Чёрт дёрнул меня сделать это именно сейчас.
Придвинувшись к нему, я ткнул его локтем и тихо спросил:
– Можешь кое-что перевести для меня? Несколько иероглифов.
Я вытянул из внутреннего кармана пиджака свиток с картой и чуть её раскрыл, показывая Мичи только ту часть, где была пометка карандашом и надпись.
– Да проще простого, – тут же ответил Мичи, внимательно взглянув на надпись.
Затем наклонился к моему уху и сразу же озвучил перевод:
– Тут написано «Иномирец Керук».
***
Сначала я подумал, что ослышался.
Ну какой может быть Иномирец Керук? Что за бред?..
Но Мичи ещё раз посмотрел на иероглифы и кивнул, подтверждая, что не ошибся в переводе. К тому же, он не мог знать это имя, потому что я его при Мичи никогда не произносил.
Это было имя моего отца в Тафаларе.
В моём мире его звали Мирон Волков, а здесь – Иномирец Керук, что значило «медведь» на каком-то древнем языке. Почему именно медведь, мне было неизвестно.
Я быстро свернул карту и сунул обратно в карман.
Ладони похолодели и стали влажными. В мыслях началась путаница. Какого чёрта на карте предателя-стюарда, связанного с ниудами и чароитами, вдруг значилось имя моего отца, погибшего год назад? Что вообще происходит?
– Ты чего так побледнел? – спросил Мичи.
– Потом… обсудим, – выдавил я.
Уставившись в пол, я перевёл дыхание и постарался успокоиться.
Итак, из всего клубка странных событий мне было известно немного.
Первое.
Имсонированных магов из моего мира по-тихому крадут чароиты для того, чтобы напичкать людей запрещённым фагнумом и сделать из них суперсолдат. Сами же чароиты объединились с подземными магами Котлованов, чтобы уничтожить Стокняжье, и теперь ждут когда «Котлованы взбурлят», как выражалась на допросе чароитка Джад.
Второе.
В то же время военные и Жрецы Стокняжья обманным путём заставляют имсонированных магов служить на границе с Котлованами, чтобы противостоять подземным магам. Ну а те имсонированные, кто слишком слаб и не подходит к работе, идут ниудам и упырям на корм. Так эти твари дольше не вылезают из своих нор и не нападают на пограничников.
Отличный, мать его, расклад получается!
Людей из моего мира пользуют все. С каждой стороны конфликта.
Зато теперь всё становилось более-менее понятным. В одном предстояло разобраться: почему на этой чёртовой карте стоит имя моего отца? Он ведь мёртв. Я лично видел его мёртвое тело, привезённое в больницу со станции. Мы с мамой хоронили его, оплакивали.
От напряжения у меня затряслись пальцы. Пришлось сжать ладони в кулаки и ещё раз перевести дыхание…
– Набираем скорость! – Услышав бодрый голос Акулы, я вдруг осознал, что она вернулась, и мы уже взлетели.
Нас ждала телепортация в Измаил, столицу Стокняжья.
Но я бы всё отдал, чтобы попасть в злосчастный Тафалар и выяснить, что случилось с отцом. Неделю назад женщина-чароит, которую я и Галей допрашивали в бункере, дала ценную информацию.
Она сказала тогда:
«Ищи в Тафаларе мага по прозвищу Испытатель, он Мастер Материй, работает на столичный Военный Дом и часто бывает в таверне „Восьмилунье“. Возможно, там ты получишь ответ насчёт своего отца».
А ещё указанная точка на карте.
Что там? Кто ждал в назначенном месте? И кого именуют «грузом», который нужно было туда доставить? Ведь речь шла о живом человеке. О том, кто находился в верхолёте, потерпевшем крушение. И кто сделал пометку иероглифами на карте, зачем-то написав там имя моего отца?..
Погрузившись в размышления, я не сразу ощутил лёгкий толчок машины и миганье зелёных ламп на потолке салона.
– Ну вот и столица, – прошептала Мидори и взяла меня и Мичи за руки. – Мы всё-таки здесь. И я так счастлива, что вы оба живы и рядом со мной.
***
Сам Измаил мы увидели только издалека.
Верхолётная станция Международной Академии Линий находилась на живописном холме за городом. Это был целый аэропорт с десятком взлётных платформ и гигантской крышей-куполом из синего монолитного стекла. Яркое и бликующее на солнце, оно походило на второй слой неба.
Сейчас станция пустовала. Возможно, в это время в Академии шли занятия.
Пока Кика и Мидори ахали и разглядывали станцию, которую Акула обозначила как «академический верхолётный портал», я и Мичи уставились на город. С приличной высоты холма он был хорошо виден.
Говорят, первое впечатление невозможно стереть из памяти.
Теперь я с этим был согласен.
Невероятный вид Измаила моя память сохранит навсегда, потому что именно в эту секунду я отчётливо осознал, насколько величественно Стокняжье, если у него такая столица.
Вид фантастический!
Дома-небоскрёбы в готическом стиле, остроконечные арки, витражи, копьевидные башни, лепнина, статуи, шпили, фонтаны на крышах и роскошь, а вокруг всего этого – мельтешение верхолётов и жизнь миллионов людей.
Вместо магистралей и дорог, как у нас, здесь уличное движение было организовано для летательных аппаратов. Десятки тысяч машин передвигались по городу одновременно, но настолько безопасно, что становилось стыдно за наш мир.
Здесь использовали не светофоры, а что-то вроде пространственных коридоров четырёх разных цветов, а ещё верхние и нижние ярусы воздушных магистралей.
Так делились потоки машин магического мегаполиса.
И если я в своей жизни видел хоть какие-то города, то Мичи впервые вылез из своей глухой деревни, а теперь стоял, как пришибленный, пытаясь осознать, что всё это наяву, что люди в его стране действительно так живут, и что эти роскошные здания существуют на самом деле.
Я и сам на минуту забыл о тревожных мыслях, пока разглядывал Измаил.
Но мысли тут же вернулись, когда из здания академической станции вышли двое. Учитель Галей и ещё какой-то мужчина. Довольно молодой, не старше тридцати. Русоволосый, высокий и крепкий, с уродливым шрамом во весь лоб и весь какой-то напряжённо-мрачный.
Подойдя к нам, Галей ничего не сказал насчёт крушения и происшествия с Котлованами, будто его не было, а мы не стоим тут в порванной одежде, измазанные в крови, саже и пыли.
Он лишь кивнул и сразу же представил нам мужчину.
– Это господин Орлов. Учитель Линии Витязей, Бажен Орлов. Мой бывший ученик, а ныне Сановный Наставник. Он захотел лично вас встретить. Прошу любить и жаловать…
Книга 2. Эпизод 6.
«Любить и жаловать», как попросил Галей, я его бывшего ученика не собирался.
У меня он вызывал отвращение, ещё по рассказу Мидори.
Этот говнюк предал своего учителя, который доверял ему без оглядки.
Мидори говорила, что несколько лет назад, когда Галей преподавал в Академии, Бажен уговорил его показать секретные боевые приёмы Сановного Наставника, которые были доступны только Галею.
Бажен долго тренировался, а потом предложил бой в Турнирном Иллюзионе. Один на один, без свидетелей.
Проиграв учителю, Бажен метнул в противника отравленный кинжал. Учитель увернулся, но клинок всё же задел его левую руку. Очнулся Галей уже в госпитале.
Без руки.
Ну а на Совете Академии в предательство Бажена никто не поверил, после чего Галея лишили звания Сановного Наставника из-за инвалидности, а его место занял предавший его ученик.
На защиту Галея не встал никто, потому что он не принадлежал ни одному из Домов, и учитель уехал в самое дальнее княжество страны, сбегая от позора.
Зато благодаря новому статусу, Бажен Орлов женился на одной из принцесс Императорского Дома Искацин, войдя в самый элитарный клан всего Стокняжья, а возможно, и мира.
Теперь Бажен Орлов был на коне.
Преподаватель в самом знаменитом учебном заведении империи, Витязь с официальным званием Сановный Наставник, теперь ещё и зять самого императора. А когда-то он был просто старшим сыном главы Военного Дома Орловых из восточного княжества Бригантия.
Уверен, для Бажена Орлова появление Галея в Академии стало неприятным сюрпризом.
А уж каково сейчас было самому Галею, даже сложно представить. Он вернулся на место главного позора в своей жизни, но ему предстояло смиренно делать вид, что всё в порядке.
Ради чего?
Вряд ли только ради меня или ради денег, которые заплатил ему торгаш Маямото.
Когда я думал обо всей этой истории, меня распирал гнев. Хотелось восстановить справедливость и отомстить за позор учителя, хотя сам он об этом меня даже не просил.
Да и как отомстить, я ещё не представлял. Кто я, и кто Бажен Орлов – две разных величины. И даже покровительство Торгового Дома Янамара не помогло бы мне в противостоянии, потому что противостоять Бажену – значит, противостоять всему Императорскому Дому.
Это понимал и Галей.
Оттого странно, что сейчас, на станции Академии, они встречали нас вместе, будто не было предательства, будто они снова друг другу доверяли, как раньше.
Но это, конечно, было не так.
Напряжение между ними ощутил не только я, но и все остальные. Мидори и Кика тревожно смолкли, перестав разглядывать купол станции, Мичи совсем помрачнел, и даже Акула не проронила ни слова, настороженно приглядываясь к Бажену.
Горо тоже напрягся, но это не помешало ему заговорить первым из нас. Причём заговорил он по-нартонски, но с акцентом. Нартонский язык, как я понял, был государственным языком всего Стокняжья, и его должны были знать все.
– Какая честь, господин Орлов, – поклонился Горо. – Ради встречи с вами стоило вырваться даже из Котлованов.
Бажен посмотрел на его грязную физиономию.
– Ты из какого рода, ученик?
В его голосе мелькнуло раздражение: он, как и Галей, явно не любил лесть.
Бажен издал странный звук «кх-х-х», будто у него в горле что-то застряло, затем быстрым движением провёл пальцем по длинному шраму на лбу, как при нервном тике (похоже, это он и был), и поправил воротник своей белой распахнутой мантии.
Он вообще был весь в белом, как чёртов ангел.
Под мантией носил белый сюртук с серебристой узорчатой вышивкой, белые брюки, безукоризненно белую сорочку и такой же белый шейный платок.
Галей на его фоне сильно проигрывал.
И не только в росте и стройности, но и в одежде.
У него тоже имелся такой же белый платок на шее и сорочка, а вот всё остальное было уже попроще и чёрного цвета, но выглядел он всё равно лучше, чем в Янамаре.
От него теперь не воняло перегаром. Он даже побрился и причесался.
– Я из рода Исима, господин Орлов, – ответил Горо на вопрос Бажена. – Это один из древнейших родов княжества Янамар, и наш…
Бажен его не дослушал.
Он резко поднял руку в белой кожаной перчатке, затыкая Горо.
– Представьте мне… кх-х-х… остальных, господин Галей, – обратился он к учителю, снова издавая тот странный горловой звук. – Мне интересны все, кто смог выжить в Котлованах, не имея ни ранга, ни знаний, ни защиты. Это был хороший отбор в Академию. Такого отбора у нас ещё не было.
Его циничное отношение к смерти других учеников меня даже не удивило.
Галея, кажется, тоже.
Он спокойно начал представлять каждого из нас. Начал с Кики, она стояла дальше всех.
– Это Кикори Гамзо, шестнадцать лет. Линия Мастера Материй, по видологии Инженер. Младшая из двух детей супружеской четы Оружейников Гамзо, довольно известных Мастеров в южном княжестве Сатория.
Я покосился на девчонку.
Её полное имя – Кикори? Инженер Кикори. Забавно.
