ISBN :
Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 13.05.2024
***
Когда я выложила Владику всю историю о телохранителе и взрыве от начала до конца, первую минуту он молчал, видимо, офигевая от насыщенности моей жизни. Потом покачал головой и просипел:
– Кажется, нашему коду не хватает спиртного. Я бы выпил!
– Спиртного нет, – охотно отозвалась я. – Есть энергетик. Рэд Булл окрыляет.
Теперь, когда я вывалила напряжение на собеседника, на душе сразу стало легче, а голова заработала, подсчитывая убытки и прикидывая примерные сроки, которые уйдут на ремонт Котика. Менять Кота я не собиралась, слишком его любила, но пострадал вроде бы только левый бок, а значит, можно проверить склад, поискать там подходящий каркас и подключить наших умельцев-механиков. А пока Кота будут лечить, буду нагло эксплуатировать телохранителя: покатает ненавистную ведьму на своей тачке, поработает ещё и таксистом.
– Реально? Рэд Булл? – скривился Влад. – Сердце пожалей, там же ударная доза!
Влад у нас в силу профессии специалист в выборе энергетиков. Проверил на себе действие каждого известного в наших краях средства (даже кустарщину пробовал и «по-особому» варил кофе с экстрактом гуараны) и сделал соответствующие выводы.
– Не хочешь, как хочешь, – я пожала плечами.
– Нет уж, гони сюда! Будем переваривать не только кучу еды, но и твои новости.
И мы переварили. Под тот самый слешер, который Влад внаглую допрошёл вместо меня. А потом ещё раз переварили, решив, что слешер – это слишком легко, нужен шутер. Когда переваривать уже не было сил, а мы валялись на диванчике, как два тюленя (Влад в позе морской звезды с джойстиком в руках, я – на нём, присосавшись, как клещ), кому-то под действием второго энергетика пришла в голову прекрасная идея врубить музыку и устроить танцы, как в детстве. В смысле, танцевать, конечно, будем не так убого, как в десять лет, да и вообще из Влада танцор так себе, поэтому дёргаться под музыку буду я, но (!) зато с настроением. С чувством!
Ред Булл, мать его, не только окрылял, но и сносил мне голову похлеще любого алкоголя. Яндекс.Музыка выдала самый бодрый плейлист, звук на колонках был выкручен на максимум, а я расслабленно изгибалась под энергичные ритмы, ощущая пристальный взгляд синих глаз сводного брата.
«I got this feeling on the summer day when you were gone
I crashed my car into the bridge, I watched, I let it burn…»[1 - Icona Pop ft. Charli XCX – «I love it»] – подпевала я, весело смеясь.
(Это странное чувство появилось у меня в тот день, когда ты ушёл;
Я раздолбала машину о мост, я наблюдала, смотрела, как она горит…)
В голове приятно звенело, Влад смотрел, смотрел… всегда любила его взгляд, когда я танцую. Такой пристальный, такой наэлектризованный – с самого детства, даже когда мне было тринадцать, пятнадцать, семнадцать… только на мои танцы он смотрит так же, как на свои любимые игры. А это, скажу, комплимент, достойный эйфории!
А потом эйфория прервалась громким стуком в дверь. Грохотом, уничтожающим весь кайф от музыки и расслабление от танца. В прихожую мы с Владом рванули одновременно, но я всё же оказалась быстрей: успела запнуться о коврик, практически впечататься в дверь, заглянуть в прорезь замка… а потом, наплевав на всё (у меня, вообще-то, мужик в квартире), открыть.
Музыка сразу как-то стихла, потому что после недавнего взгляда-эйфории я была, словно помоями, облита взглядом-ненавистью, взглядом-презрением. На пороге стоял настоящий инквизитор в чёрных одеждах и собирался сжечь ведьму на костре за внепланово устроенный шабаш.
-12-
Когда этот мир свихнулся окончательно? Что пошло не так? Где Стас согрешил?
Ладно, где именно он согрешил, Стас знал – была одна «весёлая» история, в которой он принял непосредственное участие, – но почему расплачиваться приходится ДО СИХ ПОР?
