Солнце и правда садилось, он не ошибся. Сколько же он пролежал в таком состоянии? День? Два? А может, и все три? Тересита сгорела за вечер, почему он продержался так долго?
Слезы снова подступили, готовясь вырваться на свободу, но Амадео стиснул зубы. Нет. У него будет еще время поплакать, сейчас он должен найти Микки.
Шаг. Другой. Стена закончилась, держаться больше не за что. Но, кажется, он приходит в себя, держится уверенней. У него получится. Оторвавшись от стены, Амадео медленно двинулся дальше по улице. Ничего, что быстро не удается, он еще слишком слаб. Не следует требовать от себя невозможного.
– А ну прочь с дороги, девчонка! – услышал он за спиной. И тут же сильная рука толкнула мальчика на мостовую.
Амадео не смог даже вскрикнуть – голос совершенно пропал. Вор с кошельком в тонких пальцах промчался мимо и скрылся из виду. А позади раздался визг тормозов.
Обернуться он не успел. Его подбросило в воздух и Амадео, пролетев несколько метров, ударился об асфальт, перекатившись несколько раз. Руку пронзила ужасная боль, но кричать он не мог. Поэтому корчился на дороге, кусая губы, волосы упали на лицо, закрывая свет.
Хлопнула дверца, раздался стук каблуков.
– Ты что наделал, болван?! – услышал он мальчишечий голос. – Глаза разуй, куда ты прешь перед машиной!
Носок ботинка врезался в ребра Амадео, и тот прикусил губу сильнее. По подбородку потекла струйка крови.
– Я тебя научу, как надо себя вести, ты, мусорная кры…
– Лукас! – вдруг прозвучал над переулком властный голос. – Что ты себе позволяешь? Живо вернись в машину!
– Но, папа, он…
– Я сказал, вернись в машину, Лукас.
Шаги. Идут к нему. Амадео весь съежился, ожидая удара, но вместо этого ощутил на голове чью-то тяжелую и теплую ладонь. Волосы соскользнули на глаза, и он зажмурился.
– Малыш, – произнес тот же властный, но вместе с тем мягкий голос, – ты сильно ушибся?
Амадео хотел ответить, но из горла не вырвалось ни звука. Сознание уплывало, и он не стал удерживать его, провалившись в непроглядную тьму.
Писк. Писк. Писк.
Навязчивый звук зудел в голове, вырывая из блаженного сна, где они снова были вместе. Микки. Тересита. И он, Амадео. Играли втроем у неработающего фонтана в старом квартале. Шел дождь, но он больше не пугал, наоборот, ласкал холодными струями разгоряченную кожу, даруя ощущение облегчения, смывая боль.
Но писк не прекращался. И Амадео нехотя разлепил веки.
Боль ударила по нему, подобно волне, так, что дыхание на мгновение перехватило, и на глаза навернулись слезы. Правая рука горела огнем, под ребра будто напихали кипящего масла. Каждый вдох давался с трудом, на грудь словно положили мешок с песком.
– Пришел в себя? Хорошо, – произнес женский голос.
Перед Амадео появилась женщина, одетая в белый халат и плотно сидящую на голове шапочку.
– Не бойся, ты в больнице. Как тебя зовут?
Амадео открыл рот, но не смог издать ни звука. Медсестра кивнула, будто ожидала подобного.
– Ничего, голос вернется. Мы тебя вылечим. А еще у тебя сломана рука. Так что не вздумай вставать самостоятельно. Если сильно болит, кивни, и я дам тебе обезболивающего.
Амадео не замедлил затрясти головой. Боль просто сводила с ума, и как долго сможет вытерпеть, он не знал.
Вскоре боль начала отступать, и в голове немного прояснилось. Что случилось? Как он тут оказался? Кто его привез? Эти вопросы так и рвались наружу. Прочитав недоумение на лице Амадео, медсестра улыбнулась и выглянула за дверь.
– Господин Солитарио, мальчик пришел в себя.
– Очень хорошо, – прозвучал в ответ знакомый голос. Амадео силился вспомнить, где же слышал его, и не смог.
В палату вошел мужчина в строгом темно-сером костюме. Узел бордового галстука был слегка ослаблен, шляпу он держал в руке. Черные волосы аккуратно уложены.
– Здравствуй. – Мужчина подошел к кровати Амадео и опустился на стул рядом. Добрые карие глаза внимательно изучали мальчика. – Меня зовут Кристоф. Мне сказали, говорить ты пока не можешь, так что я просто расскажу, как ты тут очутился. Моя машина сбила тебя, и я приношу свои извинения за это недоразумение. К сожалению, ты сломал руку и получил трещину в ребре, поэтому тебе придется какое-то время побыть здесь.
Амадео слушал и не понимал. Его сбила машина? Да, вроде бы он это вспомнил, но кто такой этот Кристоф?
И тут все встало на свои места. Грозный окрик «Лукас!», вопрос, сильно ли он пострадал… Тот самый голос, властный и в то же время мягкий, вызывающий доверие – вот кто этот человек!
Внезапно Амадео стало страшно. Он слышал немало историй от местных мальчишек, пытающихся заработать на жизнь таким нехитрым способом, как бросание под колеса и выманивание денег у богачей. Вдруг Кристоф сочтет, что он такой же? Что он специально упал под его машину?
Кристоф повернулся к медсестре.
– Что с ним? Почему он вдруг так испугался?
Амадео же лихорадочно соображал, как убедить Кристофа, что он вовсе не такой, что ничего ему не нужно, ни лечения, ни денег. Но голос и не думал возвращаться, а Кристоф вот-вот подумает, что он просто-напросто жалкий мошенник.
– Понятия не имею, господин Солитарио. Но я могу дать ему ручку и бумагу…
– Давайте, – нетерпеливо сказал Кристоф.
Амадео закивал. Вот оно, решение! Писать Амадео научил один из обитателей Старого квартала. Он напишет, что сожалеет об этой неприятности, скажет, что сам во всем виноват, и убедит Кристофа, что ничего плохого не хотел.
Кристоф читал его едва разборчивые каракули с кучей ошибок, и на губах проступала улыбка.
– Что ты, малыш, я вовсе не думал о тебе ничего плохого. В конце концов, это ведь мой автомобиль тебя сбил, и меньшее, что я могу для тебя сделать – вылечить. Не беспокойся о деньгах, все за мой счет.
Амадео растерялся. Он снова потянулся за ручкой, однако Кристоф мягко накрыл его руку своей.
– Ты необычный мальчик. Мало кто способен прийти к такому странному выводу, большинство наоборот постарались бы вытянуть из меня как можно больше в качестве компенсации. За честность я говорю тебе спасибо. А сейчас извини, у меня дела. Я постараюсь проведать тебя чуть позже. Не возражаешь?
Ошарашенный Амадео мог лишь кивнуть.
Следующую неделю он провел в больнице. Трижды к нему приходил Кристоф и приносил огромный пакет с разными вкусностями. Столько всего Амадео в жизни не видел и в первый раз попытался отказаться от такой милости. Однако Кристоф строго посмотрел на него, и Амадео больше не возражал.
Голос вскоре вернулся, и Амадео смог сказать Кристофу свое имя, но тот упорно продолжал называть его малышом. Амадео рассказывал обо всем: о своей жизни в старом квартале, о пожарном гидранте, который сломался, о футболе с консервными банками, о здоровенной крысе, которая сильно напугала его как-то в заброшенном доме. Кристоф внимательно слушал, и Амадео льстило такое внимание. Раньше он не мог так запросто общаться с человеком гораздо старше себя.
Но одна мысль не давала покоя. И однажды он решился заговорить о ней с Кристофом.
– Извините, – робко спросил он, пряча глаза. – Могу я… попросить вас об одной услуге? Она совсем небольшая, но очень важная.
– Разумеется, малыш. Проси о чем хочешь.
Запинаясь, Амадео рассказал ему о Тересите и пропавшем Микки. Терезу надо было похоронить, это нехорошо, что она осталась там, а Микки… Амадео хотел знать, что с ним случилось, почему он не вернулся. И не мог бы Кристоф помочь, отпустить из больницы ненадолго…
На этот раз Кристоф слушал внимательней обычного. Когда голос Амадео неуверенно затих, он положил ладонь на голову мальчику.
– Я сделаю то, что ты просишь, малыш. Но с одним условием – из больницы ты не выйдешь. Ты еще слишком слаб. За Тереситу не беспокойся, она найдет покой. Что же касается твоего друга, я узнаю, что смогу. Идет?
Амадео вскинул голову, в черных глазах застыла надежда.
– Вы правда это сделаете?
– Кристоф Солитарио всегда держит слово. Хорошенько запомни это, малыш. – В обычно смешливых глазах на этот раз не мелькнуло и тени улыбки.
Два дня от Кристофа не было никаких новостей. В больницу он не приезжал. Амадео скучающе глядел на дождь, барабанящий по карнизу, и пытался отогнать от себя самые мрачные мысли.
Завтра его должны выписать. А Кристоф наверняка не придет. Свой долг он уже выполнил, хотя это было необязательно. Рассчитался с мальчишкой за причиненные увечья – и adios1. Он и так слишком много отдал, больше, чем следовало.
Амадео затряс головой, и волосы упали на лицо. Нет, он не должен так думать о Кристофе. Единственный человек, который когда-либо был добр к нему, дал, пусть и на время, ощущение теплоты. За все это нужно сказать спасибо, только вот он больше… не придет.
Амадео тяжело вздохнул и протянул руку за книгой, которую ему принес Кристоф. «Тим Талер, или Проданный смех»2. Поучительная история о мальчике, который ради денег потерял способность смеяться. Амадео запоем прочел ее и с восторгом обсуждал с Кристофом планы, как можно было обхитрить барона Трёча, не прибегая к губительной сделке. Тот лишь улыбался и задавал колкие вопросы, на которые Амадео, хмуря брови, искал достойный ответ.
Читать расхотелось. Амадео положил книгу обратно на тумбочку и улегся на левый бок. В палате было тихо, только дождь без конца ударял по стеклам.
Амадео почти уснул, когда дверь в палату приоткрылась. Радостно вскочив, он открыл рот, чтобы поприветствовать Кристофа, но вместо него внутрь сунулся вздернутый нос.
– А, так это тебя отец обхаживает уже несколько дней, – прозвучал надменный голос, от которого улыбка сползла с лица Амадео, как ненадежная краска.
Мальчик, старше Амадео года на три-четыре, важно вошел в палату, оглядывая все вокруг с таким презрением, будто оказался в самой мерзкой выгребной яме. Темные волосы были гладко прилизаны, лишь на затылке торчал непослушный вихор. Одежда с иголочки – темно-зеленый жилет, белая рубашка, черные брюки. И выражение презрения на лице, которое сопровождало его всюду, на что бы он ни посмотрел.
– Неплохо устроилась, помойная крыса, – выплюнул он, и Амадео накрыла волна возмущения.
– Сам ты помойная крыса! А это моя палата. Не нравится – уходи.
Отпора мальчик явно не ждал. Лицо перекосилось, и он рявкнул:
– Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь! Немедленно извинись, или я заставлю тебя вылизать мои ботинки!
– Тебе надо – ты и вылизывай. – Амадео отвернулся от него и укрылся одеялом.
– Надо же, какие крысята невоспитанные пошли! – заверещал мальчишка, топнув ногой. – Ничего, скоро все передохнете! Как тот хорек! Как его звали? Микки, кажется?
Амадео вздрогнул.
– Что ты сказал? – Он сел на кровати и повернулся к мальчику. – При чем тут Микки?
На лице гаденыша отразилось торжество.
– Сдох он, твой Микки! Хозяин аптеки сделал в нем огромную дыру, футбольный мяч пройдет! Я слышал, как он говорил об этом отцу, да, так что это точная информа…
Амадео слетел с кровати и сбил мальчишку с ног.
– Думай, что говоришь!! Микки не могли убить, не мог…
– ПАПА!!! – завопил тот. – Он меня убьет, папа, помоги!!
Амадео соскочил с него и ошеломленно отступил, наткнувшись на кровать. Рука тупо ныла, в голове царил полный хаос. Микки? Умер? Как такое может быть?
Нет, он врет. Наверняка врет, тем более Амадео вспомнил, откуда ему знаком этот мальчишка. Это он ударил его, когда Амадео валялся на асфальте, оглушенный после удара машиной. Подошел и пнул, как какую-нибудь собаку. Значит, его отец…
На пороге палаты возник Кристоф, удивленно глядя на распростертого на полу сына.
– Что тут происходит?
– Папа, он хотел меня убить! – захныкал тот, поднимаясь. – Кинулся на меня, как дикий пес!
– Ты сказал, что Микки убили, как ты мог вообще такое придумать?! – крикнул в ответ Амадео.
– Амадео, – серьезно сказал Кристоф, впервые назвав его по имени. И это подействовало на Амадео сильнее, чем если бы он накричал на него.
Он заполз на кровать, чувствуя, что внутри все сжалось в тугой комок. Слышал, как Кристоф выпроваживает сына из палаты («Лукас, иди в холл и посмотри по телевизору мультики, я сказал, иди»), но не воспринимал ничего. И только когда дверь палаты с мягким стуком закрылась, рискнул спросить:
– Это правда?
Кристоф подошел и присел на край кровати.
– К сожалению, да. Я не стану скрывать от тебя ничего, малыш. Твой друг пытался ограбить аптеку, и владелец застрелил его, не разобравшись, что перед ним ребенок.
Амадео зажмурился. Горячие слезы растворились в подушке.
– Это я… – он всхлипнул, – я виноват, я ведь мог тогда пойти с ним… Или вместо него, это все моя вина…
Кристоф положил руку ему на плечо.
– Я так понимаю, когда Тересита заболела, вы решили ее вылечить?
Амадео закивал, не поднимая головы.
– Вы приняли правильное решение. Никто не осудил бы вас за это. Но Микки поступил глупо. Он хотел как лучше, но если бы люди умели читать мысли, скольких конфликтов удалось бы избежать. Это не твоя вина. С таким же успехом ты можешь винить Терезу в том, что она заболела.
Амадео приподнялся и удивленно посмотрел на Кристофа.
– Нет… Ни в коем случае! Тересита тут ни при чем!
– Вот видишь, – уголки губ Кристофа слегка приподнялись в улыбке, – ни ты, ни она не виноваты в том, что произошло. Тебя, кажется, завтра должны выписать?
– Да…
– Думаю, можно это устроить и раньше. Ты ведь не будешь возражать? Небось, надоело уже терпеть уколы.
– Ну… Наверное. – Амадео несмело кивнул, хотя все внутри кричало о том, чтобы остаться здесь. Там его больше никто не ждет, а тут он хотя бы может видеть Кристофа. Пусть не так часто, но все же.
