Ольга Гедальевна Марголина
Как прекрасен этот мир
© О. Г. Марголина, 2016
© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2016
* * *
Красота спасет мир
Солнечный мартовский день. Вековые деревья образуют строгие аллеи, за которыми ряды подстриженного кустарника. Земля почти сухая, по аллеям медленно прогуливаются мамаши и бабушки с колясками. Я прошла с палками из конца в конец по двум длинным аллеям, чуть устала и присела на одну из чистых скамеек отдохнуть. Мысли в голове самые благостные.
Вспоминалась дача и любимый садик. Пожалуй, надо пересадить пару деревьев и обязательно купить несколько кустов крыжовника вместо уничтоженных старых. Ох, а про цветы совсем забыла! Часть многолетников откопаю дочке, у нее их маловато, пусть ребята радуются! Лиловые и сиреневые клематисы и обязательно пионы.
– Скажите пожалуйста, «Арткафе» в какой стороне находится?
– Идите прямо по этой аллее в сторону Невы. Вы уже недалеко.
– Спасибо.
Молодая пара отошла от меня, а мысли от цветов, перенеслись к понятиям общим. Грубость несовместима с красотой, С красотой совместима только доброта. Если бы каждый человек вокруг себя решил помочь природе расцвести? И заодно решил бы помочь ближнему увидеть красоту? То есть, немножко ее ПРИумножить или, если позволяют возможности значительно ее ПРЕумножить? Что бы произошло в мире? Фантазия моя разыгралась…
Вдоль гладких асфальтовых Российских дорог множились бы красивые современные домики, территория за низкими прозрачными оградами сверкала бы чистотой. Именно за прозрачными, а не глухими заборами в два человеческих роста…
В городах выросли бы новые скверы и парки, чистые и ухоженные. В них бы прогуливались вежливые улыбчивые люди, «Бабуля, вам помочь перейти по мостику на другую сторону?» «Девушка, давайте, донесу тяжелую сумку!»
По основным телевизионным каналам улыбчивые телеведущие сообщали бы новости о возникающих в разных уголках России приятных новшествах.
«Фирма, реализующая проект „Новая Голландия“ в Петербурге, сэкономленные сто миллионов рублей направила на строительство спортивной базы при детском хосписе „Вера“».
«В Карелии, по примеру Хабаровского края, ввели в эксплуатацию тюремный корпус с двухместными номерами…»
«Калужская область по поголовью коров обогнала Австралию, а по надоям молока от каждой Буренки – Израиль».
«Пять птицеводческих предприятий Ленинградской области обеспечили мясом куры и индюшатины все Европейские области России, и это еще не предел».
«Чиновники Владивостока безвозмездно в кратчайший срок оформили новых девять строительных организаций по производству коттеджей».
«На канале Россия с 1 января по рабочим дням в 20.00 вводится программа „Изучаем этикет“.»
«Ко дню полиции в Мосгорсуд переданы 133 дела по борьбе с коррупцией, числившиеся последние годы „висяками“. Рассмотрение будет назначено на ближайшее время. На заседания приглашаются все желающие.»
«В воскресенье в новой политической программе „Удивительное рядом“ за круглым столом соберутся политологи, представляющие коалицию российских оппозиционных партий. Мирный конструктивный ход беседы гарантирован».
Неужели все эти строки навеял весенний Летний сад?
В новой квартире
– Можно пригласить к телефону Ирину Юрьевну?
– Слушайте, вы мне надоели! Здесь нет никакой Ирины Юрьевны! Сколько раз говорить?!
– Вы ее знаете?
– Не знаю, и знать не хочу! С кем я разговариваю? Представьтесь!
– Банк «Русский кредит». Давно у вас этот номер телефона?
– Десять лет! А давно у вас мой номер??
– Ирина Юрьевна дала нам контактный номер в январе этого года.
– Мне вас жаль, но она вас надула. И не вас одних. Мне пять месяцев звонят разные банки.
– Я разговариваю с Александрой Голицыной?
– Ни в коем случае!
– Позовите ее к телефону. С вами на связи представитель банка «Ренессанс».
– Не подумаю. Это частная квартира, здесь Александра не живет.
– А вы давно здесь живете? Она дала нам свой контактный телефон.
– Слушайте, я вашим представителям неоднократно поясняла, что вас надули. Нет в моей квартире Александры. Где находится ваш банк?
– В Москве.
– Ничего себе!!!
– С вами говорят из банка «Ренессанс» Можно пригласить Голицыну?
– Ох, опять вы! Не туда попали.
– Давно у вас этот номер телефона?
– Десять лет, а у вас?