Прибывший «курьер», казалось бы, практически подарил Вероцкому выходной: Регина вела себя тихо, а жизни её или сохранности ничего не угрожало. Чем девушка занималась за закрытой дверью собственной квартиры, его не касалось. Чем бы она ни занималась с неведомым гостем: самым что ни на есть простым способом избавлялась от еды или устраивала эротический забег… Ему. Было. Всё. Равно.
Пока стрелки часов не приблизились к отметке десяти вечера, а за стеной не заиграла музыка. Сначала тихо и размеренно, сладко вплетаясь в спокойный вечер, а потом всё громче и громче, пока не достигла пика, пока стены не стали вибрировать от звуковых волн, а чашка горячего чая, заваренная за неимением нормальной еды, подпрыгивать на столе. Но и это Стас стерпел. Всякое бывает, соседка с гостем развлекаются, как могут…
Но он не подозревал, что музыка может быть ещё громче. Что она может разрывать барабанные перепонки и сбивать с ног, подобно взрывной волне. Но когда, мать её, чашка чая перевернулась – пе-ре-вер-ну-лась, расплескивая по столу содержимое, – терпению Вероцкого пришёл конец. Кажется, тело этой девушки-катастрофы нужно хранить даже от неё самой, иначе оглохнет в молодости!
Он торопливо натянул майку, всунул ноги в туфли и выскочил в коридор. Звонка в соседней квартире не было, так что пришлось барабанить. Основательно и яростно, чтобы преодолеть сопротивление музыки. Почувствовав, что дверь под кулаком пришла в движение, Стас набрал в грудь воздух… и резко выдохнул при виде вакханалии, творящейся внутри.
Музыка продолжала бить по ушам (теперь, когда хрупкая преграда в виде двери оказалась открыта, она звучала ещё громче – хотя куда громче?), позади крошечного коридорчика виднелась гостиная: диван был разобран и разворошен, на кофейном столике стоял полный ассортимент вредной еды. А в прихожей злобного гостя встречала сама хозяйка квартиры и её «доставщик», и честно, Стасу совсем не хотелось думать о том, чем они тут занимались. Полно, он и так устроил себе изматывающую тренировку, насколько это было возможно в сжатом пространстве квартиры, чтобы выкинуть из головы тупые шуточки о сексе.
И вот опять!
– О, господин телохранитель, – пропела Регина, натягивая на лицо улыбку и хлопая глазками.
Вероцкий сильнее поджал губы. Лучше бы прикрылась, право слово. Крошечные джинсовые шортики и топик-бандо лишь создавали ощущение одежды, больше открывая, чем закрывая. На лбу Регины выступила испарина, влажные кончики светлых волос завивались, а по ключицам в сторону уютной ложбинки груди медленно стекала капелька пота. Весьма соблазнительно, если любишь…
Кхм, если любишь девушек, которые числятся любовницей одного мужчины, а сами под музыку пытаются оседлать другого. Ибо как иначе у «курьера» мог быть вид не менее непотребный: голый торс, напряжённые плечи, джинсы с расстёгнутым ремнём, встрёпанные волосы и шально блестящие глаза. Ещё не возбуждение, но – Стас готов был руку дать на отсечение, – парень более чем наслаждался тем, что происходило. До прихода сурового соседа-телохранителя.
– Регина Денисовна, вам хорошо слышно музыку? – тихо-тихо поинтересовался Стас.
– Что? – крикнула она, склоняя голову к плечу и ещё больше открывая вид на грудь и ключицы.
Стас вздохнул, прикрыл глаза, и показал на ухо. Кричать он не собирался. Смотреть на неодетую подопечную – тоже. Фигурой Бог – или пластические хирурги, – Регину не обделил, а это дерьмово сказывалось на либидо Вероцкого. Так что, открыв глаза, он уставился чуть выше её плеча, на хмурого молодого мужчину за спиной девчонки. Его вид вызывал только самые забавные ассоциации. Например, мысль о том, как приятно на душе, когда обломал кому-то хороший секс под музыку. Пусть даже слишком громкую и ни капли не возбуждающую.
Стас проследил за взглядом всклокоченного типа, замечая, как он смотрит на девочку-катастрофу. Ах, как смотрит… Хатико бы позавидовал.
