И если бы я не познакомился с Леркой в самом начале учёбы, то тоже был бы причислен к их составу. А именно, к числу тех студентов, что постоянно матерятся, корчат из себя крутых перцев и живут чересчур скромно, по сравнению с собравшейся компанией детишек состоятельных родителей. Да и учатся они так себе, если говорить откровенно.
В эту компанию нормальных студентов я затесался из-за Лерки. Точнее, благодаря её протестантскому стилю жизни и поведению. Никто ей не указ, не авторитет, и общепринятые нормы не являются обязательными к исполнению. Причём, это касается всего на свете.
– Лерик, – я почти прижался губами к её уху. – Лер?
– Чего, Сань? – она среагировала и придвинулась ближе.
– Может, просто пройдёмся по набережной, вдвоём? – закинул я удочку наудачу. – Как в тот раз…
Девушка улыбнулась, и, взяв бокал с пивом, выпила залпом половину его содержимого. Но ничего не ответила.
– Это значит «Да»? – я снова проговорил ей в самое ухо, и, наверное, ей стало щекотно.
– Хи-х! – она игриво отстранилась от меня. – Посмотрим! – дала Лерка мне очередную порцию надежд. – Ещё потусим немного, а там уж… И не напоминай мне про безобидный поцелуй от пьяненькой девушки! – она напомнила про тот раз. – Обижусь!
Я лишь поднял руки с открытыми ладонями, мол, сдаюсь.
Деньги ей родичи переводят немалые, и, казалось бы, бери да снимай себе хату в городе. Тогда появится возможность жить спокойно, приходя домой когда угодно. Все студенты видят одни только плюсы от съёмной жилплощади, где нет строгих правил поведения в общаге и отсутствует расписание посещений тебя кем угодно. Но это не про неё.
Лерка поселилась в универовское общежитие на общих началах и в самый первый день опоздала, как и я. Встретились мы на лавочке в ближайшем парке. Точнее, я уже сидел там, а она скромно подошла, поинтересовалась кто и откуда, да и пристроилась рядом. Под утро она проснулась у меня на коленках, а я так и не спал.
Ну, это мелочи, по сравнению с веселящейся буйной компанией парней, косо на нас поглядывающих. Многим мы не нравимся в этом клубе, самом ближайшем к универу. Пацаны всё ближе проталкиваются к нашему столику, сквозь веселящуюся толпу.
– Зря мы в глубине зала не сели, – подметил Серёга, еле успев убрать ногу от дрыгающегося рядом пацана. – Драчкой попахивает.
– Не дрефь, Серый, – Лерка приобняла его за плечи и встряхнула по дружески. – Зря чоль вы все в общагу вселились? Привыкай к экшену в реале! – заявила бодро и отпила эля из бутылки Дрона. – А то, напрасно, получается, ты в качалку ходишь, перестал в «страйк» рубиться, да в «доте» зависать!
Действительно, глядя на Лерку, все в нашей компании перебрались жить в общежитие, но комнаты и квартиры съёмные всё также имели. Правда, окромя меня да Лерки.
У меня из денег только степуха в районе трёхи, и две штуки в неделю с частыми перебоями переводов на карту от родственников. А Валери, так она из-за принципа в отказе от съёмной хаты. Наверное, родичам доказывает что-то. Я не вникал, и какая, собственно, разница?
– Ну и охрана тут разгуляться быдлятине не даст, – Дрюня тоже вставил подбадривающее замечание, хотя сам заметно нервничает.
Я отвлёкся на девчонку-официантку, принёсшую поднос с бокалами пива и нарезкой. Взял один и пригубил напитка, стараясь не налегать на спиртное.
Просто, в начале курса, я, глядя на Валери, как мы её иногда называем без «я» на конце, записался ещё и в секцию, куда она ходит. На Тайский бокс, или муай тай, как она любит его называть. Ну, ничо так. Почти годик я в её группе прозанимался, даже нравиться начало.
Бдзи-нь! Что-то разбилось…
Бр-ряц! Кто-то упал…
– Получи, урода кусок! – Голос Серого прорезался.
– Ну, вот и кабзда тебе! – это уже Леркин голос пробился сквозь весь клубный шум. – Лови с ноги!
Я только и успел заметить, как полетели куски бутылки в разные стороны от головы пацана, медленно оседающего в проходе между столиков. Смотрю на всё, как при медленной прокрутке…
Дрон с разбитым носом вскакивает и пытается приложить второго из компании буйных. Лерка уже добивает ударом голени в голову очередного урода, эффектно задрав узкую юбку и отсвечивая бельём на радость благодарной публике.
И не очень благодарной охране, спешащей пресечь безобразия и остановить колку посуды с поломкой того, что не бьётся.
Пришлось и мне подключиться к замесу, где я сразу огрёб удар чем-то по затылку…
– Попа-ли-и мы-ы! – проорала Валери, когда её захомутали взрослые дяди с бейджиками на груди. – Вали-и-те! – это она уже нашим обозначила дальнейшие действия.