– С января.
– Вычеркните мой номер из своего списка.
– Чтобы мы вычеркнули номер телефона, вы должны оставить заявление в нашем офисе.
– В Москве?
– Можно в Петербурге.
– Пригласите Ирину Юрьевну.
– Она умерла.
– Как умерла? Вы шутите?
– Не думаю.
– Она здесь жила?
– И не жила.
– Вы с ней знакомы? Откуда вы знаете, что она умерла?
– Не знаю, но мне сказали люди, которые ее разыскивают, как и вы. Она у них набрала денег и скрылась. Не звоните больше.
Удивительные звонки повторялись регулярно и меня, человека довольно спокойного, совсем неагрессивного, доводили до бешенства. А начиналась эта история, пожалуй, что обычно.
Квартира на первом этаже дома, непосредственно под моей, как и большинство в историческом центре Петербурга была коммунальная в ужасающем состоянии. Дом, построенный в 1823 году, с тех пор не подвергался капитальному ремонту. Дырявые трубы, прогнивший пол, в трещинах и мокрых пятнах потолок, рассохшиеся двери, на скорую руку самодельная ванная комната. В кухне одна из жилиц ежедневно жарила блины без масла, в результате закоптила стены почти до черноты. Травмированные ее психическим расстройством остальные квартиранты ругались между собой, о ремонте даже думать не могли. Наконец, бог услышал их молитвы, призвал больную женщину к себе. Остальные немногочисленные обитатели настолько ненавидели свое жилище, что единодушно решили его продать и разъехаться куда глаза глядят. Скоро сказка сказывается, но не скоро дело делается. И они и риэлтеры понимали, что продать эту квартиру площадью более 100 квадратных метров будет невероятно сложно. Так и случилось. Желающих купить недвижимость в историческом центре Санкт-Петербурга напротив Летнего сада было немало. Они приходили, смотрели, спрашивали, задумчиво качали головами, обещали подумать и исчезали навсегда. Проходил месяц за месяцем, зима сменила осень, весна – зиму, в это время появлялись новые дефекты крыш и труб. Квартиру на глазах изумленных покупателей заливало сверху и снизу, скрыть это было невозможно. Соседка поясняла мне ситуацию с заплаканными глазами.
– Пришлось уехать из этой проклятой квартиры. Я живу у гражданского мужа, за городом. Трачу на дорогу в свое учреждение по два часа.
– А дети где? Я их вижу очень редко.
– Сын нашел работу в Петрозаводске, живет в общежитии. Семья дочери на грани развала. Они ругаются из-за того, что зять отказывается ежедневно затыкать дыры и подставлять тазы. У дочери на руках двое маленьких детей, они болеют, дочь на время переехала к свекрови. Словом ужас! Цены снижаем, а толку нет. Никто не хочет тратить миллионы за предстоящий капитальный ремонт.
И вот однажды осенью…
– Ольга, поздравьте нас! Нашелся покупатель, кажется, мы разъедемся, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.
– И кто же этот герой?
– Представляете, бизнесмен с Северного Кавказа, наверно, хочет продвинуть свой бизнес в Питер, денег не пожалел.
– Ну, желаю счастья!
Бизнесмена я не видела, признаюсь честно. В начале декабря, в день рождения покойного мужа я ждала к обеду друзей. Чуть раньше назначенного времени в дверь позвонили. Кто бы это так рано? Перед дверью стояла пара незнакомых мужчин.
– Мы пришли вас предупредить, что начинаем ремонт в квартире под вами. Будет шумно, грязно, но иначе нельзя.
– Вы кто? Сегодня начинаете?
– Мы представляем строительную фирму, работаем по договору с хозяином квартиры. Сегодня оценим ситуацию, завтра начнем.
– И сколько может продлиться ремонт?
– Думаем, не менее полугода, может больше. Квартира в плохом состоянии.
– Я знаю. Но неужели вы так долго будете нам мешать?
– Мы вас предупредили. До свидания.
Ремонт длился не шесть месяцев, а все девять. За этот срок, как известно из двух клеток образуется эмбрион, который затем становится человечком. Нижняя квартира за это время из коммунального ужас-ужаса постепенно превращалась в модерновое жилище XXI века. Хозяин ее для меня оставался неизвестным. Его интересы представляли другие люди, мужчина – прораб, женщина – риэлтер. Они учитывали пожелания: греметь с 9 до 23 часов, мешки строительного мусора выгружать через окно, оставить проход на лестнице. Тройка рабочих, целыми днями трудившихся в пыли и грязи, у меня вызывала уважение. Летом к привычным действующим лицам прибавилась еще одна. В очередной раз в дверь позвонили.
