Читать «Бухенлирик. Проза, стихи из прозы, поэзия и снова проза. И так 10 лет.» — Зосима Тилль онлайн
Страница 5 из 16
Чудо-сказками полон был он.
Удивительные видения
Окружали со всех сторон.
Ход истории, стук копыт,
Печь, огонь и металл кипит.
Лай собак и клёкот птиц,
Рукодельная, песнь девиц.
Наковальня, подкова, седло,
Кони, шёлк, гончара ремесло,
Запах хлеба и ряд столов,
Астрономия, книги, стекло.
Песни, музыка, звон мечей.
Перья, письма, шёпот врачей.
Опыт делает нас мудрей…
А вокруг только ширь полей…
Запах прошлого неуловим,
И тот мир не будет чужим.
Паладин, пилигрим, я за ним…
Мне приснился мой Аркаим.
Писали огни, да на бархате ночи…
Писали огни, да на бархате ночи,
Рассказы про странных, забытых людей.
Ах, как же они к этим играм охочи —
Следят за унылыми. И без затей
Всё пишут и пишут. Совсем недлястольно,
А в красках и лицах слагают о том,
Что лысый добряк дал пятак добровольно,
Что хмурая женщина белит свой дом.
Что гонят того, кто рифмует закаты,
А он поднимается раньше Миров.
Слова в тех историях так угловаты.
И сплошь многоточия меж облаков…
Уж если писать, то лишь истину света —
Про то, что лирический знает герой…
И пусть легкомысленно-зябко одета…
И так же в душе. Что, увы, не впервой…
Писатели судеб, зачем голословно?
Вас снова погасят в назначенный час.
И ночь проживу с вами вновь подмосковно…
Среди одиноких до срока террас…
Инструкция. Прятки
Унылое лето на школьной тетрадке
Туманом напишет: «Инструкция. Прятки»
И станет «водить».
На стёклах укажет какой номер хода —
Наверное, на руку эта погода…
И всё может быть.
И ржавь покрывает пустые качели —
В фаворе дожди, их подруги – метели,
И нет детворы.
Вокруг только лужи с намёком на море,
Расплакались буквы на ветхом заборе,
Пустые дворы.
И ищем мы что-то – всё чаще ответа:
«Неужто обидели милое лето?»
И зонты в руках.
До срока на полку рецепты солений,
Не балует пенка от разных варений…
И тьма в облаках.
День новый начав, по инструкции, точно
Из шкафа кашне, да на плечи и срочно.
Вселенская грусть…
Надежда на то, что в заветной тетрадке,
Прочтём на оставленной в ней же закладке:
«Я скоро вернусь!»
Не прощаюсь, неон – завтра буду!
Продолжение света – тончайшая тень,
Что ложится на снег откровенно.
Завершится неоном разряженный день —
Разделяя всё попеременно.
Как котёнок слепой притаится у ног,
Полусветом неспешно играя,
Перекрёсток нехоженых мною дорог…
От земли и до неба – чужая.
В этот метр с небольшим помещается мир,
Пусть он странный, но чистый и зрячий.
Появилась из племени славных транжир,
Серебра не считавших. Бродячий
И бесславный, зачем-то придуманный род,
Что лелеет ответы на стёклах.
И тревожит усталость болотистых вод —
Ищет смысл в фолиантах поблёклых.
И, быть может, вдали чья-то хлипкая тень
Утонула в снегах безвозвратно…
Приласкаю котёнка – начнём новый день…
Первый след ставлю так деликатно…
Вдруг пойдут по нему и другие миры —
Равносильно нежданному чуду…
Вот и тропка. Но чья? Выхожу из игры…
Не прощаюсь, неон – завтра буду!..
Ода фарисейству
Бар затих. Иду на мостовую.
Кланяюсь дверному косяку,
Вряд ли где найду ещё такую,
Что случилась на моем веку.
Так меня мутило середь ночи,
И Земля вертелась на оси.
Если только можно, Aвва Oтче,
Посошок ты мимо пронеси.
Но она была такой упрямой —