– Что? – ещё раз крикнула Регина, явно не поняв толстого намёка с указанием на уши.
Что оставалось делать? Вероцкий просто схватил хозяйку квартиры за плечи и убрал с пути, а потом шагнул через порог, скинул ботинки и мимо «доставщика» направился в зал. Правда, тот попытался его остановить, но был подвинут с той же лёгкостью, что и Регина.
И тогда наступила блаженная тишина. Или от грохота у него окончательно атрофировался слух?
– Регина Денисовна, – вкрадчиво заметил Стас, когда отмершая соседка показалась из коридора, – я понимаю, что вы предпочитаете громкую музыку, но о соседях тоже иногда думать стоит. И если я по зову службы явился к вам сам, другие могут вызвать полицию.
Подопечная прищурилась, с вызовом глядя на него, и явно собралась ляпнуть что-нибудь невероятно глупое, но не успела. Её прервал полуголый курьер:
– Это и есть телохранитель? – усмехнулся он. – А Серж, случаем, не поскупился? Какой-то худой и низенький.
Стас ласково улыбнулся. Выглядит вроде бы взросло, а наивный – среди «соколов» редко водятся качки, в их гордой организации важна реакция и сила, а не мышечная масса. Растяжка, гибкость и умение владеть телом и оружием. Угроза настоящая, сокрытая, а не внешняя.
– Не поскупился, – ворчливый тон подопечной искренне его удивил. Впрочем, Регина не поскупилась на объяснения всё с тем же ворчанием: – Видела его пресс. Каменный. Не чета моему или твоему, Влад.
– Пресс ещё ничего не значит, – фыркнул названный Владом курьер.
Стас машинально спрятал имя в памяти, чтобы завтра попросить пробить по базе всех Владов, с которыми его подопечная может иметь связь. Столь же машинально Вероцкий отметил ревниво-оценивающий взгляд гостя Регины в его сторону и откровенно голодный – в сторону девушки. Не хочет оказаться подвинутым хотя бы на вторых ролях? Да он и не собирается никого двигать. Максимум – двигать самому прочь отсюда.
– Так что насчёт музыки, Регина Денисовна? Мы друг друга поняли? – поинтересовался Стас, делая вид, что не слышал их обсуждение.
– Поняли, Станислав, – выдавила она. – Музыки не будет.
– Вы всегда выбираете столь крайние меры? – Вероцкий покачал головой, подходя к полуголой девице почти вплотную. – Просто не включайте так громко.
Он даже искренне улыбнулся – ужимки ревнующего Влада были слишком забавны, – и спокойно направился прочь, собираясь хорошо выспаться перед завтрашним днём. Потом резко затормозил, вспоминая:
– Кстати, Регина, у меня ваш номер есть, запишите мой. Когда мне нужно будет отлучиться по делам, буду вам сообщать; но если срочно понадоблюсь – пишите или звоните, приеду максимально быстро. Сами понимаете, я тоже имею право на личную жизнь.
Он хотел удержаться, очень хотел… но не смог – смерил хозяйку квартиры насмешливым взглядом, не скрывая намёк: она-то знает только в личной жизни и веселье. Регина застыла, хватая ртом воздух и покрываясь красными пятнами, а потом торопливо схватила со стола огрызок бумаги и сунула Стасу вместе с ядовито-розовым маркером.
– Записывай, – проворчала она. – И иди наслаждайся личной жизнью, не мешай моей. Сегодня из дома выходить точно не собираюсь.
А потом вырвала из его рук едва записанный номер и вытолкала телохранителя за порог. Стас только усмехнулся: хороший вечер он соседям всяко сорвал, это же заново настраиваться надо, зато себе обеспечил. Сейчас смотается в магазин за едой (или даже ну его, в быстропит заскочит, за курицей, которой так аппетитно пахло в квартире Регины), потом домой за гантелями, чтобы форму не терять… Идеально.
-13-
Когда за Станиславом захлопнулась дверь – не без чужой помощи, – у меня подкосились ноги. Вот взяли и подкосились! Слава Богу, не при господине телохранителе, а то в который раз за день пасть перед ним ниц я бы не выдержала. Влад подхватил медленно оседающую сестру и бережно усадил на стоящий поблизости пуфик.
– Регин, всё в порядке? – обеспокоенно выпалил он.
Мой милый заботливый мальчик! Каким был эмоциональным ещё лет в десять, таким и остался в двадцать семь.
Я кивнула, старясь успокоить сводного брата. Да, конечно, в порядке, просто каждое явление – и вообще существование, – выделенного мне телохранителя действует подавляюще. Мы знакомы чуть больше суток, но этот Стас меня… ненавидит? Да, определённо. Он очень своевременно нанят и исправно исполняет свою работу, если б не он, я бы сейчас не беспокоилась о том, что поправлюсь, пожирая тонну роллов, курицы и пиццы, я бы вообще не беспокоилась о фигуре. А также о руке, которую оттяпало бы взрывом и о коже, потому что её было бы не спасти. Ладно, возможно, я утрирую, и всё обошлось бы меньшими повреждениями, но факт остаётся фактом. Во-первых, сегодня Станислав был полезен.
Во-вторых, он почему-то меня возненавидел. Не знаю, с какого задания его выдернули ради меня, но оно явно было более по душе суровому «соколу». На нелепую девчонку господин телохранитель смотрит со странной смесью отвращения, сочувствия, раздражения и злости. Словно я уличный котёнок, грязный, облезлый и умирающий от голода (забавное сравнение, когда лопаешься от количества съеденной еды), который случайно забрёл к Стасу в дом. Такого вроде бы жаль, хочется облегчить страдания бедняги, но – увы – за час незамеченного пребывания в доме котёнок успел нагадить в любимые ботинки, порвать дизайнерскую занавеску и перевернуть пару дорогущих хрустальных статуэток. Более того, у хозяина дома аллергия на шерсть и мочу: оставить кота, значит, обречь себя на муки. Легче прибить, чтоб животина не мучилась.
Когда тебя окатывают ледяным взглядом, явно несущим в себе подобный посыл, сразу становится дурно. Так что сравнение Станислава с гангстером не беспочвенно, как и с инквизитором.
– Всё в порядке, правда. Просто голова закружилась от энергетика, – выдавила я и усмехнулась: – Не привыкла к такой концентрации гуараны.
– Ага, конечно, именно гуараны, – хмыкнул Влад. Он опустился передо мной на корточки и заглянул в лицо. – Только вот не надо тут кваситься из-за какого-то зарвавшегося мальчишки, которому, заметь, платят, чтобы вёл себя с тобой обходительно.
Почему у меня не брат, а хитрый наблюдательный жук?
– Мальчишки? – развеселилась я. – Милый мой, по сравнению с ним мальчишкой выглядишь ты.
Влад в свои двадцать семь действительно выглядел максимум на восемнадцать. Обаятельный, синеглазый, высокий, с приятной фигурой… в нём были все задатки прекрасной модели и идеального актёра, а вот брутальной мужественности – ни на грош. Владику стоило бы пойти по стопам своей временной мачехи (моя мама продержалась с его отцом аж три года!) и блистать на сцене, но он выбрал другую сферу деятельности. В которой тоже работает на камеру и покоряет сердца малолеток обоих полов, но иначе… М-да.
– Я хорошо сохранился, – буркнул оскорблённый брат. Но, увы, на правду не обижаются.
– Ага, настолько, что тебе не продают спиртное, – окончательно поддела его.
Влад показательно надулся, но продолжил сидеть рядом. Нахмурился, подхватил мою ладонь, ласково перебирая пальцы…
– Ладно, в задницу твоего телохранителя, он нас обоих бесит, – наконец, выдавил брат. – Желательно в чужую, моя или твоя для этого не предназначены.
Я хрюкнула, сгибаясь от хохота, а Влад безбашенно улыбнулся. И мы продолжили упиваться своим кодом одиннадцать-шестьдесят-девять, решив, что пиццу и крылья можно ещё оставить на завтра, но вот роллы доесть нужно обязательно! Правда, музыку больше не включали, ограничившись ситкомом и хорошим настроением.
Отключились так же на диване, в обнимку, под очередную забавную серию. И мне снилось, как брат осторожно гладит меня по голове, перебирая волосы. Или не снилось?
