Страница 5 из 6
«Обход? Зачем? Кажется, специально по стене натыкали сигнализаций, чтобы освободить преподов от дежурства».
«Ага. Но кто же знал, что на территории академии найдут следы…»
«Следы? Чьи следы?»
«Не слышали? Вся академия кипит! Огромные следы. Волчьи…»
«Чего несешь?»
«Да спроси у кого хочешь! Ладно бы просто волчьи. Говорят, намного крупнее. Такие только у матерых людоедов бывают».
«Не бойся Дори, раз пока никто из студентов не пропал, значит, еще никого не съели…»
«Тьфу на вас. Как же вы все-таки к себе попали?»
«Соседи оказались понимающими и приложили массу усилий, чтобы дотянуться до фигурки и размотать лестницу».
«Повезло, что под нами живут мировые парни».
«Вот, значит, как», – мелькнуло у меня. И в этот момент я поняла, что банально подслушиваю чужие мысли. Лезу в личные дела, совершенно не касающиеся ни меня, ни тем более учебы. Мне захотелось надавать себе пощечин. Я низко склонила голову, чтобы нечаянно не бросить взгляд на кого-то из студентов или преподавателей, и вылетела из столовой, забыв про завтрак.
Линзами пользоваться только на уроках! Только для учебы! Как же так? Я соблазнилась их возможностями уже на второй день. В личных целях. Какой позор!
Я бежала по коридору и кляла себя беспощадно. Больше никогда! Ни за что! Я должна помнить про личное пространство, на которое имеет право каждый человек. Читать чужие письма или дневники стыдно, а уж мысли… Мысли!
Я просто отвратительна!
Друзья? Или хотя бы приятели? Я смела о них мечтать? Если раньше я была недостойна дружбы одаренных из-за финансового неравенства, то теперь и о моральных качествах нечего говорить. Ненавижу себя! Ненавижу! Невероятная гадость. Даже собственной благосклонности не заслуживаю.
С этого дня я пообещала себе максимально сосредоточиться на учебе. Передо мной стояла цель – родители должны мной гордиться. И я ее достигну. Все остальное неважно.
Линзы я носила с собой и надевала после завтрака в уборной, на время обеда снимала, и снова пользовалась бесценным артефактом до самого окончания занятий. Мои отметки отныне резко пошли вверх. Успеваемость радовала, не ограничиваясь профильными предметами. Небеса, пошлите удачу тому, кто сделал волшебные линзы!
Разумеется, я сохраняла крайнюю осторожность. Напролом шла лишь тогда, когда не сомневалась в полной безнаказанности. На практических работах по телепатии демонстрировать, что прекрасно обхожу защитные барьеры преподавателей, даже и не думала. Подобное считалось невозможным и от студентов, само собой, не требовалось. Я и не выставлялась.
В коридорах передвигалась перебежками, не поднимая глаз, да и вообще старалась без особой необходимости не пялиться ни на кого. Мою совесть немного успокаивало то, что я придерживалась придуманной для себя этики. Но не настолько, чтобы ходить с гордо поднятой головой даже в те моменты, когда линзы лежали в контейнере.
5. Мстислав
– Не пойму, почему историю с мифическим волком до сих пор не замнут? – возмущалась Дори, яростно бултыхая в супе ложкой. – Два месяца прошло! Как сказал Мстислав, никого же не съели! Заметьте, до сих пор!
– Причем здесь съели или нет, академия по мнению руководства в опасности, – пояснил Яромир и пожал плечами, мол это само собой разумеющееся.
– Просто ректорша трусит, – сделал вывод Виктор, ухитряясь разговаривать с полным ртом.
– Конечно, трусит, – согласился Яромир, – она отвечает за жизнь и здоровье студентов.
– Смехота, – фыркнул я, тоже недовольный ужесточенным контролем, – следы появляются днем, а патрулируют вокруг замка ночью.
– Ночью интереснее, – усмехнулся Виктор, – страшнее, и атмосфера мистическая, загадочная.
– Скоро весенняя рыбалка, а мы и носа высунуть из-за забора не можем, – продолжала ныть Дори.
– Даже не думай… – собрался произнести нравоучительную речь Виктор, в ужасе, что мелкую снова придется вытаскивать из какой-нибудь передряги, но я вовремя остановил его, наступив со всей дури ему на ногу под столом. – Ууу.
Виктор повернул ко мне лицо. Я глазами велел замолчать и указал на Яромира. Как обычно, друг понял меня без слов – теперь пасти мелкую не наша забота, парень Дори прекрасно позаботится о любимой.
– Порыбачить и летом можно, – попытался утешить ее Яромир, ласково поглаживая по тыльной стороне ладони.
– Ничего ты не понимаешь! – возмутилась Дори. – Весенняя рыбалка – это особенное мероприятие! Когда в долине распускаются цветы и вода в озерах теплее парного молока, в горах начинает таять снег, реки становятся переполненными, бурными. Рыба в это время приходит в себя от зимней спячки. Да что там! Она становится просто бешенной! Вместе с потоком вод идет рыбная лавина. Это – нечто! Можно ловить прямо руками…
По мере возбужденного рассказа Дори глаза Яромира все сильнее округлялись. Наконец он не выдержал:
– Ты собралась ночью в разлив реки ловить взбесившуюся рыбу голыми руками?
– Будет весело!
– Весело? Наверное! Особенно, глядя на меня, пытающегося в темноте проследить за тем, чтобы ты не утонула.
– Следить? Вот еще! Мы с тобой зарегистрируемся командой и наловим больше всех…!
– Пожалей меня, – простонал Яромир. Он уронил лицо на скрещенные руки, сложенные на столе.
– А? Что? – Дори недоуменно захлопала ресницами.
– После последнего купания в озере с санями не думаю, что смогу себя заставить залезть в открытый водоем, – признался Яромир.
– Яречка-а-а-а… – проскулила мелкая. Слова возлюбленного проняли Дори почище любых внушений. – Извини.
– Давай лучше пойдем пускать венки на озеро, – предложил Яромир сникшей девчонке. – Тоже ночью. Красота неописуемая.
– Давай, – согласилась Дори и зарделась.
Я бросил самодовольный взгляд на друга: видел, как Яромир отлично справляется с сестренкой? Тот в ответ показал поднятый вверх большой палец и добавил:
– И мы с Мстиславом с вами.
– Что??? – переспросили мы втроем.
– А что? Мы тоже любим романтику, – заявил Виктор и обнял меня за плечо.
Решил подзадорить сестренку? Я за! Поэтому принялся активно кивать.
– Вашей сладкой парочке там не место, – воспротивилась Дори, легко попавшись на крючок.
– Почему? Пусть идут, – удивился Яромир.
– Вот еще! – уперлась Дори. – Ни у того, ни у другого нет девушки, люди поймут неправильно.
– Тебе чужое мнение важнее братьев? – патетично воскликнул я.
– Действительно, кому какая разница, пусть полюбуются вместе с нами на самую красивую ночь в году, – вступился за нас Яромир.
– Пусть, – согласилась Дори, – но без нас. Я не хочу выглядеть, будто вывожу на прогулку гарем.
– Тогда мы вдвоем будем выглядеть еще хуже! – сообразил Виктор.
– В таком случае сидите в академии, – самодовольно посоветовала Дори.
– А ты…?
– Вы же без меня ходите в интересные места, почему бы и мне без вас не сходить, – Дори уже вся светилась от счастья. Она подхватила поднос и унеслась к посудомойке.
– Я поговорю с ней, – попытался утешить нас Яромир и сгладить грубость сестры.
– Вот уж не надо! – фыркнул Виктор.
– Главное – наша Дори счастлива, остальное – пустяки, – поддакнул я.
– Вы правда не расстроились? – Яромир топтался с подносом у стола и все не решался отойти от нас.
– Как можно расстраиваться, когда Дори выбрала вместо рыбалки плавающие веночки! – с недоумением вопросил я.
– Да мы в восторге! – подтвердил Виктор. – Только Дори не говори, – предупредил он Яромира.
– Заметано! – пообещал тот. – Но… время еще есть, чтобы найти девушек и пойти на праздник венков вместе, – добавил он, подмигивая, и умчался вслед за мелкой.
– Угу, – усмехнулся Виктор.
А я почему-то вспомнил про Лиану. Ей бы понравилось ночью на озере, устланным венками любовных желаний. Наверняка попыталась бы нарисовать.
Хотя… кто знает. Я несколько раз ходил к улыбчивой березе, но больше девчонку так и не встретил. То ли она потеряла интерес к рисованию, то ли мороз отбивал охоту выбираться на улицу.
По замку она ходила похожая на привидение. Шарахалась от всех, глаз от пола не поднимала. Неужели Лиана всегда была настолько нелюдимой?
Я попытался однажды подойти и заговорить, но она так отшатнулась, будто от меня несло помоями. Больше пугать девчонку мне не хотелось, поэтому приходилось держаться от нее подальше.
– Ты о чем задумался? – толкнул меня Виктор в плечо, пытаясь привести в себя.
Столовая опустела, скоро должен был начаться следующий урок.
– Ни о чем, – с беспечной улыбкой отозвался я и поднялся с места.
И заметил за дальним столиком Лиану. Девушка обедала в одиночестве, уткнувшись в тарелку и споро работая ложкой. Судя по количеству еды, в столовую она явилась вот только. Специально подгадала, когда поменьше народу, или опоздала?
Впрочем, какая разница. Пусть делает, что хочет.
Однако шаг я почему-то замедлил.
– Чего ты копаешься? Пошли скорее. Сейчас все места на последних рядах займут, придется сидеть под носом у препода, – подгонял меня нетерпеливый Виктор.
Я, словно на зло, чеканил шаг, неспешно приближаясь к посудомойке. Как ни странно, за эти ничтожные секунды Лиана успела управиться со своей порцией, и подносы мы поставили на стол для грязной посуды одновременно.
– Привет, – поздоровался я, делая как можно более незаинтересованный вид.
И правда, чего бы мне ею интересоваться.
– Привет, – бесцветно отозвалась девчонка, даже не подняв на меня глаз и не посмотрев, кто с ней здоровается.
Я собирался увязаться за Лианой, но она шустро выскользнула из столовой и метнулась в уборную.
– Оставь ее, – раздалось над ухом.
Я резко обернулся и столкнулся нос к носу с Виктором. Надо же, я успел забыть о его присутствии. Словно пигалица меня загипнотизировала.
– Ты о чем? – сделал я вид, будто не понимаю друга.
– Не видишь, что ли? Дикая она совсем, – пояснил Виктор. – Если правда хочешь к празднику венков найти девчонку, то давай присмотрим кого повеселее.
– Не нужно, – отказался я, не понимая, почему друг смотрит на меня с затаенным сочувствием. – Не собирался я эту никуда приглашать. Да и вообще идти на девчачий праздник – глупое занятие. Пусть Дори развлекается, нам-то оно зачем.
– Согласен, брат, – одобрил мои слова Виктор и хлопнул по плечу. – Нам с тобой там делать нечего.
Я собирался выбросить из головы Лиану, но что-то мне не давало покоя. Неужели действительно так понравилась? Не может быть. Конечно, на мордашку она ничего, но я никогда не западал на симпатичные лица. И даже на фигурку. Однако я не мог перестать искать ее силуэт в толпе, как бы ни старался. Глаза самовольно находили ее в аудитории, стоило войти в помещение, где находилась Лиана. Я злился на себя, но был бессилен прекратить собственные мучения. Меня тревожила дистанция пигалицы, которую она установила, отстраняясь от всего мира, то, как она прятала глаза и сжималась, стоило кому-то подойти к ней чуть ближе.
Ее же никто не обижает? В академии точно – нет, я бы заметил, но если дома… Тогда, что можно сделать?
А вдруг причина в другом? Есть ли возможность выяснить? В любом случае, я – для нее чужой человек и не имею права вмешиваться в ее личную жизнь. Однако и закрыть глаза тоже не выходило.
Практика по телекинезу, будто нарочно, у нас сегодня оказалась совместной. Разумеется, выжать хоть что-нибудь из студентов, не имеющих соответствующего дара, у греот Рама не выходило. Что неимоверно раздражало молодого амбициозного преподавателя, мечтающего осчастливить весь мир способностями воздействовать на предметы силой мысли.
– Лиана Ранч, как же так! – возмущался он. – Вы показывали такие блестящие знания на теоретических уроках, а на практике…
– Наверное, мне не хватает дара, – скромно отозвалась Лиана.
Сейчас она не выглядела забитой, смущенной или неуверенной в себе. Она внимательно смотрела на преподавателя, словно пыталась угадать, какой ответ его бы удовлетворил. Увы. Греот Рама желал не слышать правильные слова, а видеть конкретные результаты. А именно – движение птичьего перышка по столу.
– Чушь! От вас всего-то требуется лишь на чуть сдвинуть перо, – упорствовал преподаватель.
– Без дара…
– И все же я настаиваю. Вы же не хотите получить ноль баллов за мой предмет?
– Нет, конечно. Но…
– Тогда старайтесь. Это у других учителей идет общий средний бал по теории и практике, у меня любой студент останется неаттестованным, если не добьется хоть каких-нибудь видимых результатов.
Лиана кивнула и, усевшись за стол, продолжила сверлить сердитым взглядом перо, ни в какую не желающее двигаться.