– Кто там?
– Откройте, пожалуйста. Я ваша новая соседка.
– Наконец-то появились владельцы квартиры № 2. Я знаю, что ее купил бизнесмен с Северного Кавказа.
– Это мой муж Олег. Но он живет и работает в Нальчике. А я живу здесь и слежу за ремонтом. Меня зовут Ирина Юрьевна, можно просто Ирина. А как к вам обращаться?
Я представилась и пригласила молодую симпатичную даму зайти.
– У вас хорошо, не то, что в других квартирах по нашей лестнице. Приглашаю зайти и посмотреть, как мы отделали свою. Да, доложу я вам, работа была проделана колоссальная. Она еще не закончена, мои задумки не все осуществлены, но я оптимистка.
Ирина мне понравилась. Высокая, стройная с гладкими длинными темными волосами, чистым интересным лицом без макияжа и приятной улыбкой, она вызывала доверие и желание поддерживать возникший контакт. На следующий день она пришла с очаровательной девочкой.
– Знакомьтесь, моя младшая дочь София. София, дай руку О.Д.
– Да какая же она София, просто Сонечка.
Сонечке было шесть лет, восточная, как из сказки, девчушка с вьющимися длинными волосами, черными большими глазками, худенькая и очаровательная. Она робко улыбалась незнакомой тете и в присутствии разговорчивой мамы предпочитала помалкивать.
– У Сони есть старший брат, он заканчивает школу и живет с папой в Нальчике. В Петербург переезжать не хочет. А Соню я уже устроила в элитную школу недалеко от дома, за ней будет приезжать машина – отвозить и привозить.
Ирина рассказала, что во время ремонта всю зиму мама с дочкой жили в отеле, который находился на этой же улице неподалеку. Удивило меня только, что из отеля она подъезжала к дому на машине. Я каждый день на работу проходила это расстояние за три минуты. Перед их уходом мы обменялись номерами мобильных телефонов.
На следующий день, только я успела, вернувшись с работы пообедать, позвонила Ирина и пригласила зайти посмотреть квартиру. Признаться, я не только не узнала помещений, но даже запуталась в планировке, настолько она стала незнакомой. Хозяйка квартиры, видя мое изумление, весело смеялась.
– Чувствую, что вы ничего не узнаете. Мы все перестроили, даже некоторые стены подвинули и все трубы заменили.
– Разве можно менять стены без согласования?
– За хорошие деньги все можно. К тому же мы не очень шли против общих строительных норм и правил. Разве я не говорила вам, что я юрист с большим стажем, законы и подзаконные акты знаю, как свои пять пальцев, – она со смехом показала пятерню, – осталось утрясти вопрос со входом.
– С каким входом?
– О. Д., садитесь, выпьем кофейку, и я вас посвящу в свои планы. Извините, у меня пока не на что садиться, вот вам единственный стул, а я постою. Пока не привезли с фабрики кухню, кофе налью из термоса, вот конфетки лучшие в Питере, угощайтесь! Люблю, чтобы все было по первому разряду. Так вот, не удивляйтесь, я хочу сделать выходную дверь из квартиры прямо на улицу.
– Как на улицу? Не на лестницу, как у всех?
– Именно. Лестница мне не нравится, грязная, ходят все кому не лень, восточные ребята на третьем этаже живут, вас даже грабили, я слышала. Хочу, чтобы меня никто не касался, я уже заявила о своем желании в ЖЭУ, думаю у них возражений не будет.
Признаться, желание Ирины повергло меня в шок. Сразу вспомнились южные домики, дачные особнячки, в них вход устраивается непосредственно из палисадника или с зеленой в деревьях улицы. Но отдельный вход не в офис, а в квартиру в центре Петербурга на узких тротуарах, вдоль которых стоят машины? Невероятно. Из подворотни знаю, но никак не с улицы, это что-то новенькое. На следующий день я позвонила домоуправу, моей доброй знакомой тоже молодой, и тоже Ирине, которая знает проблемы нашего старого дома и этой квартиры не понаслышке. Ее реакция была решительная:
– Ни за что не позволю этой наглой дамочке делать все, что она хочет. Без согласия жильцов дома она не имеет права перекраивать несущие стены и вырубать в них двери. Я не подпишу ее бумаги, а вы должны собрать подписи соседей, что не согласны с ее планом. Договорились?!
Соседи не поняли выпендреж приезжей и подписали петицию, домоуправ не дала разрешения. Через несколько вечеров Ирина позвонила мне по мобильному телефону и взволнованным голосом спросила:
