Лилия засмеялась в кулачок. С любопытством осматриваясь в новом для себя пространстве, прошла в комнату с малышом. Увидев ребёнка, лежавшего в корзинке, она тут же подбежала и вынула его из пелёнок.
– Нужны чистые пелёнки, ползунки или памперсы. Я помою этого карапуза. А вы приготовьте полотенце и освободите стол для пеленания. Да… Ребёнок не может спать в корзине!
– Но у меня нет ничего!
– Как нет?
Лиля стала оглядываться по сторонам и тут же увидела в углу комнаты глубокое квадратное кресло с подлокотниками.
– Вот. Вот здесь он может временно спать.
Девушка ловко взяла младенчика под живот и, засунув под кран с тёплой водой, ловко обмыла его со всех сторон. В воздухе ещё носился слабый запах детских «какулек», но ребёнок был чист и доволен, как ангел. Стёпкино полотенце, белое как снег, ему очень шло. Что папашу совершенно не радовало. Он понимал, что совсем скоро этот предмет превратится в непрезентабельную детскую тряпку, и весь лоск холостяцкой квартиры с её стерильностью и минимализмом улетит ко всем чертям. Жизнь его превратится в ад!
– Вот она – цена блаженства!
Лиля, накидав для Стёпы список покупок, отправила молодого папашу в магазин и аптеку, а сама положила ребёнка в кресло, развернув его открытой стороной к стене, и побежала на кухню разведать, как обстоят дела с продуктами.
– А ещё молока, масла, хлеба… продукты купить нужно! – крикнула она, обнаружив, что в холодильнике шаром покати.
Степан что-то буркнул, типа: здрасти, приехали! Но конкретизировать свои претензии не стал. Испугался, видимо, что так удачно подвернувшаяся няня сбежит, так и не начав свой трудовой подвиг, из-за его неуместной жадности и меркантильности.
Лиле и правда очень хотелось выпить чаю с дороги и перекусить. Она только что сошла с автобуса и ещё ничего не ела. Мама буквально вытолкала её за порог со словами: «На месте поешь!»
Вот она и на месте. Произошло всё именно так, как она и сказала. Это же мама! Без магии не обошлось, иначе как могло всё пройти настолько гладко? И ребёнка принял, и Лилю моментально в оборот взял, не выясняя, кто она и откуда взялась именно в тот момент, когда ему понадобилась помощь!
Стёпа посмотрел на воду: поплавок мелко подрагивал. Он дёрнул удочку, и в воздух взвилась тонкая леска с мелкой рыбёшкой на крючке.
…Вот так всё и произошло. С тех пор Лиля жила с ними. Общие проблемы и проживание бок о бок, естественно, закончились так, как и должно было закончиться: спустя год они поженились.
Лиля всегда казалась Степану девушкой несколько со странностями. «Но зато красивая. И вообще… милая, добрая, заботливая. И наивная, как дитя… Только за это ей можно простить чёртов срач, когда она творит свои дизайнерские штучки. Но потом она убирается», – выдохнул он и поёжился. «А как Лавра прикрывает, буквально телом! У ребёнка всё из рук валится, предметы летают. Учителя постоянно жалуются на плохое поведение, вызывают родителей в школу. Ходит, конечно же, Лиля».
Много раз Степан настаивал, чтобы ребёнок называл её мамой, но она ни в какую: «Не мама я ему. Так будет нехорошо», – упиралась Лилия и называла Лаврушу братишкой. Он её соответственно – Лиля. Однажды прямо перед началом учебного года Степан с Лилей даже поссорились. Лавру пришла пора идти в школу, и Степан переживал, что жену отца сынишка на глазах у всех станет звать Лилей. Лишние сплетни, пересуды, но Лиля поставила себя жёстко: или расстаёмся, или… Они разругались и сутки не разговаривали. Больше Степан не выдержал.
Лавр вообще не понимал, в чём причина спора. Ему хватало любви и заботы. Совершенно без разницы, как назвать Лилю, главное, чтобы она была рядом. Мама? Он слышал, что так бывает. Мало ли… С детства ему было страшно спрашивать отца, что приключилось с мамой. Вдруг отцу станет больно?..
…Рыба клевала, но сосредоточиться на рыбалке Степан не мог. Он чувствовал: вот-вот что-то произойдёт. Вдруг стало очень тихо. Ни плеска воды, ни песен сверчков не стало слышно. И только невдалеке, на поляне, где в палатке спали Лавр и Лиля, что-то неожиданно звякнуло.
– Котелок?
Почти сразу он услышал звонкий девчоночий смех. Прерывистый, словно во время игры в догонялки.
Степан приподнялся и, хватаясь за кустики мяты, стал взбираться по сухому глинистому склону. В воздух поднялся терпкий пряный аромат, а глаза тут же уловили движение. Он увидел девушек и девочек в цветочных венках, весело снующих босиком среди палаток и рюкзаков. Лагерь, посапывая, спал глубоким сном.
Протирая глаза, из палатки на четвереньках вылез Лавр и, вылавливая глазами из хоровода Лилю, попытался окликнуть её, но она никак не реагировала, резвясь, словно лесная нимфа в кругу подруг.
– Если задуматься, то всё так и есть. Теперь всё по-настоящему сходится, – шептал себе под нос Степан. – Появилась неожиданно, влюбила в себя и Лаврушу братишкой зовёт…
К палатке подбежала девчушка и подала Лавру руку. Они были очень похожи друг на друга, как однояйцевые близнецы. «Огошеньки! Неужто, я многодетный отец? Она одна или ещё в нашем колхозе прибудет?» – удивился Степан.
Девочка взяла Лавра за руку и повела в сторону леса, что-то рассказывая. У самой кромки, на поваленном дереве, сидела Она. Его прекрасная фея.
Степан тут же забеспокоился за сына и, ни секунды не мешкая, спотыкаясь о кочки, направился к ней.
– Ну вот и свиделись, Лавруша. Сыночек, – сказала фея и распахнула Лавру свои объятья. Мальчик, не раздумывая, подбежал и обнял её. К ним присоединилась и девчушка, забравшись матери на колени.
– Лавруша, а ты с нами останешься или снова к людям уйдёшь? – поинтересовалась девочка. Лавр вопросительно глянул на отца.
– А папа разрешит?
– Папа не разрешит! – грозно ответил запыхавшийся Степан.
– Степан, что сердитый такой? Виолку испугал, – она указала глазами на дочку.
– Пап, Виолка утверждает, что она моя сестрёнка. Это правда?
Степан нагнулся к девочке, глядя ей в глаза.
– Иди-ка ко мне, – он протянул к ней руки, и Виолка смело шагнула вперёд. Лавр засмеялся. Он совсем не ревновал, даже когда увидел на лице Степана слёзы умиления.
– Как тебе моя старшая дочка Лилия? – пристально посмотрела фея на Степана. Степан не хотел показаться дураком и сделал вид, что давно обо всём догадался.
– Не идеал.
– Ой ли! Мои дочери все как одна идеальны. Вот только незадача: всё чаще девочки-берегини рождаются без волшебства. Раньше это было бы просто невозможно, а сейчас пять моих дочерей живут в мире людей. Те крохи волшебства, с которыми они рождаются, не могут защитить их, спрятать в магическом мире. А знаешь, Степан? Лилия сообщила мне очень хорошую новость: Лавр проявляет способности к магии!
– Неправда.
– Правда, любимый, – пропела Лилечка, подкравшись к нему сзади. – Ты дома редко бываешь, а я знаю про Лаврушу всё!
– Так вот! Не взыщи. Заберу я его у тебя!
– Эх ты, какая шустрая! Взять, потом отнять – для тебя, как нечего делать. А кто сказал, что я отдам?
– Стёпушка, Лавр не сразу от нас уйдёт. Только когда ему шестнадцать исполнится, а я тебе ещё ребеночка рожу. Хочешь?
