Страница 2 из 3
Сашка рассказывал маме о своих школьных друзьях, о том, какие оценки он получил за последние контрольные.
Неожиданно мама сказала:
− Хочешь, дядя Степан будет твоим папой?
− У меня есть папа, − сказал он, и все хорошее впечатление от этого дня померкло.
Этого он никак не ожидал, надеялся, что родители помирятся рано или поздно, не смотря ни на что.
– Но папа, ты же сам видишь, пьет, ругается…
− А я его люблю, он не всегда пьет. А дядя Степан – он гадкий, он на жабу похож. Врет всегда. Все, что обещает, не делает. И он чужой, он не наш.
Как он хотел в этот момент убежать от мамы, куда глаза глядят.
Он всегда думал над этим выражением «Куда глаза глядят», не понимая до конца, что оно обозначает. А сейчас понял. Но не убежал.
Домой возвращались молча. Сашка тупо смотрел в окно троллейбуса всю дорогу и с мамой не разговаривал.
***
− Покупает Сашку клюшками да велосипедом,− жаловалась мама бабе Дарье, своей матери.
− Ничего, ты же мать.
Баба Дарья не любила Сашкиного отца, да и семью его тоже.
Считала их заносчивыми, а бабу Калерию недалекой провинциалкой.
Она и в Сашке видела черты зятя и как ни старалась, теплых чувств к внуку, не испытывала.
Баба Дарья была всегда строга с Сашкой, и со многими другими людьми. Она была медиком, и ей приходилось быть строгой с пациентами. Так постепенно строгость стала чертой ее характера.
***
− Убегу от них, − думал Сашка, засыпая в тот вечер.
На следующий день он, после школы, побежал скорее, пока мама за ним не пришла, к бабушке Калерии и деду Аполлинарию.
− Не хочу жить с мамой, − говорил он у них, − это мой дом.
Нет, не клюшки и велосипед его покупали, а ощущение семьи.
По вечерам здесь собирались все дети Калерии Ивановны и Аполлинария Львовича. Было шумно от разговоров, которые часто перерастали в споры.
Но и весело бывало часто. Все были относительно молоды, полны сил, энергии. Ожидание светлого будущего делало людей оптимистами.
Танцевали твист – это было модно. Сашка слушал разговоры, танцевал вместе со всеми. Иногда Сашка с Алевтиной прятались в саду и вместе покуривали.
Тетке больше не с кем было покурить. Это осуждалось в семье.
Она хоть и руководила всеми – и родителями и братьями, но быть «застуканной» отцом за курением все же побаивалась.
Но однажды дед их все же заметил. Две тонкие струйки дыма понимающиеся из-за куста, за которым они прятались их выдали. Какую лекцию Аполлинарий Львович прочитал Алевтине, о том, что она негодный пример для ребенка!
Сашку Алевтина очень любила, у нее своих детей не было, поэтому она часто брала племянника с собой в поездки, в кино или в театр.
У бабы Дарьи веселья было мало, ему всегда было там скучно, интересно было только, когда приезжал двоюродный брат, но это было не часто.
Ему не нравились разговоры мамы с бабой Дарьей. Он не любил, когда они говорили об отце, обсуждали соседей, говорили недоброжелательно про людей.
− Они никого не любят, − думал в это время Сашка. Он уже что−то понимал в жизни…
Да, мы часто, став взрослыми, забываем или не думаем о том, что у детей есть чувства, мысли, своя оценка происходящих событий. Дети, с только присущей им чуткостью, любознательностью наблюдают за всем, что происходит вокруг. Они некоторым людям сочувствуют, жалеют их, на некоторых они обижаются, по каким-то причинам, кого-то любят, а кого-то нет, и все это – их личные переживания.
Дети часто интуитивно понимают многое и видят то, что взрослые порой не замечают, они распознают притворство и понимают любовь. У них есть свои ценности и идеалы.
У Сашки тоже были свои идеалы. Был идеал правильной женщины. Красивой, доброй, честной. Мама вышла за рамки этого идеала. Ни один мужчина не оправдает изменяющей женщины, даже мальчик десяти лет, не понимая, может до конца, где границы этой измены. Для Сашки мама стала предательницей. Она предала отца, его, их семью. Это непростительно. Он не хотел с ней жить, он не мог видеть дядю Степана, его сердце разрывалось от жалости к отцу.
«Пусть он пьет, − думал Сашка, − но он не притворяется».
И он стал жить с отцом, как мама не уговаривала его, он к ней возвращаться не хотел.
Сашка часто вспоминал некоторые моменты своего раннего детства.
Бывало, они сидели с мамой в комнате и ждали, когда успокоится отец и ляжет спать. Мама была такой нежной, он прижимался к ней, она крепко обнимала его своими сильными руками, успокаивала, целовала.
Сейчас ему это было даже как−то смешно вспоминать. Образ «чистой мамы» рухнул в его сознании.
– Отец лучше,− думал он: − Есть ли где− то такие женщины, в присутствии которых меркнет солнечный свет? Женщины, которые не предают своих детей, которым не нравится дядя Степан. И что они в нем такое нашли?
Он Сашке никогда не нравился – его притворная улыбка, глупые шутки. А его глаза, вылезающие за пределы век.
− Жаба, и все тут.
***
Даже спокойный дед Аполлинарий плевался от происходящего, кричал на Алевтину:
− Кого ты в дом привела?! О родителях мамы говорил:
− Они о чем думают, принимают её с любовником…Что за люди? К чему мы идем?
Войну пережили, голод и такого не было, а сейчас?
Избаловали мы это поколение, пытались их от всего оградить, избавить от трудностей, дать им все самое лучшее. А они выросли потребителями, им своего мало, им нужно чужое. Жена чужая красивей, муж чужой вожделеннее.
Дайте мне все, что хочу. Куда с этим? В партком? В профсоюз?
Устроил ее к себе на работу, весь завод теперь за спиной гудит. Разговоров на весь поселок.
Хоть и жили они в большом городе, но место, где они жили, и где работал дед и почти все его дети и живущие по соседству люди, называли поселком.
В этом поселке царил свой дух, своя атмосфера, все знали друг друга и слухи разлетались мгновенно.
Дед был сильным, волевым человеком. Но жизнь детей порой подтачивала его силы, вернее подтачивали проблемы, которые создавали дети.
Он и погружаться во все это не мог до конца. Работоспособность и ответственность, с которой он подходил ко всякому делу, помогли ему достичь достаточно высокого положения в обществе, требовали концентрации сил и времени.
Подкрепляла его силы, успокаивала и радовала любовь к саду.
Аполлинарий Львович выращивал розы, яблони, делал прививки таких сортов, которые до него в этой местности никто не разводил и не выращивал.
Его многие знали и со всей страны присылали ему необычные виды роз.
Розы были его главной любовью. Половина сада была ими засажена. Но это был и дополнительный источник дохода в те непростые времена.
Сашка любил деда и побаивался. Дед часто бывал с Сашкой строг, и поэтому, естественно, Сашке казалось, что дед его не любит.
***
Сашка осмотрел комнату и в шкафу увидел фотографию из Анапы. На ней они были втроем – папа, мама и он. Как часто он вспоминал эту поездку. Для него это было самое счастливое время. Они были одни, без бабушек, дедушек, без Алевтины и ее Степана.
Сашка, безусловно, любил всех родственников. Он рос среди них, и они любили его.
Но семья для Сашки все же – это только он и родители.
Было так приятно смотреть, как папа и мама улыбались друг другу, гуляли, взявшись за руки, купались вместе в море.
Они ни разу не поссорились, все было замечательно.
Вечерами ходили ужинать в кафе на берегу, сидели и просто наслаждались морем, музыкой. Множество незнакомых людей не раздражало. Была атмосфера отдыха, отпуска и приятного расслабления от отсутствия забот. Каждый вечер ели вкусное эскимо, на море оно казалось или было особенным.
Но совместная поездка была только один раз. Возможно, поэтому это было самое яркое воспоминание из Сашкиного детства.
А дома окружали родственники, которые были всегда где− то рядом, звонили постоянно, что−то спрашивали, советовали, пытались влезть во все мелочи. Родители отца учили, как надо жить, его, родители мамы ее, и между ними постоянно был конфликт. Покоя не было никогда…
Родители не развелись. Мама не смогла без Сашки долго и вернулась к ним.
А Сашке хорошо было вдвоем с отцом.
− Зачем она вернулась, − говорил Сашка бабушке Калерии, делая уроки, под ее строгим взглядом. − Пусть живет одна, не хочу с ней жить…
Бабушка посмотрела с жалостью в глазах на Сашку, улыбнулась тихонько и поцеловала в макушку.
Сашке и Алефтину было жалко, она тоже страдала от всего этого. Ей дядя Степан говорил, что никогда ее не бросит, что любит ее, а Марго только развлечение:
− Ты же понимаешь, какие мы мужики – дураки…
Это Сашка подслушал из разговора бабушки и Али, так он ее называл.
А маме дядя Степан говорил другое. И мама ему верила…
Больше всех Сашке было жаль отца, он видел его горе, его беспомощность. Его сердце раздирала боль и сострадание. Но отец был готов все простить маме. Он уговаривал ее не разводиться.
– Семья одна, не может быть другой. Я перестал пить, я люблю тебя и Сашку.
Бабушка ничего не говорила, только часто гладила Сашку по голове.
– Неужели любит меня? – думал он. Ему в то время казалось, что его никто не любит, что он никому не нужен.
**
Теперь, когда мама заставляла его делать уроки или читала морали о том, что нужно хорошо учиться, он не мог это слушать, он не хотел ей подчиняться ни в чем.
Из отличника он скатился до троек. Часто придумывал всякие шалости и осуществлял их, обычно они были безобидными. Но Сашка веселился от этого, и любил похваляться своими «подвигами» перед старшими товарищами.
Говорить – спасибо,− после еды маме он не хотел, не хотел целовать ее на ночь. Ему казалось, что, если он будет подчиняться ей – это его сломает, а он ломаться не хотел.
В том, что отец надломился, он винил только ее.
Сашка понимал, что с отцом все не так, не так, как было раньше. Он словно нес тяжелый груз…
Сашка подолгу молчал, не разговаривая с мамой. Он не отвечал на ее вопросы об учебе, сидел и ждал отца с работы.
Мама жаловалась на Сашку отцу, когда ей было нужно, она находила слова, чтобы склонить его на свою сторону.
Но Сашка и отца постепенно перестал уважать.
Отец на все свои обещания маме не пить, часто напивался.
В это время, обида подступала к нему, он кричал на маму, припоминая ей все.
Часто обзывал при этом ее всякими нехорошими словами.
Сашка в это время думал:
«Зачем сам помирился с ней? Жили бы сейчас одни, и не пил бы. А может он все равно бы пил? Может он не может не пить? И почему он пьет? Многие пьют. Но он же спортсмен, как он может?»
Сашка стал неуправляемым, подчиняться никому не хотел: убегал с уроков, гулял с мальчишками, которые не нравились родителям, ходил в кино, если получалось на фильмы для взрослых, пытался курить сам без Алефтины.
Однажды деда и отца вызвали в партбюро завода.
– Что за антисоветчина в вашей семье? − строго говорил председатель партбюро:
− На днях звонили из школы. Ваш внук, Аполлинарий Львович и ваш сын Альберт Аполлинарьевич, режет галстуки пионерам.
Дед был шокирован и ошарашен.