Всё произошло очень быстро. Нас заграбастали только двоих с Леркой, так как остальные чудом и вовремя смотались. А уже спустя час суматохи и нудных переговоров с администрацией, нас выпустили из клуба, посоветовав как можно реже к ним заглядывать. Денег Валери им дала, поэтому обошлись без вызова полиции.
– Офигенно словили расслабуху после зачётов! – меланхолично пробормотал я, вдыхая воздух и глядя на весеннее небо. – Леркин, ты не находишь? А? – я прижал платок к своему расквашенному носу.
– Я ноготь сломала, – она смешно и одновременно очаровательно надулась. – У тебя нос всмятку, который я вправлять скоро стану, а впереди перспектива ночёвки на нашей лавочке, – довела она ближайшее наше расписание. – Э-хх… А ещё… Стоило тебя сегодня послушать и остаться, – наконец девушка признала и мою правоту. – Вопросы к следующему зачёту проштудировали бы вдвоём. Но ты не кисни, – она резко сменила лирический настрой на боевой. – Пошли уже на набережную, как ты и хотел в самом начале. – П-фф! – Лерка дунула на локон светло-русых волос, что навис над правым глазом и взяла меня под руку. – Всё, погнали, пока трамваи ещё ходят… Хотя, нет. Не ходят, – сориентировалась она во времени. – Пешочком прогуляемся.
– Лер, – я добавил как можно больше спокойствия в интонацию. – А парню, что просто друг твой, а не парень, ты можешь предоставить возможность вставить хоть одну фразу? – я намекнул Лерке на её привычку говорить, не переставая, когда она вся на нервах.
– Э-э… Ну, ты же меня уже хорошо знаешь, – девушка вздохнула и мы пошли неспешным шагом к ближайшему переулку, чтобы сократить расстояние до Самарской городской набережной.
Я тысячу раз пробовал подкатить к Валери, чтобы стать её парнем на все сто, но она никого к себе не подпускает. Так что… Так что, я радуюсь, находясь с ней в самых близких друзьях. Мы даже спали как-то вместе, именно спали в обнимку и на одной кровати, после новогодней гулянки. Оттого и доверия ко мне больше, и её закрытая френд-зона стала для меня гораздо уютнее, чем просто для друга.
Мы углубились в парк, оказавшийся безлюдным и свернули с асфальтовой дорожки, решив срезать ещё немного пути.
– О! – Лерка вдруг остановилась и задрала голову вверх. – Санёк, у меня к тебе два вопроса. Первый – а шаровые молнии парами летают? Второй – если не летают, то не заметил ли ты, нам Глеб ничего такого не сыпал в пиво?
Её нешуточное беспокойство передалось и мне.
Задрав голову я увидел два ярких шара красного и синего цветов, потрескивающих энергией словно высоковольтные провода. Молнии исходят от их поверхностей, подступая к нам всё ближе и ближе.
– Э-ээ… Знаешь, Лер, а я не уверен, что Глеб удержался от шутки с галлюциногенами, – пробормотал я, впав в ступор, как и подруга.
Из этих шаров, оказавшихся прямёхонько над нашими головами, показались два извивающихся луча и обволокли нас с Валерией. Я посмотрел на девушку, и волосы зашевелились на всём моём теле. Везде, от слова СОВСЕМ. По спине пробежала струйка ледяного пота, так как Лерка начала растворяться в этом луче.
Девушка распадалась на молекулы или атомы и уносилась потоком к одному из шаров, как и я. Сознание вдруг отказалось воспринимать реальность, задействовав функцию защиты психики, и я отключился…
Беспамятство закончилось моментально, всего мгновение длилось, как мне показалось.
Но это ещё что, по сравнению с нахлынувшим ощущением свободного полёта, пришедшим сразу по возвращению сознания и меня в реальность…
– Мать её… по ходу пьесы мне кабзда! Я падаю с неба! Может, пора уже и орать начать? – задал я сам себе вопросы вслух. – И где, чёрт дери, эти трескучие шарики, Лерик? Лера-а-а-а! – наконец я перешёл на истошный панический крик из-за потери девушки.
Падение продлилось не так долго, чтобы я успел отыскать в небе свою подругу…
Ша-а-а-а-ра-а-ах! Я шибанулся спиной обо что-то, одновременно мягкое и твёрдое.
Х-р-ре-сь! Оно предсказуемо проломилось и…
Хрясь… Бдлым… Бдлым… Бдлыб… Блом-блом-блом… Продолжаю падать и заодно ломать спиной какие-то оглобли…
Шмяк… П-ш-ш… Лежу на сене врастопырку, как морская звезда…
Кудах-тахтах! Кудах-тахтах! Ко-ко-ко… Квох. Квох-квох! Ши-и-и-и-и…
Хана курятнику.
Бум! Бум! Бум! Бум! Бум! Посыпались переломанные мной перекладины или насесты…
Клац! Шлёп! Клац-клац! Шлёп! Шлёп! Шлёп! Разумеется, вместе с градом из куриных яиц.
Клац! Мало того, что я весь в битой скорлупе и в этих яйцах, так последнее произведение куриной индустрии прямо на лоб свалилось…
И вот, я смотрю на живописные облачка сквозь дыру в крыше.
