– Вот, чаек решил попить.
– Изжога, значит, мучит, – догадалась жена.
– Ну что ты, Даша, встала, иди, спи, – поморщился Больцов.
– Уснешь тут с тобой, – начала дергаться дражайшая половина. – Придется из-за тебя таблетки от головы пить.
– От головы не надо, – улыбнулся Больцов.
Жена растерянно посмотрела на него, силясь понять, что он имел в виду.
– Ты уж, пожалуйста, потише! Может, еще удастся заснуть…, – направилась в спальню, забыв про таблетки. Но тут в коридорчике залился руладами телефон.
– Танечка, Таня! Алло! – Выкрикивала в трубку Дарья Николаевна, подбежавшая первой. В трубке было молчание.
– Алло, вас не слышно, – отчетливо сказала супруга, поняв вдруг, что дочка не станет будить любимых родителей в четыре утра.
– Алло! – взял трубку Больцов.
– Передайте учительнице, пусть срочно вернет четыреста тысяч, – прошелестел голос.
– О чем вы говорите? – пытался потянуть время все смекнувший Больцов, радуясь, что поставил прослушку на свой домашний телефон. Но голос отсоединился.
«Если даже звонит ненормальный, он представляет опасность», – подумал Больцов.
– Ты зачем имя нашей дочери назвала? – напустился он на жену.
Дарья Николаевна теперь всерьез занялась поиском таблеток не только от головы, но и от сердца. Утро уже занялось вовсю.
Глава 5
В девять утра Нелли уже сидела возле кабинета Семена Ивановича Больцова. Он прошел мимо нее в положенное время, сухо поклонившись. Она вошла вслед за ним в серо-голубую комнату. Здесь явно проступала нужда в ремонте, в любом денежном вливании. Допотопный стол следователя с кожаным креслом хозяина во главе под портретом все того же Феликса Эдмундовича. Вдоль голой стены напротив окна стояли конторские стулья. Знаете, такие, из натурального дерева, но с дерматиновыми вставками в спинке. Им ничего не делается, их можно только выбросить. Но об этом и речи быть не могло в казенном доме. Что однажды сюда попадало, то оставалось на века. Стиль кабинетов, коридоров, да и самого здания, пожалуй, отражал содержание голов, здесь работающих, воспитанных на славных и не очень традициях ВЧК и НКВД. Нелли поежилась, заходя за Больцовым в распахнутую им дверь.
После эмоционального рассказа Нелли о ночном происшествии он поскучнел еще больше и не стал рассказывать и без того напуганной женщине, что ему звонили насчет возврата суммы. Причем таинственный голос назвал остаток от затребованного им еще от Тапиковой миллиона. Значит, незнакомец считает, что часть денег осталась у Радиной и теперь начнет ее терроризировать. Больцову стоит подумать об охране очередной потенциальной жертвы.
– Нелли Александровна, вы все сделали правильно. Даже хорошо, что убийца увидел документ на столе, объясняющий дальнейшую судьбу этих денег. Но так как мы не знаем, почему убитая именно вам принесла деньги, мы будем, с вашего разрешения, прослушивать ваш телефон и установим наблюдение за подъездом и квартирой.
– Конечно, конечно. Буду очень благодарна. Пожалуйста, информируйте меня, когда найдете преступника.
Далее Нелли отвечала на ничего не значащие, как ей казалось, вопросы. Ей пришлось даже сообщить сведения о погибшем бывшем супруге.
– Позвольте, почему же он «бывший»? Вы официально не развелись? В чем причина разрыва? – лез в душу следователь.
Нелли было больно и неприятно вспоминать глубоко ранившие в свое время подробности. Дело в том, что Вадим Радин был красавцем и.… любимцем женщин. Нелли заполучила его случайно. Он тогда только что расстался с женщиной с ребенком, видимо, от предыдущего брака. Почему он не регистрировал отношения с предшественницей и почему сразу же потащил Нелли в загс? Может, она его удивила, что в тридцать два года оказалась невинной девушкой?
– Ты просто ихтиозавр какой-то, – высказался после первой близости.
Истинную причину их официальной регистрации, однако, знал только он. Нелли же внушал, что никогда прежде не встречал такой красавицы и никогда не испытывал таких сильных чувств. Чувства испытывала и Нелли. Она до сих пор помнит стихи, которые написала и посвятила ему накануне их свадьбы.
Вначале все было хорошо, оба достаточно зарабатывали. Вопреки прогнозам ее родителей о несущественности и нестабильности доходов у геологов Вадим оказался платежеспособен. Подающий надежды сотрудник НИИ геологии подрабатывал, делая рефераты, курсовые и дипломные студентам Института геологии за неплохие деньги. Нелли официально получала немного, но глубокое знание английского языка и умение общаться с людьми сразу после иняза обеспечили ей небедный уровень жизни востребованного репетитора. У них, к сожалению, не было своего угла (про квартиру Вадима никто не знал). После свадьбы молодые жили в ее девичьей спальне в доме родителей. Этот вариант оказался не просто неудачным, а невыносимым. Родители Нелли ревниво следили, не нарушаются ли новоиспеченным супругом права и интересы их любимого чада. С их колокольни если судить, то все совершенно было не так, как надо. Никакого совместного хозяйства, одни развлечения, поездки. Но главное, нет детей! Оказалось, что причиной является нездоровье Нелли, но родители вначале этого не знали и усугубляли проблему расспросами.
«Молчали бы лучше!» – жалела теперь о прошлых ошибках Нелли. Именно у нее была врожденная патология развития, что-то не то с «трубами», как поняла она после обследования у знакомого гинеколога. Это «не то», оказалось неустранимым и, видимо, послужило основной причиной, разрушившей их брак.
Но Больцову она сейчас рассказывала только факты, да и то те, которые считала нужными упомянуть. Фактом были измены супруга. Наличие любовниц обнаружилось уже на втором году совместного проживания. Стиль его жизни весьма способствовал заведению интрижек – ведь геолог ездит в различные экспедиции, ездит не один, а с группой таких же сотрудников и сотрудниц. Доброжелатели много деталей передавали Нелли. Переживала, плакала и не знала, что делать. Она его любила, боялась потерять. Хотелось не верить этим рассказам, забыть о них, оставить все так, как есть. Поэтому делала вид, что ничего не знает о его похождениях. Старалась выглядеть для него еще лучше, еще привлекательнее. Но однажды случилась непредвиденная катастрофа, крах их семейного бытия. Придя как-то с работы, Нелли застала дома незнакомую женщину. Полненькая брюнетка пила чай с родителями и показывала какие-то фотографии…
– Валентина – коллега Вадима, – доложил отец. –Вот они на фотографиях. Валентина из Иткутска, но после одной из экспедиций так и осталась жить в Тюк- тю… Как ваш поселок называется? – переспросил отец. Нелли почувствовала резкую дурноту от предчувствия непоправимой беды и вцепилась в дверной косяк…
– Тюхтята, – уточнила гостья.
И тут в прихожей хлопнула входная дверь. На пороге кухни появился Вадим. Сказать, что он был растерян, значит ничего не сказать. Для него появление гостьи было ударом.
– Ты что здесь делаешь? – довольно невежливо спросил он у нее.
– Да вот хочу вас всех порадовать, особенно тебя, папочка.
– Зачем ты приехала?
– Не возмущайся, лучше посмотри на нашего сына. Не сомневайся, твой! – среди полного молчания Вадим рассматривал фотографию своего маленького сына.
– Сколько ему? – выдавил новоиспеченный отец.
– Да год уже. Федором назвала.
– Почему Федором?!
– Отец у меня Федор, вот почему!
– Итак, молодые люди…, – вдруг ожил Нелин отец, – попрошу вас покинуть наш дом. Мы тут совершенно ни при чем. Сами разбирайтесь! – и старик встал. Мать, которая при обычных обстоятельствах сказала бы что-нибудь свое, действуя по схеме: «Ты ей слово, она тебе десять», – сейчас молчала.
Вадим смотрел только на фотографию.
– Уходи! – наконец произнесла и Нелина мать.
Все решалось без Нелли, она превратилась в статую, в соляной столб из библейской легенды. Было ей невыносимо горько и больно. Тупо смотрела, как незнакомка невозмутимо продолжала пить чай, пока Вадим собирал вещи. Их никто не окликнул. Когда дверь захлопнулась, Нелли закрыла лицо руками.
– Ты не должна больше его видеть! – внушала мать, но Нелли ждала, что он сам ей объяснит, что собирается делать. Встреча их произошла через несколько дней неожиданно для обоих. Нелли спешила на работу. Ей предстояло пройти мимо большой автобусной остановки, откуда шли маршрутки в разные концы города. Она там и увидела парочку с чемоданами. Подпрыгнуло и упало сердце, кровь бросилась в лицо… Нелли молила Бога, чтобы тот не дал ей упасть. Встречи избежать было нельзя. Они ее заметили, точнее, он. Вадим вначале поспешно отвел от нее взгляд, но, видимо, взяв себя в руки, крикнул спутнице:
– Подожди! – и устремился к Нелли.
– Нелли, я хотел все тебе объяснить в письме…
– Вадим, как же так? – задыхалась словами Нелли.
– Прости, я по-другому не могу поступить. У Вали действительно мой сын. Я должен быть с ними.
– Но как же я? – она захлебнулась слезами.
– Ты по-прежнему моя жена. Я о тебе всегда буду заботиться. Прости…, – и он в экстазе схватил ее за руки.
– Вадим! Наш автобус, – крикнула Валентина и попыталась самостоятельно схватить тяжелые чемоданы. Через секунду Вадим, виновато улыбаясь, заносил вещи в салон. Нелли продолжала стоять, вглядываясь в суетящуюся фигуру мужа. Автобус тронулся. Вадим поспешил затеряться среди пассажиров, а Нелли наткнулась на холодный взгляд разлучницы.
Глава 6
Вот какую бурю воспоминаний вызвал Больцов своими вопросами. Нелли вышла из кабинета как из пыточной. Сердце ныло, в глазах темнело, ноги отказывались идти. Господи, Вадим! Если бы он был жив, если бы захотел к ней вернуться, она бы ему все простила, она бы была с ним. «Мне через месяц стукнет сорок один, – констатировала Нелли. – Незавидный факт! Хотя, собственно, почему «незавидный»? – стала придираться к собственным мыслям, сидя на скамейке в парке напротив здания прокуратуры. Нелли вынула пудреницу и в ее зеркальце увидела глубокие синие глаза, брови вразлет, небольшой нос правильной формы.
Ни одной морщинки! Она достала помаду и притронулась ею к пухлым губам. Что со стороны можно сказать о ней, судя по внешности? Интересная молодая особа. Не короткая стрижка демонстрировала пышность ее почти черных волос, которые выразительно контрастировали с белизной лица и теперь уже накрашенными, в цвет цикламена, губами. Знакомые подтрунивали над светловолосыми родителями: «И в кого это она такая брюнетистая?». Отец шутил: «Жене, должно быть, виднее». Лидия Петровна, которая отличалась строгостью нравов, даже не реагировала на подобные двусмысленные намеки.
Нелли пошла красотой и статью в свою прабабушку польку. Мать ей как-то рассказала, что род их на Руси идет от ссыльных поляков… Стоп! Можно сколько угодно сидеть на скамейке и предаваться воспоминаниям, благо день свободен. Ей нужно прийти в себя после ужасной ночи, осмыслить происходящее с ней сейчас. Рассказать ли родителям? Она вдруг ощутила острую потребность их увидеть.
Поеду к ним! Там решу, что говорить, о чем умолчать. Она встала, подняла воротник пушистого синего пальто и направилась к автобусной остановке. Нелли не обратила внимания ни на тронувшуюся вслед за ней иномарку с непрозрачными стеклами, ни на молодого человека, тоже нашедшего время для прогулки в утренние часы буднего дня по парку. Молодой человек, как только она поднялась, схватился за мобильник. Вскоре он стоял на той же остановке и сел в тот же автобус, что и Нелли.
«Да что, собственно, произошло серьезного для меня? – размышляла она, глядя на мелькающие пятиэтажки из окна автобуса. Убита ее несостоявшаяся клиентка. Она ее знать не знает. Та почему-то принесла пакет с заоблачной суммой, но это ее совсем не касается, а если кто предполагал обратное, так имел ночью возможность убедиться, что она все до копейки официальным образом передала государству. «Про деньги ничего старикам говорить не буду», – все-таки решила Нелли.
Знакомую деревянную дверь никто долго не открывал. Треньканье звонка было безрезультатным. Куда они оба могли уйти? Двенадцатый час дня был временем раскачки и завтрака для пенсионеров. Но Нелли заволновалась, еле нашла в сумочке ключ от родительской квартиры. Но дверь, оказалось, была не заперта. Толкнув ее внутрь, Нелли из прихожей закричала: «Эй, кто дома?». Не раздеваясь, пробежала в зал и увидела ужасную картину. Ее старики с окаменевшими лицами сидели под дулом пистолета, направленного на них. Человек в спортивной одежде с чулком на лице теперь целился уже в нее. «Доченька!» – выкрикнула мать и попыталась подняться. Ноги вдруг подкосились у немолодой женщины, и она без выстрела рухнула на пол. Нелли, как и отец, хотела помочь ей, но ощутила холодок лезвия на своей шее. Стоявший за ее спиной второй бандит просипел: «Еще раз шевельнешься и хана тебе!».
– Что вам от нас надо? – выдохнул отец. И заметив, что порез на шее дочери начинает кровоточить, рванулся вперед, теряя рассудок и чувство самосохранения вместе с ним. – Руки прочь от нее!
Тут раздался хлопок и старик-отец, как-то странно дернувшись, рухнул на лежащую без чувств жену. Нелли дальше сделала невероятное. Она с несвойственной ей силой отжала от себя руку с ножом и кинулась на бандита с пистолетом. Падая вместе с женщиной, он выстрелил. Пуля попала на этот раз куда-то в стену.
– Стоять! Бросить оружие! – теперь уже в двери показались люди в камуфляже. Бандит, отшвырнув нож, ринулся к двери в спальню. Но его тут же схватили и надели наручники. Второго никак не могли вырвать из яростных объятий обезумевшей Нелли. Она, видимо, ему сразу же попала пальцем в глаз, скрытый чулком. И он сейчас просто отбивался от разъяренной женщины, стараясь дотянуться до пораженного места. Омоновцам не составило труда обезвредить одноглазого и усадить Нелли на диван. Она тут же рванулась к родителям. Отец теперь тихо лежал на полу лицом вверх, под левым глазом у него была багровая мушка. Кровь почему-то не шла. «Он умер!» – подумала Нелли, вглядываясь в неподвижные черты бледнеющего на глазах родного лица. Вокруг матери сгрудились, пытаясь помочь, вызвали «скорую». Липкий кошмар беды сгущался вокруг Нелли.
Больцову немедленно сообщили, что двое нападавших арестованы. Отец Нелли убит, мать забрали в реанимацию с обширным инфарктом, сама Нелли нуждается в помощи психолога.
