул мужчина.
Она не успела ответить, как где-то сбоку донесся громкий оклик:
– Олекса! Друг!
К ним, приветливо улыбаясь, приближался коренастый, среднего роста парень лет двадцати пяти-семи с короткими русыми волосами, стриженными под ежика, и глазами глубокого серого цвета, похожего на платину. Он радостно протянул руку Алексе:
– Рад тебя видеть!
Мужчины пожали друг другу руки и развернулись к девушке:
– Знакомьтесь, – Олекса легонько потрепал ее за плечи, – Ирена.
– Ольховская, – добавила она, тоже протягивая ладонь незнакомцу.
– Андрей, – осторожно сжал он ее руку в своем лапище, – Майоран. Рад знакомству!
– Майоран?! – удивленно взметнула она бровями. – Это настоящая фамилия?
– К сожалению, нет, – чуть досадливо пожал плечами парень. – Только псевдоним. Появился после первой моей работы, где из ладони вырастал этот самый цветок. А так: Плесков. Ничего необычного.
– Так это вы – автор этих работ? – догадалась девушка.
– Да, – уж слишком скромно опустил свои глаза тот.
– И первая картина тоже здесь?
– Нет, ее давно выкупили.
– Обидно, – уныло улыбнулась Ирена. – Хотелось бы увидеть: с чего все начиналось.
– Вам понравилось? – обрадовался парень.
– Да! Очень! – радостно закивала она.
– Уверен, что здесь есть еще много чего, чем можно полюбоваться, чтобы не сожалеть по одной картине, – с каким-то ущемлением произнес Олекса, и в его голосе брынел будто бы металл.
Девушка подняла взгляд на спутника и подивилась смене его настроения. Нет, на лице была все та же улыбка, но глаза вроде потемнели и в них мерещились не слишком добрые вспышки. Она взглянула на своего нового знакомца и ей показалось, что тот несколько стушевался под жестким взглядом Олексы. Андрей также пытался улыбаться, но как-то засуетился:
– Прошу прощения, Господа, но я должен идти, потому что меня ждут.
– Минутку, дружище! – Олекса склонился к девушке. – Ирена, простите, пожалуйста, я отлучусь на пять минут: мне крайне важно договориться с Андреем.
– Конечно! – согласилась она. – Я пойду дальше. Догоните.
Ирена направилась к следующей картине и, замерев напротив нее, украдкой бросала взгляды на своего спутника и его собеседника. Они отошли чуть в стороне, чтобы не мешать посетителям выставки, и о чем-то тихо, но явно напряженно беседовали. Причем Олекса выглядел как учитель, вычитывающий своему ученику, который смахивал слишком изничтоженным и, вроде бы оправдывался. Казалось, они давно знакомы. Девушке было очень интересно: о чем идет спор, но подойти ближе незамеченной не представлялось возможным, и она перешла к другой работе.
Сначала Ирена просто рассматривала картину, на которой была изображена девушка вроде Афродиты, хотя и прикрытая легким полупрозрачным платьем. Но богиня выныривала из пены морской, а девушка – из звездного сияния где-то посреди вселенной. В руках она держала кисти и палитру, а перед ней виднелся мольберт с холстом, на котором как будто оживал ворон по мере его рисования. Казалось, что как только художница положит последний мазок, птица взлетит.
Опять ворон! Ирена вдруг застыла, вглядываясь в изображение. Она не верила в то, что видела: девушка на картине стояла вполоборота, и можно было разглядеть профиль. Но … это был именно ее профиль! Ее прическа! Даже родинка, видневшаяся на полуобнаженной спине, находилась именно там, где и у нее: возле правой лопатки…
Чем больше она всматривалась в полотно, тем больше ей казалось, что оно оживая на глазах: птица залопотала крыльями и повернула к ней голову, щелкнув клювом. Еще мгновение и он вырвется на волю – едва мастерица завершит работу! Даже голос – тот самый, хрипловатый сочудился, только слов на этот раз не разобрала…
У Ирены замелькали мушки перед глазами, закружилось в голове и она поточилась. Пожалуй бы и упала, но чьи-то сильные руки успели придержать ее, прижав к груди:
– Вам плохо? – послышался обеспокоенный голос Олексы.
– Мне…, – неожиданно охрипшим голосом едва просипела она, – нужно на воздух.
– Конечно. Пойдем.
Осторожно удерживая за талию, мужчина вывел ее во двор и всадил на скамейку. Из своей сумки он достал бутылку с водой, откупорил и подал девушке:
– Выпейте. Вам станет лучше.