Медленно кружатся падающие перья, летают курочки хлопая крылышками и порхает пух… Скосил глаза и увидел петуха, который клокочет и готовится к сражению с доступной частью моего тела. С ногой, если говорить конкретно. Он шаркает по земле и уже встопорщил перья вокруг шеи.
Му-у-у… Справа замычали… Га-га-га! Курлык-курлык! Кря-кря-кря-кря… Бее-е-е!
Похоже, что я в деревенский сарай рухнул, или в аналогичное строение из этой серии. Лежу, думаю о непоправимых повреждениях организма. Наверняка неслабых. Однако, я ничего такого не чувствую, кроме полного отсутствия и намёка на одежду.
Продолжаю наблюдать облачка сквозь дыру и…
О! Чудо или невообразимое счастье летит прямо с небес ко мне. Представляет оно, чудо это вместе со счастьем, голую Лерку хаотично машущую руками и ногами. Зря я так вот сразу обрадовался, ведь наша встреча в раздолбанном курятнике стремительно приближается. Точнее, приземление Лерика на меня.
И оно случилось, как неизбежное. Девушка брякнулась ногами за край пролома, который я сотворил в крыше. Сделав сальто от удара, она шандарахнулась на меня спиной, плашмя и копируя моё положение.
– Ай! Бл… Лерка! – я чуть не потерял сознание.
Удар получился не то, чтобы сильный, но по таким местам, что я удивился столь скромной реакции себя на откровенное изуверство.
Организм от удара рефлекторно сжался, и так вышло, что я сжал и Леру в объятиях. Всего на секунду. Я резко убрал руки и приготовился к девчачьему крику с подскоком и последующим ударом по физиономии. Однако, Лерик так и осталась лежать на мне, затылком на моей груди и далее согласно физиологии.
– Если не принимать во внимание ситуацию в целом, – я прошептал, гадая о том, что же будет дальше. – То это самая будоражащая минута покоя в моей жизни, – намекнул я на физическую близость наших тел.
– Сань, а Сань? – её приглушённый голос мне не понравился. – Это то, о чём я подумала?
– Где именно, или в котором месте? – решился я на аккуратное уточнение. – Вокруг? Да! Повсюду колотые яйца. И под твоей поясницей с копчиком всё пострадало, так что можешь не волноваться за своё девичье…
– Нет, – резко перебила она. – Ну… Там где мой тыл… Так и ежу понятно, что смятка, – она попыталась пошутить, но её выдал голос, полный боли и страданий. – Ответь, только честно. Мы с неба упали и я ноги переломала? С позвоночником вместе… Сань, я двинуться не могу… – Лерка всхлипнула.
Вот блин! Я посмотрел вдоль наших тел до конечностей и не обнаружил на ногах девушки выбитых суставов. Значит, это или сильные вывихи или серьёзные ушибы. Костей тоже ниоткуда не торчит, по крайней мере, я не вижу.
Я хотел было произнести что-нибудь успокаивающее и начать тихо выбираться из-под Валери, действуя осторожно, чтобы не причинить ей ещё больше боли. Однако дверь сарая распахнулась, и перед нами предстала колоритная дама. Хозяйка подворья, никак не иначе.
Только одета молодая женщина очень странно. Нет, не так. Старомодно? Нет. Вернее всего сказать, что очень, ну, очень по-древнему она одета, для нашего с Леркой понимания.
На голове у хозяюшки не платок, и не какой-то там головной убор деревенской девушки или женщины, а самый натуральный кокошник. Такие снегурочки на Новый Год носят. И реальный сарафан, настолько обычный и естественный, что я снова подумал о любимых галлюциногенах Глеба.
Сарафан и расшит красиво, я бы даже сказал, что изысканно. Нательная рубашка белая, явно из льна или чего-то древнего, самотканого, и тоже расшитая. Русая коса присутствует на плече, тугая и толстая, как в старинных фильмах.
Смотрит она на нас с жалостью и состраданием, что странно само по себе. Обалдеть просто! Голая парочка в курятнике всю крышу с насестами в щепки раздолбала, а ей…
– Эка, вона ка-а-а-к, – покачала она головой, сокрушаясь и прижав ладони к щекам. – Как же вас так угораздило? – начала она с причитания, а не с наезда за сломанную крышу и побитые яйца. – Перевоплощаться в небесах опасно, да к тому жо, посередь бела дня-то. А увидит кто? Враз донесут магистру князя, да рекруты его окоянныя споймают вас, – обыденно пожурила нас дама в кокошнике, а я опешил. – Я счас, милочка, пособлю тебе маленько. Ноженьки вывихнула, да зашиблась больнёхонько, бедненькая ты моя, горемычная… Дарья я, – представилась хозяйка, завершив вступительный монолог, и приблизилась к нам.
Мы так и остаёмся лежать в живописном положении, но женщине на это наплевать. Такое впечатление, что это обычное дело для хозяйки. Я попытался двинуться…
– Ну-ка, не шевелися там у меня, – предупредила меня Дарья, нахмурившись, и присела на корточки рядом. – Счас вправлю, а там ужо и копошися.
– А это не опасно, хозяюшка? – вкрадчиво поинтересовался я, испытывая неудобство от наготы и стеснения. – Может, лучше докторам поручить исцелением заняться? Обезболивающее там ввинтить… Антибиотиками накачать… – пояснил я своё видение процесса лечения.
– Э-х-хе, милок, – хозяйка опечалилась и покачала головой. – Лекарей, дохторов-то, да официальных-то, да с грамотами, выправленными по всей строгости, так почитай их с рождения моего тута нету, – парировала Дарья и взялась за ногу Лерки. – Да и сама я с такой малой хворью совладаю.
– А-а-а! – протянул я, приподнимая брови и переваривая информацию о князе и лекарях с дохторами. – Ну, коли она такая, как вы выразились, малая… – я ещё разок глянул на стройные ножки Лерки с подозрением о сокрытии реалий о полученных ею травмах.
По-правде сказать, я сильно озадачился фактом нашего посещения деревенской глуши, гадая о самой возможности такого перемещения. Может, остальные ребята из нашей компании скинулись и замутили крутой розыгрыш?
А что? Денег у их папиков с мамиками – валом… Придумали легенду с князем и дефицитными грамотами для лекарей. Тьфу! Дипломы докторские это что ль? А-а… Я мысленно отмахнулся от странных ассоциаций.
Скорее всего, нас выкинули голышом с вертолёта, с высоты метров трёх… Вот только я ничего такого не припоминаю, а особенно вертолётов. Да и летел я слишком убедительно, точнее, падал. Женщина, опять же, слишком естественная.
Какой же бред в голову лезет! Ладно, посмотрим, что там дальше по сценарию розыгрыша…
Тем временем, хозяйка упёрлась коленом в Леркин живот, надавив и мне на кое-что.
Хрусь! Клак!
– Ай! Мамочки! – вскрикнула Лерка.
Дарья так лихо дёрнула за ногу подруги, с прокруткой, что я услышал противнейший хруст, ну, или щелчок в суставе. А вернее, и то, и другое.
Лерка ещё раз вскрикнула и погрузилась в бессознательное состояние, а я стал свидетелем лечения вывиха и второй ноги, а потом и левой руки подруги.
– Сударыня, Дарья, – я решил так к ней обратиться, подыгрывая. – А мы где? – задал я главный вопрос в создавшейся ситуации, сочтя время подходящим для этого.
– Дык, знамо где, аль глаза пеленой морока заволокло? – женщина удивилась и осмотрелась. – В сарае с курями, – она обвела рукой окружение с перепуганными птицами и переломанными жердями. – В моём, – сделала она акцент на принадлежности хозяйства именно ей.
– Дарьюшка, милая наша хозяюшка, – продолжил я ласково, создав величайшее почтение как в выражении, так и в интонации. – Я в более глобальном смысле интересуюсь, – мне пришлось уточнить глубину своего интереса. – Какое название у местечка?
– Эка вы ударилися головушкой-то, да сильно-то как! – посетовала женщина. – Третье срединное княжество левобережья Великой Реки Итиль, владения княжичей Апраксиных, – внесла ясность Дарья для меня, головой ушибленного, чем ввела в лёгкий мандраж. – Село Зелёное, – уточнила хозяйка, видя растерянность на моей физии.
И это мне как-то должно помочь, по её мнению? Всё в башке перемешиваться начинается.
Она встала, отряхнулась от сена и поправила только ей видимые складки на безупречном сарафане.
Я же вознёс взор к небу с облаками, видневшимися сквозь дыру в крыше, просто офигевая от той неподдельной непринуждённости с которой молодая женщина довела до меня сногсшибательную информацию.
Да она и не пытается играть роль, или банально врать. Всё что она сказала – это чистая правда.
Только я никак не возьму в толк, почему я знаю о том, что она говорит, не лукавя ни грамма? Знаю и вижу, и всё тут. А?
– Ладно! С этим чувством позже буду разбираться, – пробормотал я, как оказалось, вслух.
– Чаво говоришь? – переспросила Дарья. – Не расслышала я!
– Не-не! – я замотал головой отрицательно. – Просто голова болит.
Она глянула на меня с недоверием, но ничего не стала комментировать по этому поводу.
– Ну, – вдруг нахмурилась хозяйка. – Выкарабкивайся ужо из-под девки-то, да в дом её неси, – распорядилась Дарья и, развернувшись, сделала шаг к выходу. – За мной иди, да под ноги посматривай у меня, бесстыжай! А то, ишь, пялится он, видите ли, на телеса да на прелести девичьи!
Я аккуратно вылез из-под Валери, так и находящейся в состоянии беспамятства, и взял её на руки. Бли-и-н… Вот ведь, а!
Пришлось задействовать всю силу воли, чтобы сосредоточиться на своём шаге, как и велела хозяйка. Потому как, глаза мои… Э-хх!
Ну, это понятно, что не туда смотрю, и приходится делать неимоверные для себя усилия, чтобы направить взгляд в нужном направлении. Да чего греха таить-то, прекрасно сложена и хороша спортивная фигурка Лерика, аж до дрожи в руках и коленях.
С такими мыслями я и вошёл в светлицу с прекрасной девушкой на руках, минуя крылечко с красивой резьбой на коньке, на столбиках перил и по краям маленькой крыши. Естественно, пройдя ещё и сени, это типа предбанника перед жилыми помещениями. Как же без него?
Я вошёл в большую и единственную комнату, где встал посередине с Лерой на руках, и начал томиться в ожидании дальнейших инструкций от хозяйки. Ежу понятно, что весь смущённый и наверняка красный от этого.
Хозяйка копошится за расшитой в цветочки занавеской сзади большой печи, постоянно шурша чем-то, хлопая какими-то крышками и бурча себе под нос неразборчивые для меня слова и выражения.
– Кх-м! – я деланно кашлянул, привлекая внимание хозяйки дома. – Э-мм… Хозяюшка? – добавил я возглас, не наблюдая реакции от неё.
Игнорит, али как? Для склероза она слишком молодая.
Стоять я уже подустал и огляделся, отыскивая местечко на предмет присесть. Подумал ещё, а почему у меня урона нет такого, как у подруги, и сразу почувствовал боль в ушибленных местах. Всё стало ясно. Виноват стресс и шок с выплеском в кровь изрядной порции адреналинчика.
К моей радости, искомое нашлось сзади меня у окошка, и в виде аккуратной лавочки, покрытой покрывальцем для красоты или удобства. Сделал шаг, но не более…
– Куды ты прёсься-то, да по чистому, в скорлупе весь, да в яйце битом? Огалтелай, чо ли?! – пресекла мою попытку сесть хозяйка, но не злобно, а с ноткой жалости. – Ой-ой, а глазёнки-то, глазёнки, – она улыбнулась с хитринкой. – Так и косятся на красу-девицу. И кто вы такие? Перевёртыши мирные, али анимаги незаконные? – резко сменила тему хозяйка, чем ввела меня в ступор от непонимания вопроса.
– А-а-а… – протянул я обалдело.
– Сюдой её давай, – вновь стала серьёзной Дарья и отодвинула занавеску. – Туточки клади, – указала она за печь. – Я оботру водицей тёплой от перьев да грязи, а ты на двор ступай. Там у колодезя и ушатец отыщешь, и в порядок приведёшь себя, – дала она мне наставление к дальнейшим действиям.
– Угу, – я односложно выразил понимание и прошёл к указанному месту за печью.
Тут я увидел громадный сундук, застланный свежим и чистым постельным бельём, и осторожно положил на него Лерку. После этого я выдохнул с облегчением и направился к выходу, глядя, как хозяйка разводит огонь в печи, для нагрева воды в чугунном котелке.
Краем глаза я отметил, что огонь вспыхнул сам, без применения спичек или зажигалки. Подумал, что мне это просто показалось, или я чего-то не заметил в руках хозяюшки.
С Леркой на руках у меня не было возможности оглядеться как следует, но вот сейчас… Сейчас я всё больше и больше недоумеваю от этой самобытности в окружении.
Например, в сенях я увидел серп и косу с топором. Вроде, нормально всё, однако лопата рядом, выполненная из дерева целиком, меня чуть-чуть озадачила. Она точно не для уборки снега, а для копки земли.
Далее, я вышел на крыльцо и понял, почему под ноги смотреть требовалось. Тропинки дощатые в саду и везде. Банька врыта в землю по окно, а вместо стекла что-то плохо поддающееся определению сходу. Пузырь кожаный?
Ушатец, как выразилась хозяйка, я нашёл сразу. Деревянный, он аккуратно висит на… На заборе? Нет. Я наморщил память, вспоминая лекции по истории, где данная конструкция правильно называлась. И вспомнил, только не понял, к чему? К радости или к грусти?
Это – тын, или плетень. Такая изгородь, сплетённая из тонких ветвей, наподобие корзинок. Да ещё эта изгородь и с рисунками, и с какими-то знаками, выделяющимися цветом. Столбики плетёного заборчика увенчаны перевёрнутой глиняной посудой, её ещё крынками иногда называют.
Ну и шедевр конструкторской мысли увидел. А именно, систему подъёма воды из колодца. Длинные жерди стоят треуголкой, на макушке жердина приделана и от её конца ещё одна длинная палка с крюком спускается над колодцем.
Журавель! Охренеть просто. А противовес? На противовесе половина каменного кольца закреплена, и что-то мне подсказывает, что это кусок от мельничного жернова. Ну, в смысле, от домашней, небольшой системы для помола всякого там зерна.
– Поторапливайся, соколик, – раздался окрик Дарьи со стороны дома. – Трапезничать будем, да прикроем одёжей твою наготу!
Я обернулся и увидел, как хозяйка выплеснула грязную воду из деревянного тазика. Быстро она Лерика обтёрла.
– Спасибо, хозяюшка, я очень скорёхонько буду! – выкрикнул я и почти перестал глазеть по сторонам. – Как там моя… – тут я запнулся, гадая о том, кем же мне приходится Валери в данных обстоятельствах.
– Хорошо с ней всё будет, – не стала дожидаться завершения фразы Дарья, чем обрадовала и спасла меня от конфуза. – Я твоей зазнобушке эликсира магического супротив хвори костной влила, так что скоренько очнётся, горемычная! – успокоила меня хозяйка.
– Еще раз, спасибо вам, сударыня Дарья, – я поспешил с благодарностью.
А сам думаю… Эликсир? Магический? От костной, чего? Хвори!?
Меж тем, хозяйка скрылась в дверях дома.
Брр-р! Я тряхнул головой, прогоняя непонятные мысли и вопросы, растущие по численности, словно снежный ком.
А откуда на мне земля? Я глянул в сторону хозяйственных построек и увидел зелёный дёрн на крышах вместо шифера или рубероида. Так вот почему мне не так жёстко проламывать покрытие было! А вот на крыше жилого дома деревяшки используются, точнее, гнутые куски коры, уложенные прямо, как черепица. Оригинальное решение.
Более не думая, я решительно приступил к помывке, взяв деревянное ведро, сделанное по типу бочек с кольцами металла, с обручами, и с деревянной ручкой. Это уже перебор, по-моему.
Короче, ушатец я проигнорировал, и кое-как искупался в студёной водице, прямо из ведра.
Обалдел от её бодрящей температуры и пулей побежал в дом, сам покрытый пупырышками по всей коже. Петух, кстати, вместе с главным гусём, постоянно за мной следили, но не приближались. Откуда я это понял? Не знаю, но интерес они к моей персоне испытывали, и я это почуял.
Ещё и сосед нарисовался за тыном. В лаптях, в рубахе навыпуск, подпоясанный толстым шнурком и в широких красных штанах, где голени обмотаны до колена чем-то серым. Портянки? Во, я попал!
Точнее, мы с Леркой попали непонятно куда, хотя эту мысль я стоически прогоняю, надеясь на розыгрыш наших ребят. Но почему тогда никто скорую не вызвал, если розыгрыш этот с самого начала не задался?
Этот чересчур любознательный дядька с бородой рассматривал меня домывающегося, а потом и бегущего с голым задом по саду, чем провоцировал на грубость. Но я сдержался.
Войдя в дом, я остановился на пороге под самой притолокой двери. Встав и прикрыв причиндалы ладонями, я стал дожидаться распоряжений Дарьи, очень надеясь на то, что вначале мне дадут хоть что-то из одежды. Так-то я не страдаю стеснительностью, но вот в этой ситуации испытываю крайние неудобства.
Хозяйка на меня не обратила внимания, занятая большим пирогом в печи. Отметил для себя небольшую детальку невероятности, ведь я точно знаю, что теста и начинки для выпечки у неё приготовлено не было.
Тогда, как и когда она всё это успела сделать – я ума не приложу, однако пирог почти готовый и уже источает аппетитные ароматы, заполнившие воображение и активизировавшие обильное слюноотделение.
– Кх-м! – я уже привычно подал сигнал о своём появлении и ожидании дальнейших инструкций.
Молодая женщина мельком глянула в мою сторону, не отрываясь от занятия пирогом, и откровенно улыбнулась. По-моему, ей такая забава по душе, смотреть, как я краснею.
– Погодь-ка, мил мой соколик, – Дарья прошлась по мне изучающим взглядом с головы до пяток, заставив ещё сильнее смутиться. – Н-да! Я думаю, тебе подойдёт одёжа моего мужа, – тут она погрустнела на мгновение и тень печали промелькнула в её глазах. – Не пугайся ты так, – она правильно поняла моё выражение с постепенно вытягивающейся физиономией. – Вдовая я.
– Да… А я что? Я ничего такого… – растерянно произнёс я.
– Полноте, – снисходительно прервала мой лепет хозяйка. – Это я так, к слову пришлось, ну, и чтоб мысли всякие ушли из головушки твойной, – подбадривающим тоном Дарья закрыла тему.
Она иронично улыбнулась и прошла за другую занавеску, отделяющую от общего зала ещё один небольшой закуток. Там снова захлопали крышки сундуков и зашуршали перекладываемые вещи.
Радует, конечно, что её не напрягает, а скорее веселит сама ситуация с нами, рухнувшими с неба. Да и добрая она.
Но вот мне неясно, что за Анимагами и Перевёртышами какими-то она нас пытает. Это вообще кто? Что за звери такие, или люди? Поинтересуюсь осторожненько и обязательно, если она сама тему не поднимет во время застолья.
Одинокая она женщина, Дарья, и это уже факт. Да и гости не часты у неё, наверное. Вон, какой пирог затеяла, румяный и пышный. Это в народе гостеприимством называется, или радостью гостям! Ещё и искренна к нам молодая женщина, и я это чувствую.
Пока хозяюшка роется в своих закромах, я занялся осмотром главной комнаты дома…
Глава 2. Первые последствия переброса
Убранство жилища меня тоже поразило, впрочем, как и подворье, которое я оценил до этого, хотя бы и мельком. Предметы быта и незамысловатая кухонная утварь кричат о самобытности и старине давно прошедших эпох, о которых я лишь читал в учебниках. Ну и, возможно, что ещё видел в каком-то кино. Скорее всего, в документальном.
И всё бы ничего, даже несмотря на раритеты в виде подавляющего большинства деревянной посуды и мебели без стекла, но несуразности мой взгляд вычленил сразу. Это те многие неподдающиеся объяснению мелочи, которые наполняют дом Дарьи. Чудеса какие-то, прямо. Зеркала, кстати, в доме отсутствуют напрочь, как явление.
Или вон, например, старинная прялка, которая сама выдаёт шерстяную нить, наматывающуюся на крутящееся веретено, в дальнем уголке от печи. Пест в небольшой ступе молотит что-то, и тоже сам, без участия кого-либо.
– Ты, так и не поведал, кто такие и как в небесах оказалися, – обыденно спросила хозяйка, словно продолжила прерванный разговор. – Да ешо и с раннего утреца. В кого оборачиваетеся? В птицу ночную, сычиков али сов? – она сама навела меня на пару возможных вариантов ответа. – Чай, не мыши летучия, подиж ты? – тут она перешла на вкрадчивую интонацию, словно опасается чего-то.
Я перестал пялиться по сторонам и обратил внимание на вещи, что хозяйка вынесла из своего закутка с закромами.
– Да-а-а… – протянул я, гадая, как лучше дать объяснение. – Понимаете, Дарья, тут такое дело, – замешкался я, активно работая мозгами. – Как не прискорбно мне говорить следующее, но факт остаётся фактом. Я понятия не имею, в кого мы оборачиваемся, и вообще, как над вашими сараями очутились.
Женщина кивнула своим мыслям и подошла ближе. Тут она протянула мне отобранное шмотьё своего мужа и отошла к печи, где убрала заслонку и помазала чем-то пирог. Мазала она его при помощи крыла, оторванного от крупной птицы, возможно, от гуся.
– Ещё немноженько и дойдёт, – огласила она результат своей проверки ароматной выпечки. – Да и твоя сестричка вот-вот очухаться должна, – Дарья подсказала ещё один вариант наших с Лериком отношений. – Тады и сядем трапезничать.
А что, вполне себе нормальная легенда получается, раз моя подруга строптивая такая. Брат и сестра – так это вполне приемлемо в нашей ситуации. А ситуация – так себе. Мне в голову лезут дурацкие мысли о несостоятельности надежд на розыгрыш со стороны друзей.
– Сань, а Сань? – из-за печи раздался возглас Валери. – Ты уже позвонил, скорою вызвал? – озадачила меня сходу подруга, да и Дарью смутила. – Тут вообще мобильная связь ловит? Может, стационарник есть, связаться с нашими, чтобы закруглялись с подколками? А это, что такое на мне напялено? И это? – прозвучали вопросы, и Лерка затихла, шурша чем-то.
Я ничего не ответил, ожидая выхода подруги из-за занавески и рассчитывая на пересмотр нашего положения с её стороны.
Дарья вопросительно на меня глянула, округлив глаза от потока непонятных словосочетаний, и покачала головой. Выражение же хозяйка создала жалостливое и полное сострадания к болезной Валери.
Я покачал ладонью, типа, бывает, раз ушиблась, и попытался познакомиться с одеждой, презентованной мне радушной хозяйкой.
– Бредит, ах бедняжка! – высказала свою версию состояния подруги Дарья и подошла ко мне. – Ну, хоть очнулась, как я и предсказала. – Я там ей исподнее дала и сарафан.
Я же изумлённо рассматриваю штаны с завязочками и рубаху без пуговиц и воротника, надевавшуюся через голову, как свитер. Отметил, что понятие о фасонах неприемлемо по отношению к этой одежде.
– А это платьице из коллекции какого года? – Лерка снова подала голос, полный нот изумления. – Так-то я вроде разобралась и оделась, только на ноги встать не могу… – добавила она тоном полным смущения.
– Счас Лерик, я помогу! Погоди пару минуток, – среагировал я и спешно оделся, под взглядом бдительной хозяйки, подсказавшей мне, где именно у штанцов находится зад, а где перед. – Уже иду!
Зайдя за печь, я оценил отвратительный настрой Лерика, уже сидящей на сундуке и одетой в расшитое цветочками и узорами платье, приталенное очень высоко. Она показала взглядом на свои ноги.
– Не слушаются что-то, – сухо пояснила девушка и приняла мою помощь.
Мне ничего не оставалось, кроме как взять её на руки и отнести к столу, где я усадил Лерика на лавку. Моя подруга испытывает неудобство, но у неё нет и намёка на отчаяние, что я прочёл в том, как она старается держаться. Валери и на тренировках умеет отлично держать любые удары.
Прежде чем присесть рядом я отметил, что девушка стала заметно легче, по сравнению с тем, что я помню по спортивным занятиям, когда работал с ней в паре, а точнее, проводил разминку. Странное ощущение, которое немного обескуражило. Или я вдруг сильнее стал, после того, как нас молнией жахнуло и расщепило на атомы? Настораживает это.
Хозяйка уже вынула пирог и порезала на крупные части. Мне даже вспомнилась одна поговорка из моего далёкого детства, дословно звучащая так: «Большому куску – рот радуется!»
– Подкрепляйтеся, голодные, чай, поди, после перевоплощения, – Дарья провела рукой над столом. – Приятного аппетита!
Два раза повторять приглашение ей не пришлось, так как аппетит, и вправду, проявился неслабый. Я взял румяный кусок пирога и откусил, опешив от невероятного вкуса грибной начинки с мясом птицы. Аж зажмурился, стараясь насладиться едой в полной мере.
– Значится, впервой раз в небе очнулися? – вернулась к предыдущей незаконченной теме хозяйка.
– Угу, – буркнул я, продолжая жевать вкуснятину. – В самый что ни на есть первый…
Лерка ткнула меня в бок и непонимающе взглянула, на что я ответил лёгким отрицательным поворотом головы. Мол, не задавай пока наводящих вопросов, а слушай о чём говорим.
– О-хо-хо… – Дарья подала Лерику деревянную резную кружку с молоком. – Так вы, горемычные, отродяся не знали, что помечены великой магической дланью, да и инициацию тока-тока прошли? – снова ввела нас в замешательство хозяйка дома.
Мы с подругой переглянулись, при этом поперхнувшись в унисон, и рискуя подавиться.
– Кх-м… Так уж получилось, что да, – отпив пару глотков молока, я начал неуверенно отвечать. – Ну, то есть, нет, не знали. И, да, только-только прошли инициацию.
Пришлось согласиться с версией Дарьи, так как я понятия не имею, о чём идёт речь и чего именно вопрос касается.
– Вкусно-то как! – высказалась подруга про пирог, прожевав первый откушенный кусок. – Вот бы рецептик в нашу кафешку универовскую передать…
Дарья с уважением отреагировала на заявление про универ, но вслух ничего не сказала по этому поводу.
Лерик, кстати, пока не догоняет трагизма в вырисовывающейся ситуации нашего приземления на курятник. Не видит подруга последствий от удара шаровыми молниями, которые я уже смутно начинаю представлять.
Девушка уставилась на прялку, оценив её неправильную автономность работы и в точности копируя меня, глазевшего на это чудо за некоторое время до этого.
– Так вы и не ведаете, чево теперича делать-то? – продолжила расспросы хозяйка, угадывая и моё стремление пролить больше света, словно в воду глядит.
– Получается, что на поверку дня именно так и есть! – спешно согласился я. – Не ведаем!
Дарья снова покачала головой, по-своему сетуя над сложившимся положением.
– Милочка, бери ещё, не стесняйся! – хозяйка подвинула плетёную тарелку с пирогом ближе к Лерику. – По первому разу надобно много кушать, а ноженьки твои отпустит хворюшка вскорости, – подбодрила она задумавшуюся подругу. – А насчёт перекидывания в птицу, али ещё в кого, – Дарья резко вернулась к теме. – Так запомните, милки, шо для этого требуется подготовка. Завсегда нужно готовыми быть, потому как, негаданно приходит перекидывание, без должного умения и контролю-то! – она сделала паузу, подливая нам молока в кружки.
– А подробнее? – не удержался я и поторопил хозяйку, превратившись в супервнимательного слушателя.
– Время приметьте, когда оборачиваетеся, да готовьтесь к этому часу, – она продолжила проводить первый ликбез мне на радость. – Одёжу вовремя скидывайте, коли крупными становитеся, али порвёте. На то и запасную имейте, да места примечайте, где её припрячете, коли в дали от дома случится оказия этакая, как с моим курятником-то, – дала Дарья первое наставление.
Она замолчала, так как тоже занялась едой, а я задумался над тем, что понятия не имею о нашем возможном перевоплощении в птиц. Дурдомом попахивает, однако я всерьёз озадачился и не отвергаю такой невероятной возможности. Сам себе начал удивляться.
– Э-ээ… Извините меня, но это уже слишком! – Лерка протянула руку в направлении прялки и указала на неё пальцем. – Я же прекрасно осознаю, что волокна шерсти должны вручную подаваться к острому концу веретена. Да и деревянное колесо его привода само не может крутиться. Однако здесь я не вижу оператора прялки, обязанного идти в комплекте и приводить её в действие. И вилка не воткнута в сеть, которой нет, как нет и ни одной розетки в доме! И индикаторов с кнопками никаких не светится… И как в такие тонкие деревяшки батарейки засунули, которые размером с хороший аккумулятор должны быть? – не вытерпела моя подруга и эмоционально высказалась.
Хозяйка замерла в неподдельном непонимании услышанного, а я ткнул Лерку коленом под столом.
– Так, а откель вы будете-то? – насторожилась Дарья, что вполне предсказуемо после такого вот словоизлияния моей подруги. – Не услыхала я! Видать, пропустила мимо уха, – женщина аккуратно отложила кусок пирога и вперила в нас изучающий, и слегка нервный взгляд.