– Опять не уберегли, мать твою!.. – Больцов потянулся за запрещенными ему врачом сигаретами. Зря, выходит, неудачник Ваньков следил за каждым Нелиным шагом. Справедливости ради, не совсем зря: сообщил об иномарке, тоже следившей за Нелли (правда, номера на машине не было), вызвал группу захвата на квартиру стариков. Нападавшими оказались два отморозка, недавно вышедшие из тюрьмы. Стрелял Кока, то есть Коков, отсидевший уже за разбой. Теперь Коке явно светит пожизненное заключение. Размахивал ножом Федин, местный наркоман и карманник, участие в таком деле было для него работой рангом выше – «повышением», так сказать. Так кто же их нанял и зачем?
Федин рассказывал все, что знал: их основная задача была найти деньги любой ценой. За свою работу они уже получили две тысячи зеленых, остальные восемь получили бы за найденный пакет или продиктованный номер счета с нужной суммой.
– Какая такая сумма должна быть у бедных стариков-пенсионеров? – допытывался у него Больцов.
– Четыреста тысяч баксов, – не сомневался в ответе Федин.
Следователю стало понятно, что преступники продолжают поиск миллиона, который после изъятой части в Нелиной квартире превратился в названную сумму. Больше Федин ничего интересного сказать не мог – с заказчиком общался Кока. А Кока упорно «играл в молчанку». Информация уже не могла изменить меру наказания и он, похоже, больше боялся заказчика, чем перспективы жить всю жизнь за решеткой. Заказчика он не выдал даже под гипнозом, который применили к нему при якобы плановом медицинском обследовании. В загипнотизированном состоянии он повторял все ту же сумму, правда, сказал, что заказ на наезд был от хозяина.
Хоть Кока и не называл фамилии, но «хозяином» в городе за глаза все называют Котика, так оно фактически и есть. Котик Илья – известный в городе предприниматель, совладелец гостиничного и строительного бизнеса, нескольких автостоянок, бензозаправок и ресторана, между прочим, член городской думы. Больцов знал, что у силовых структур с этим человеком есть как бы договор о ненападении. Уж слишком крупная фигура для небольшого города. «Вы своим делом занимаетесь, мы – своим, даже поможем поймать неугодную нам мелкую сошку», – пояснял все на пальцах коррумпированным чиновникам Илья Котик. Поэтому Больцов вознамерился доложить все руководству и настаивать на встрече с «хозяином», чтобы прояснить ситуацию с этими деньгами. А что до ареста Котика как заказчика – об этом не могло быть и речи, хотя Больцов, если бы мог, именно так бы и поступил.
Глава 7
В особняке Тапиковых готовились к очередному печальному событию. Давно ли проводили в последний путь владельца и вот опять похороны. Гроб с телом Ольги стоял в центре просторного холла.
– Как куколка в коробочке, – подобрал циничное сравнение рыхлый пожилой господин во фраке, стоявший под руку с молодой особой.
Вокруг гроба видные чиновники со своими очаровательными и не очень спутницами. Котик держался особняком и старался не смотреть на покойницу. Разговаривали все в полголоса, стоял удушливый запах ладана, но в остальном собравшийся бомонд Иткутска, казалось, проводил очередную вечеринку.
– А почему тогда Валерий лежал в закрытом гробу? – пропищала миловидная блондинка на ухо рыхлому пожилому господину.
– Ты разве не помнишь, милочка, что он выбросился с девятого этажа? Там же смотреть страшно.
– А почему он выбросился, из-за нее? – не унималась блондинка, кивая на гроб.
– Из-за нее, похоже, – согласился господин.
Другие посетители особняка тоже сплетничали, выпивали, даже шутили. Жизнь есть жизнь, люди есть люди…
Жаль Ольгу было только одному человеку – вмиг постаревшей ее матери. Пятидесятипятилетнюю женщину скоропостижная смерть мужа от очередного инсульта и вот теперь убийство единственной дочери сделали морщинистой старухой с потухшими выплаканными глазами. Она как бы в ступоре наклонилась над гробом и, не отрываясь, смотрела на безжизненное тело. Заметив неестественность, а главное, неустойчивость ее позы, секьюрити попытались подхватить несчастную мать под локти и тихонько отвести в сторону. Но она вырвалась и, окинув собравшихся безумным взглядом, уставилась на Котика.
– Убийца! – закричала, указывая на него.
Котик пожал плечами и отвернулся. Мать, лишившуюся от горя рассудка, куда-то увели. Инцидент был исчерпан.
– А почему именно на Илью указала ее мать? – интересовалась у спутника уже знакомая нам блондинка.
– Говорят, Котик был ее любовником, может, приревновал к кому. Смотри у меня! – погрозил он очаровашке, усмотрев в предполагаемой развязке назидательный и для нее акцент.
– Ну, ты даешь, сразу уж и убивать!
– А то, как же? – кивнул довольный, что его выдумка сработала, престарелый любовник.
В прокуратуре Больцову уже все сочувствовали. Дело о миллионе, как его тут метко окрестили, пухло прямо на глазах. Растущее количество трупов, недосягаемость предполагаемого убийцы и его связи с местной верхушкой придавали делу неперспективный характер. Больцов все чаще подумывал поскорее уйти на пенсию. Но провалить все напоследок не хотелось. Как выйти из затруднительной ситуации с честью, Семен Иванович на данный момент не знал. Он намекнул своему начальству, что желательно приватно побеседовать с Котиком, чтобы, так сказать, пролить свет… Котик согласился на допрос после звонка ему сверху. Беседа состоялась не в прокуратуре, а в кабинке его ресторана в центре Иткутска с одноименным названием. Больцов пришел вовремя: благо заведение находится буквально напротив прокуратуры. Дожидаясь хозяина, он рассматривал кабинет, куда его провели. Убранство поражало кричащей роскошью. Стиль ампир предполагал обилие вычурных статуэток, канделябров и кресел. Все было покрыто позолотой, и она блестела на фоне обитых пурпурным бархатом стен, сидений кресел и скатертей. Меню содержало десятки блюд, названия которых ничего Семену Ивановичу не говорили. Желательно бы попробовать мидий или тех же лангуст, но за названиями невозможно было угадать состав, а расспрашивать как-то не хотелось. «Не за тем пришел», – урезонил себя Больцов, откладывая меню в сторону.
Глава 8
Наконец появился хозяин. Вид у молодого еще мужчины был невозмутимый. Плечистый, немного полноватый Котик, с почему-то седым ежиком на голове, производил впечатление уверенного в себе и жесткого человека. Он извинился за опоздание, так как присутствовал на похоронах Ольги Тапиковой. Следователю было еще неизвестно про выходку там Ольгиной матери.
– Вы хорошо знали покойную? – задал первый вопрос следователь.
– Мы дружили семьями. С Валерием я учился в одной группе на экономическом факультете университета.
«Вот как, – подумал Больцов, – а я-то предполагал, что авторитетами становятся после учебы на нарах».
– Мы учились на заочном факультете, – как бы прочитав ход его мыслей, пояснил Котик. – Вам, наверное, известно, что моя учеба прервалась на четвертом курсе. Мне дали срок за растрату на фирме, где я в то время работал.
– Экономическое образование уже и тогда помогало? – съязвил Больцов, но Котик юмора не оценил и уставился на следователя тяжелым взглядом, ожидая, пока официант разольет им коньяк.
– Что еще вы хотите узнать?
Говорить, что уголовник под гипнозом рассказал, Больцов не собирался.
– Меня интересуют ваши отношения с их семьей, точнее, их семья. Что там, собственно, происходило? Сначала – он, теперь – она… Вы как друг семейства могли бы…
– Ясно, – перебил Котик. – Чем могу, помогу. Оля очень дружна… была с моей женой.
– А какие у нее отношения были с вами?
– У моей жены со мной? – удивился Котик.
– Нет, у вас с погибшей Ольгой, – уточнил Больцов.
– У меня с ними с обоими, с Валерием и с Ольгой, были хорошие отношения. Что еще? – Котик явно начинал нервничать.