– Спасибо, – она жадно припала к воде, потому что почему-то и впрямь сейчас ее мучила жажда.
– Ирена, что случилось? – как будто случайно коснулся он ее руки, забирая бутылку.
Девушка прищурилась, хмуря брови, пытаясь и сама понять, что произошло:
– Не знаю. Та картина – с девушкой… на мгновение мне показалось, что…, – она мотнула головой, будто бы отгоняя ману. – Нет! Не обращайте внимание, – Ирена слабо улыбнулась. – Просто бред: я плохо выспалась. Извините.
– За что? – удивленно выгнул бровь мужчина.
– Со мной сами проблемы, – дрогнул ее голос.
– Не говорите глупостей! – он как бы рассердился, но быстро овладел собой и снова улыбался совершенно благосклонной улыбкой, струившейся теплом и вниманием.
Ирена даже подивилась тому, что по первому впечатлению находила в нем что-то, что отталкивало. Пожалуй-таки, первое впечатление было ложным.
– Разве нет? – склонила она голову набок, грустно улыбаясь. – Я ходячая проблема. Вру: иногда еще и чуть ли не падающая. Не пугает?
– Меня?! – мужчина слишком громко рассмеялся. – Этим вы меня точно не испугаете!
– Обычно, подобное отталкивает, – болезненно скривилась она.
Олекса осуждающе покачал головой:
– Я оцениваю людей по многим критериям и, поверьте, здоровья среди них нет.
– Страшно представить, как оценили меня вы с первой схватки, когда я на вас раздраженно рыкала, – Ирена подняла на мужа придирчивый взгляд, пытаясь разглядеть все, что не было озвучено.
– Спугнуть меня вам не удалось, хоть вы и старательно это делали, – он улыбнулся. – Так что: будем продолжать наслаждаться воздухом, или искусством? Как вы себя чувствуете?
– Как ни странно, – девушка и впрямь удивилась, – но хорошо. Вроде бы и не было ничего.
Олекса поднялся со скамейки и протянул ей ладонь:
– Хотелось бы тешить себя, что это я так хорошо влияю на ваше состояние, – снова усмехнулся он.
Ирена оперлась на его руку взбираясь:
– Вода у вас, должно быть, волшебная.
– Не поверите, – хохотнул мужчина, – жива!
– Какое везение! – рассмеялась она вместе с ним. – Теперь у меня есть знакомый волшебник!
– К вашим услугам, сударыня! – качнул он головой, словно гусар, приглашая на танец.
Вернувшись к выставке, Олекса слишком быстро провел девушку мимо той картины, возле которой ей стало жутко. Она даже не успела разглядеть ту заново, хотя показалось, что в ней что-то изменилось. Ирена хотела остановиться, чтобы понять: что изменилось, если и на самом деле изменение произошло, но ее внимание отвлек сам автор, который неожиданно вынырнул откуда-то:
– Я испугался, что вы уже ушли, так и не досмотревшись до конца.
– Ни за что! – уж больно живо и неожиданно для себя самой мотнула головой девушка. – Хочу увидеть все!
– Порадовали! – обрадовался парень. – Тогда, приглашаю на мой мастер-класс, что состоится через два дня в моей студии.
Слова застряли в горле Ирены. Она уже хотела отказаться, но услышала едва слышный голос Олексы:
– Соглашайтесь.
Нет! Она не подписывалась на полный беспорядок в своей тихой жизни! Ее не просто вытаскивали из ее уютной ракушки: ее ракушку, кажется, пытались разбить, чтобы и спрятаться было негде. Девушка вознамерилась ответить твердое "нет", но зато в ее голове заструились странные образы, которые она даже не успевала понять, и неожиданно для себя утвердительно качнула головой:
– Хорошо. Но…, – она в тот же миг спохватилась – – я даже не знаю: где это и … что вообще нужно … видимо…
На языке вновь завертелся отказ, и ее опередил Олекса:
– Я отвезу вас.
А улыбчивый Андрей добавил, что ничего не нужно: у него все уже будет там. От нее лишь присутствие. Где – то там внутри загомонов внутренний параноик, сигналивший руками, ногами – всем, чем только возможно, что ехать с малознакомым мужчиной к вообще незнакомому очень плохая идея и опасная. Но ей опять не дали что-то ответить, опередив:
– Там будет не меньше десяти человек: мужчины, женщины и даже дети, – продолжал парень. – Я хочу продемонстрировать, на что способны даже те люди, которые вообще не умеют рисовать, как они считают.
Ирена удивленно мигнула глазами:
– То есть? Не хотите же вы сказать, что рисовать может каждый?