На лице Степана мелькнула улыбка, но он спрятал её и снова стал ни на шутку серьёзным:
– В шестнадцать он уже сам решать будет. Да, сынок?
– А то! Мама, а можно к тебе в гости приходить по воскресеньям?
– Я буду рада тебя видеть всегда. Если папа согласится брать тебя с собой на рыбалку?
– Пап!
– Поговорим дома, – ответил ему Степан и стал оглядываться. У реки зашевелились тени. – Похоже, родичи очнулись?
– Нам пора, сынок, – сказала лесная берегиня, поцеловав Лавра и Лилию на прощанье. Берегини превратились в тени и растаяли в ночной мгле.
– До встречи-и-и, – звучали слова, словно колокольчик вдали.
Степан обнял Лавра и Лилю, словно боясь, что и они растают вместе с утренним туманом, и зашагал к палаткам, загадочно улыбаясь своим мыслям.
Химкомбинат
Лилия ворвалась в дом, задыхаясь, скинула туфли, разлетевшиеся в разные стороны по коридору, и, шаря глазами в поисках Степана, закричала:
– Стёпа! Стёпушка! Ты дома? Где ты? Где ты прячешься? – обшарила комнату сына, кухню, заглянула в спальню и вдруг услышала шум воды в ванной. Степан должен быть дома. Она точно это знала. Буквально два часа назад они созванивались, и он предупреждал, что к четырём вернётся домой, если ей что-то будет нужно.
Лиля бежала домой так, что асфальт плавился под подошвами её миниатюрных босоножек. Нужно было переодеться, перекусить и лететь дальше на объект, чтобы вредный заказчик видел, как она усердно работает, сопровождая каждый этап проекта «от» и «до».
На самом деле и правда не мешало лишний раз убедиться, что рабочие правильно устанавливают камни и арки в «японском» садике.
– Стёпа! – она распахнула шторку душевой кабинки и почувствовала, как тёплые капли душа накрыли её и, мягко барабаня по телу, заструились бурными потоками в декольте и устремились дальше: сквозь пояс на юбке в трусики, стекая по ногам на пол. – Тёпленькая пошла…
– Понимаю… Что с тобой?
– Выходи! Срочные новости! – на ходу скидывая мокрые вещи и вытираясь стянутым со змеевика полотенцем, кинула Лиля и исчезла, подпрыгивая на одной ноге.
Когда он зашёл в спальню, она переворачивала содержимое шкафа в поисках рубашки:
– Ну где же она?
– Не эта?
– Чёрт! Вернусь, приберу. Честное слово, обещаю.
– Надеюсь на это. Не стоит подавать плохой пример ребёнку. Что ты хотела сказать? Вломилась, как необузданная дикарка на званый обед.
– В Лисьем Бору хотят строить химзавод. Узнала сегодня в архитектурно-проектном бюро. И даже карту застройки видела! Обсуждали, насколько далеко от Земляничного озера нужно отнести территорию завода. Так вот, главный инженер утверждал, что озеро – вещь просто необходимая для химзавода и может сгодиться для тестирования очистной системы. Представляешь? Они что, хотят, чтобы берегини тестировали сточные воды?
– Ты уверена?
– Можешь на этот счёт переговорить с братом. Откуда, думаешь, я узнала? Он в команде проектировщиков. Но выбор территории от него никак не зависит! Позвал меня в свой офис чаю попить. Пока чай пила, слушала, о чём они говорят. А потом, когда они расходиться начали, заглянула в карту. Меня чуть Кондратий не хватил!
– И что теперь?
– Завтра же поедем к Синеоке! Без неё этот вопрос никак не решить. Она в первую очередь должна узнать!
***
Стёпа с Лилей уже давно планировали отпуск, да работа не отпускала. Частные конторы не охочи давать сотрудникам время на отдых: «Пока ты отдыхаешь, денежки – тю-тю!» – говорил Лиле Семён, который взял её без опыта работы и научил всему с нуля сам, пока их компания ещё только выходила на рынок ландшафтного дизайна и состояла всего из трёх человек: двоих сотрудников и Лили. Стёпа уговорил одноклассника взять её. Уверял, что Лиля разбирается в цветах и травах лучше, чем кто-либо. И не ошибся. А как же ещё? Она же лесная нимфа! Пусть без магии, но всё же!
– Сгоняем на выходные? Вы с Лаврушей на рыбалку, а я старые времена вспомню. У Семёна я уже отпросилась. Тебя, я думаю, отпустят без проблем? Как-никак ты не среди недели отпрашиваешься, а на субботу и воскресенье.
– Хорошо. Сейчас буду звонить. Ты во сколько вернёшься? Мы планировали вместе фильм посмотреть.
– Какой уж тут фильм! Сердце не на месте! А вообще до места часа три. Контролирую проект в коттеджном посёлке за аэропортом. Час туда, час обратно, час там. Не меньше, думаю. Нужно показать заказчику, что всё под контролем. Бригада целиком из узбеков…
Стёпа хмыкнул:
– Узбеки – узбекам рознь. На кого нарвёшься.
Сам он предпочитал работать с проверенными людьми. В большинстве своём узбеки трудолюбивы и аккуратны.
Лиля переоделась и вместе со Стёпой перекусила ещё вчера приготовленной холодной говядиной со свежими овощами. Крошить салат было некогда, и она просто порезала овощи дольками: помидорки, огурчики, свежую капустку, красиво бросила между ними салат и курчавые листья сельдерея.
– В животе как раз салат получится, – усмехнулась она, жуя.
– Лентяйка! А гарнир где?
– Гарнир – хлеб! Те же углеводы, – она развела руки в стороны в немом вопросе, засунула последний листик салата в рот и заторопилась к выходу. – Помой, пожалуйста, тарелку… – крикнула Лиля, и дверь за ней захлопнулась.
Через час домой вернулся Лавр.
– Я дома, – промычал он, входя и бросая вперёд объёмистую спортивную сумку. Сумка прокатилась по ламинату и достигла открытой двери кабинета Степана. Уловив боковым зрением движущийся предмет, папаша оторвался от бумаг и, взирая на сумку, наконец-то сообразил, что сын вернулся с тренировки. Иногда, глубоко уйдя в работу, он не обращал внимания на внешние раздражители, и нужно было хорошо постараться, чтобы тебя услышали и увидели.
Лавр заглянул в кабинет, если так можно было назвать тесное помещение два на два метра, отвоёванное у спальни. Ради него пришлось отказаться от гардеробной.
– Пап, умоляю, давай сменим мне имя! Ну не могу я!
– Греческое имя. Чем тебе не нравится? Его выбрала мама.
– А ещё мама хотела, чтоб я Нарциссом был, помнишь?
– Не помню. Нарцисс не русское имя. Больше как арабское, что ли? Нарцисс-Наргис. Певец такой был Пьер Нарцисс. Шоколадный заяц… ха-ха. К тому же это имя нарицательное. Не, точно не вариант. А Лавр звучит вполне мужественно. По-христиански.
– Ага! По-христиански! Мужественный, говоришь? Как лавровый лист. Мужественней некуда. Только почему-то меня все Лаврушкой зовут.
– Ну так Лиля тебя тоже Лаврушкой зовёт. В чём разница?
– Ни в чём! Из её уст это звучит по-другому. К тому же она говорит не Лаврушка, а Лаврушенька. А иногда – Лав! Сечёшь?
– Ай лав ю-ю-ю, – затянул Степан. – Секу! И как же ты хочешь называться? Учти, имя должно быть растительным.
– Но я же не растение!
– Так мама желает, понимаешь! Давай смотреть в интернете. Лавр, Милий, Орен?..
– Что это? Люди совсем с ума посходили!
– Флореан?
– Я же не кентавр из «Гарри Поттера!»
– Джуниперро?..
– Издеваешься?
