– Ну, я всегда стараюсь, прежде чем что-то сказать, подумать.
– Это понятно. Но Ваши слова тронули меня до самого сердца. Они очень глубоки. Они сродни классической русской философии и литературе.
– Хм… оказывается я очень глубокий мыслитель… и страшно, и приятно, – попытался пошутить я, все еще не понимая стоящего рядом со мной человека.
– Я не шучу. Ведь если задуматься, то действительно, один луч Солнца меняет все кругом. Серость превращается в радугу! Так и человек, если он светел, как луч Солнца, то вокруг него радость и счастье! Он превращает жизнь в удовольствие, наполняет её смыслом.
– Возможно…
– Александр, а Вы такой?
– Какой?
– Ну вы приносите людям счастье?
Я задумался. Не люблю я эти бытовые философские беседы. Они всегда казались мне фарсом, игрой, любованием собой. В них, в этих беседах, я всегда ощущал явную фальшь. Люди как могут, убеждают своих собеседников в своем превосходстве над другими. Я, скорее, человек замкнутый в себе и не выставляющий свои чувства на показ. Возможно, поэтому, я ценю в людях не слова, а поступки.
– Нет. Я людям счастье не приношу. И вообще, я считаю, что счастье принести человеку нельзя. Это не вещь. Оно не материально, поэтому принести его кому-то невозможно. Только сам человек может сделать себя счастливым. Критерии счастья не описаны. Сегодня я счастлив, а завтра нет. Что сделало меня несчастным? Даже я не скажу. Просто вчера я ощущал себя счастливым, а сегодня все мне не нравится, и я несчастлив… нет, я не приносил и не приношу никому счастья. Я не луч света, если вернуться к моим же словам.
– Вы очень строги к себе. Я Вас знаю всего ничего, но мне очень приятно находиться рядом с вами. Что-то в вас есть такое, что умиротворяет окружающих. Рядом с вами спокойно и, я бы сказала, безмятежно.
– Спасибо. Оставайтесь, я вас не гоню, – улыбнулся я.
– Красиво все-таки! – Катя махнула головой в сторону моря. Волны с шумом разбивались о берег, а вдалеке вспенивались барашками.
– Да. Я люблю смотреть на море.
– И я.
Налетел ветер. Его сильный порыв заставил нас сделать шаг назад. Катя не ожидала этого, и мне пришлось поддержать её рукой.
– Но сегодня вы вряд ли уедете. Переправа не будет работать. Поднялся ветер. Волны высокие. Так что готовьтесь снова ночевать у меня.
– Я готова и даже боюсь себе признаться, что рада.
– Вот и славно. Пойдем дальше?
– Да! А куда теперь?
– Мы находимся в уникальном месте. С точки зрения природных явлений и с точки зрения истории. Я говорил вам, что недалеко от нас есть так называемый грязевой вулкан? Нет? – Катя покачала головой. Странно, а мне казалось, что я ей о нем рассказывал. Тогда я сказал: – О! Полуостров этот довольно глубоко врезается в море, правда оно в этих местах не очень глубокое. Горы здесь, как вы заметили, отсутствуют, но, тем не менее, в наших краях можно встретить континентальные, морские, открытые, погребенные, а также затухшие и действующие вулканы. Всего в районе их насчитывают около тридцати. Один из них как раз находится совсем рядом с отелем. Его называют местные Тильдар или Голубая балка. Кратер этого вулкана около двадцати метров в диаметре и несколько метров глубиной, он полностью заполнен сульфидной иловой грязью. Медики говорят, что эта жижа обладает лечебными свойствами. Благодаря физическим свойствам грязи, в вулкане просто невозможно утонуть. Грязь в вулкане постоянно обновляется, каждый день из глубин поступает ее довольно много, поэтому она, никогда не теряет свои лечебные свойства. Грязь из вулкана с собой брать не разрешается, но многие идут на хитрость и не смывают ее в море и душе, а снимают и помещают в какую-либо тару и таким образом увозят с собой. Вот Вам на заметку маленькая хитрость, если Вы тоже захотите взять лечебную грязь с собой.
– Александр, вы словно экскурсовод!
– Не первый год здесь, поэтому выучил уже все наизусть, – рассмеялся я. – Ну, что, пойдем к вулкану?
– Конечно!
– Мы, конечно, можем вернуться в отель, взять машину и проехать к вулкану, но мне кажется, что пешком будет намного полезней, – сказал я.
– Значит, идем пешком. Далеко?
– Нет. С километр.
– Отлично. Идем.
Мы поднялись и, перевалив через дюну, вышли на хорошо протоптанную тропу, ведущую к вулкану. Идти было легко, легче, чем, когда мы шли к морю. Как и везде, песочная почва довольно быстро впитывает влагу, становясь сухой. Это, конечно, не глиняные просторы среднерусской равнины. Правда, песок еще пружинил каждый шаг, но нога в нем уже или еще не утопала. Я шел сначала впереди, а Катя чуть сзади. Вскоре она поравнялась со мной и взяла меня под руку.
– Можно? – спросила она.
– Не возражаю, но мы не уместимся вдвоем на узкой тропинке.
– Ну и пусть. Мы же в сапогах. Нам это не страшно.
Я промолчал, согласившись.
– А какие исторические места в этом районе? Вы еще упомянули историю, —спросила любознательная гостья.
– Эти места были заселены с древности. Еще в доисторические времена здесь уже проживали люди. Между прочим, высококультурные цивилизации. О многих мы совсем ничего не знаем… Настолько они древние! Письменных свидетельств они после себя не оставили, и мы не знаем о них ровным счетом ничего. Но вот древняя живопись, так называемые петроглифы и архитектурные памятники во множестве напоминают нам о них. Ну, во-первых, это дольмены. Вы слышали о них?
– Что-то каменное, непонятно что…
– Ну, где-то что-то вы слышали. В разных точках земного шара они различаются. Так, скажем, на Мальте они одни, на Северном Кавказе – другие. Здесь они представляют собой тоже каменные сооружения, но другие по форме. Кроме того, эта земля знала более поздние цивилизации. Знала она Скифов, Сарматов, входила в Боспорское царство, которое противостояло великой Римской империи. Интересующемуся человеку здесь совсем не скучно.
– Вы мне покажите что-нибудь?
– Если у вас будет время и если вы захотите.
– Значит, договорились.
В тот день мы сходили только к вулкану. Погода вновь стала портиться, солнце, изредка выглядывающее из-за всё еще плотных туч, скрылось окончательно. Серость вернулась в этот мир. Заморосил дождик. Постояв на пригорке и посмотрев на него сверху, Катя твердо решила сходить к нему в хорошую погоду. Принять грязевые ванны стало её ближайшей целью.
Часа в два женщина проголодалась, как она меня заранее и предупреждала. Впрочем, её голод совпал по времени с возникновением у меня забытых дел. Мне позвонила Татьяна Сергеевна и попросила подойти на ресепшен – меня разыскивал инспектор санэпиднадзора. Я совсем забыл о том, что в первые дни, каждого месяца тот приходил ко мне за назначенной данью. Я попросил его подождать меня и вместе с Катей мы пошли в отель.
Глава 3
Вечером того дня мы встретились в ресторане, вернее перед рестораном. Катя стояла шагах в десяти от двери. Дождя не было, но всё одно было пасмурно и ветрено. Она стояла и ёжилась, пряча щеки и лицо в джинсовую куртку, которая вряд ли могла согреть их.
– Привет, а я ждала вас, правда, недолго, минут десять, – извиняющимся голосом произнесла красивая женщина, когда я подошел вплотную к ней.
– Катя! Зачем?! Почему не внутри? Вам же холодно!
– Я боялась, что вы не заметите меня. А здесь точно не пройдете мимо.
– Пойдемте скорее внутрь! Вы заледенели, – я аккуратно обнял ее, почувствовав, как она дрожит, и мы вместе вошли в дом. Катя не отстранилась и не попыталась освободиться от моего объятия.
Как ни странно, но в зале ресторана почти все места были заняты. Свободными оставались три столика, один из которых мы занимали утром на завтраке. Катя сразу его заметила и устремилась к нему.
– Вон свободный столик! Наш утренний.
– Да, вижу.
Мы прошли к своему столику и, устроившись, сделали заказ. Я сейчас уже не помню, что мы ели, впрочем, это и неважно. Из спиртного я выбрал бутылку красного местного вина, которое отель закупал у моего знакомого винодела в не очень больших количествах и которое пользовалось спросом у ценителей этого напитка. Цены тот не завышал, но вино было отменного качества, причем год от года оно получало какие-то награды и медали местных конкурсов, подготавливаясь к более значительным мероприятиям.
Я сразу разлил густую ароматную жидкость по бокалам. Мы чокнулись.
– За что выпьем? – спросил я.
– Давайте за наше знакомство, – предложила Катя, всматриваясь в наполненный бокал. – Какое оно густое, и какой удивительный цвет.
– Да, вино очень неплохое, попробуйте. Его вкус ничуть не хуже внешних качеств.
– Так вот, – начала женщина, сделав глоток. – О! Оно и впрямь хорошее!
– Да, мне оно тоже нравится, – согласился я.
– Знаете, в жизни происходят вещи, о которых ты вовсе не думаешь. Не ожидаешь, что они случатся. Но именно такие вещи часто становятся приятными подарками. Я сейчас говорю о нашей встрече. Я ведь не ожидала, что встречу здесь Вас. Я ехала с мыслью переждать шторм. А вот сейчас хочу, чтоб он продлился еще и еще.
– Спасибо, – я немного смутился. – Но если завтра переправа наладится, то вы уедите, и больше не вспомните о сегодняшнем дне.
– Вы не правы. Завтра я еще не уеду.
– Даже если закончится шторм?
– Да…давайте выпьем на брудершафт и перейдем на «ты»…, – предложила Катя.
– С удовольствием, – я подлил в бокалы вина. Мы еще раз чокнулись, потом выпили и поцеловались.
– На «ты»? – спросила она.
– Договорились, вроде.
– Здесь бывает живая музыка?
– Каждую субботу и воскресенье. Местные исполнители играют и поют. Но сегодня будний день.
– А просто музыка, не живая, играет иногда? Я смотрю, в отеле вообще нет телевидения!
– Почему? Телевизоры стоят в каждом номере.
– Стоят, только нет никаких каналов!
– Это так. Такова политика отеля. Никаких «зомби ящиков»! Клиент может смотреть фильмы и музыку, но ни новости, ни аналитические программы на территории отеля он не увидит, – объяснил я, не раскрывая пока, что отель и есть я. Я пришел к такому решению после того, как понял, что телевидение несет в себе угрозу психике человека. Мало того, что ежеминутное вкладывание в головы граждан взглядов правительства вредит умственному развитию, оно еще мешает полноценному отдыху. Разве отдых не подразумевает отдых от всего внешнего раздражения. К примеру, даже в советские времена люди любили полное уединение. Скажем рыбалка – дикий отдых на природе. Ни чего кроме природы. Так и здесь, возле моря, человек должен наслаждаться природой, а не новостями и политикой. Мозг должен отдыхать. Рассуждая таким образом, я отказался от трансляции всех каналов телевидения. В номерах, однако, я поставил телевизоры, но рядом с ними была установлена коробочка, в которой лежали флешки с различными фильмами и музыкальными концертами. Гости могли в любое время устроить просмотр фильма, но были лишены возможности смотреть полноценное телевидение. И, между прочим, никто не жаловался! Через день два ломка информационного голода проходила, и люди всецело отдавались природе, тому, ради чего они приезжали.
– А я поддерживаю такую политику! – не задумываясь, сказала Катя. – Но ведь есть wi-fi и мобильная связь. Любой жаждущий может воспользоваться интернетом.
– Да, здесь отель бессилен. Помните классику: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих»! Если человек наркозависим, ему трудно помочь. В наше время нет человека, у которого не было бы какого-нибудь мобильного устройства. И, конечно, он очень просто может им воспользоваться. Я тут на досуге думал предложить отелю забирать на время отдыха все мобильные у своих гостей, но пока молчу. А как ты думаешь? Это возможно? Смогла бы ты обойтись без своего мобильного устройства?
– Я? Легко! – засмеялась Катя. – Просто у меня его нет.
– Как нет? – удивился я.
– Очень просто! У меня нет никакого телефона, ни простого, ни сложного. Я не пользуюсь этими достижениями нашего века.
– А как же вы поддерживаете связь со своими родственниками и друзьями? – если честно, я был поражен. Я впервые встретил человека, не пользующегося мобильной связью.
– У меня нет родственников…, – в её глазах промелькнула постоянная, но хорошо скрываемая боль.
– А друзья? Как вы связываетесь?
– С божьей помощью и с помощью телепатии, – грустно улыбнулась девушка. Я понял, что она не хочет больше разговаривать на эту тему.
Мы выпили еще, и тема коммуникаций была забыта. Вскоре я заказал вторую бутылку того же вина. Я предлагал сменить марку и попробовать какое-нибудь другое, но Катя настояла на том, что мы пили. Как она объяснила, смешивать напитки очень опасно, и может вызвать в последующем головную боль. Ко всему прочему, ей очень понравилось вино.
Разговор наш лился неспешно, каких только тем он не касался. Мы обсудили кулинарные способности шеф-повара ресторана. Обсудили климатические условия, на которых взращивался виноград, из которого изготовлялось это замечательное вино. Я вспомнил, как из-за объявленной в стране компании по борьбе с пьянством, чиновники брали под козырек и бездумно, безжалостно вырубали ценнейшие сорта винограда, которые сотнями лет культивировались в этих краях. И вот только сейчас, только благодаря энтузиазму бессребреников винодельческий бизнес начал хоть как-то развиваться.
Я не стал расспрашивать Катю о причинах ее поездки на остров. Мне показалось. Что еще не пришло время. Я был уверен, что скоро она сама мне все расскажет. Итак, она о многом мне поведала. Вскользь она даже обмолвилась, что у неё был ребенок, правда, почему был, она пока не сказала. Видимо произошла какая-то трагедия, но что именно я не узнал. Как только я чувствовал, что ей неприятно о чем-то говорить, я сразу же менял тему.
Через полтора часа мы сидели в ресторане уже одни. Все гости отобедали, и персонал ресторана с нетерпением посматривал на часы.
– Наверное, нам пора… – сказала Катя, посмотрев по сторонам и не заметив больше никаких посетителей кроме нас.
– Да, мы засиделись, – подтвердил я, взглянув на часы.
– А хотите мы продолжим? Скажем в моем номере… – неуверенно предложила Катя. Вино на нее подействовало, и она разгорячилась, расслабилась и была, казалось, совершенно раскованной.
– Я с удовольствием.
– Тогда пойдемте!
– Хорошо, минутку. Нам же еще бутылочка не повредит?
– Нет, конечно!
Я подозвал официантку и попросил её принести еще одну бутылку красного, предварительно открыв ее. Бокалы были в каждом номере. А вот штопор не полагался. Видимо, все работники ресторана очень спешили закончить работу и убежать домой к своим семьям, потому что уже через три минуты на нашем столе стояла открытая бутылка. Я рассчитался за ужин, и мы вышли из ресторана. Уходя, я оглянулся и заметил, как быстро наш столик был приведен в изначальное состояние пустоты и порядка.
– Сколько я должна? – спросила Катя, когда мы вышли на воздух.
– Нисколько. Ты была моей гостьей.
– Ладно, но следующий ужин за мной!
– Договорились, – согласился я.
На юге сумерек почти не бывает. Солнце садится, и мгновенно начинается ночь. Я посмотрел на небо. Рваные тучи еще висели кое-где, но черный глубокий небосклон уже нависал над головой, искрясь миллиардами больших и малых звезд. Густое скопление млечного пути делило небо почти ровно пополам. Такую картину можно увидеть только за городом, вдали от цивилизации. Именно ночью, когда смотришь на небо, ощущаешь себя пылинкой в этом огромном мире. Именно эти ощущения и пытались передать зодчие католических храмов. Ведь кто мы перед Богом – живой прах, лишь созданный им по подобию своему. Мы должны бояться Его и ощущать себя ничтожными перед Ним. И все эти чувства должны овладевать нами в храме Господнем. Немыслимо высокие своды служат для этой цели. Они и есть небеса. Они уменьшают нас нашими глазами. А мы букашки под ними. Акустика и величественные звуки органа. Они принижают нас нашими ушами.
Катя обняла меня за талию и прижалась теплым телом. В правой руке я держал открытую бутылку вина, а левой попытался ответь ей и положил руку на её плечо.
– Хорошо, – мурлыкнула Катя. – Тепло и спокойно…