***
Утро добрым не бывает. Хотя бы по той простой причине, что в «доброе» утро жёсткая, но восхитительно тёплая подушка в виде мужского плеча не сбегает от тебя ещё до рассвета, потому что жаждет «успеть запилить новый контент, пока соседи с новыми силами не взялись за перманентный ремонт». Это безбожно. Без-бож-но! И плевать, что Влад мой брат, а не парень, мог бы хоть маленько совесть поиметь и не будить спозаранку.
В итоге, уже в пять утра я валялась на разложенном диване, пялилась в потолок и не могла заснуть. В голове кружилась сотня мыслей, и ни одна из них не была хоть на грамм адекватной. Перед глазами проносились отрывочные кадры вчерашнего дня, в ушах грохотало, к горлу подступала тошнота. Взрыв – утреннее падение – стеклянная крошка на асфальте – Станислав, без доли раздражения обрабатывающий мне колени – покорёженная дверца автомобиля – танцы под оглушающую музыку – взгляд Влада – взгляд телохранителя, пристальный, ненавидящий – лёгкое, почти невесомое прикосновение к колену…
Я застонала, закрывая лицо подушкой, а потом решительно вскочила. Ладно, досплю днём, а сейчас надо заняться собой! У меня нет соседа с перманентным ремонтом, как у несчастного брата, зато есть кроссовки, спортивная форма, тонна калорий, усвоенная вчера организмом, и куча платьев, в которые ни за что не получится влезть, если продолжу в том же духе.
Через пятнадцать минут, наскоро собрав волосы в высокий хвост, подкрасив ресницы и сварив кофе (от энергетика, вообще-то, тоже бывает похмелье, а кофе… будем считать, что клин клином вышибают), я толкнула тяжёлую дверь подъезда и вышла на улицу. Было прохладно и свежо, в ветвях деревьев пели птицы, на траве сверкала роса, слабые лучи утреннего солнца ласкали кожу. И пустота, ни единого человечка – рай на земле.
Утренние пробежки я, человек со сбитым графиком, люблю только за это – за спокойствие и тишину безлюдных улиц. Ну, а ещё за возможность держать тело в тонусе и дышать свежим воздухом. Насколько в большом городе воздух вообще бывает свеж.
Я блаженно потянулась и присела на лавку. Сначала допью кофе, предусмотрительно налитый в одноразовый картонный стаканчик, а потом уже отправлюсь на пробежку по привычному маршруту: по дворам, потом вокруг квартала, через парк – и домой. После вчерашнего дня нервов и чревоугодия даже киоск «Подорожника» (забавной, но довольно вкусной пародии на Макдак) не будет манить ароматами.
Когда я решительно поднялась, собираясь сделать последний глоток и вышвырнуть стаканчик в урну, за спиной раздался вкрадчивый голос:
– Доброе утро, Регина. Неужели вы забыли, что я просил звонить, когда соберётесь выходить из дома?
Стоит ли говорить, что я от неожиданности выронила злосчастный стаканчик, заплескав остатками тёмной жидкости белые кроссовки?
-14-
– Я… – пробормотала я, опуская взгляд на кроссовки, и не нашла ничего более умного, чем констатировать факт: – Я вышла на пробежку.
– Я заметил, – кивнул Станислав. – Шесть утра и никакого чувства самосохранения.
– Но…
Именно в этот момент, стоя под пристальным, осуждающим взглядом золотисто-карих глаз и пытаясь оправдываться, словно нашкодившая школьница, я вдруг осознала: а какого чёрта? С чего вдруг мне необходимо перед ним оправдываться? Не позвонила, значит, не было нужды. И проглотив едва не сорвавшийся с губ лепет о том, что «не решилась будить так рано», я сглотнула и выпалила:
– Вот именно, шесть утра. К тому же, ты сказал, звонить не «когда соберусь выйти», а «если срочно понадобишься». Сейчас не понадобился. Какой идиот решит нападать в такую рань?
Господин телохранитель вздохнул, покачал головой и вновь уставился на меня. Классические инквизиторские черты вновь проступили на его лице, вызывая у меня ответный приступ дрожи.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом