– Может, сходим позавтракать? – София забралась на верхнюю полку и рассматривала далекие просторы. – В животе урчит!
– Отличная идея! – Никиас посмотрел на сестру, и оттопырил большой палец.
В ресторане было шумно, в воздухе витал аромат кофе, настраивая на пробуждение. Под стеклянной витриной красовались яства: разноцветные пончики, сэндвичи с рыбой, высоченные бургеры, круассаны, овощные салаты с креветками и мидиями. На полке, за спиной приветливого бармена в белом поварском колпаке, блестели бутылки всевозможных форм и расцветок. Выбирай, что хочешь!
Звенели тарелки, чашки и блюдца. Казалось, что сразу все пассажиры парома собрались здесь. Во всяком случае, свободный столик в углу отыскался с большим трудом. Зато прямо у иллюминатора, за которым открывался великолепный вид.
– Посидите немного, я сейчас приду, – мама усадила ребят.
Через несколько минут появился завтрак: сэндвич с ветчиной для Софии и пончик для Никиаса. А еще горячие маленькие пирожки и каждому из детей по шарику ванильного мороженого. Горячий шоколад на корабле был особенный: с высокой пенкой, усыпанной маленькими розовыми зефирками. Себе же мама взяла омлет и салат с тунцом, хотя совершенно непонятно, как из всей вкуснятины можно было выбрать именно это. София даже по-морщилась.
– Приятного аппетита, малыши! – мама размешивала сахар в чашке.
– Ммм… ммм… – промычал Никиас с набитым ртом. Половину пончика он держал в руке, вторую – за щекой.
– Спасибо, мамочка! – София аккуратно разложила салфетку на столе и только потом откусила сэндвич.
Море блестело, солнце светило – день обещался быть приятным. Конечно, не настолько, если знаешь, что впереди долгое жаркое лето. И каждый раз с замиранием сердца ждешь этот последний день весны, наполненный трудами и заботами. Но как только опустится ночь, часы переступят порог нового дня, за которым в знойной жаре нет ничего лучше, чем окунуться в соленое море, поваляться на солнце и запить все это торжество освежающим лимонадом из большой бутыли. Босые ноги оставят следы на мокром песке, качающиеся пальмы укроют тенью, а волны, накатив на берег, выкинут горсть разноцветных ракушек, из которых потом можно сделать гремящие бусы, как у настоящих в индейцев.
– Никиас, ты что, заснул? – София толкнула брата.
– Нет, нет, – тот рассеяно поглядел по сторонам и отку-сил пончик. Он что, и правда уснул? Похоже на то – шарик мороженого почти растаял, превратившись в белую жижу.
– Мамочка, можно мы обследуем корабль? – девочка подмигнула брату, – здесь так много интересного!
– Да, точно! – Никиас кивнул и нацепил шляпу. – Так много интересного!
– Хорошо, только никому не мешайте! – мама сделала глоток из чашки. – Вы не заблудитесь?
– Нет, ни за что не заблудимся! – уже из-за дверей ресторана крикнули в один голос брат и сестра.
ГЛАВА 5. ДЕРЖИ ШЛЯПУ!
Паром – это целый дом: квартиры-каюты, этажи-палубы, лабиринты-улицы и туристы-жители.
Выйдя из ресторана, дети сперва оказались на закрытой палубе. Она больше напоминала салон самолета без иллюминаторов, но с рисунками моря, солнца и дельфинов на стенах. Пассажиров здесь было не очень много: некоторые спали, другие читали газеты, третьи играли в настольные игры, выдвинув столики. Ничего интересного! Что они все тут забыли? Никиас даже пожал плечами от удивления.
Быстро проследовав к выходу, ребята вышли на открытую палубу. И сразу же раздалось громкое тарахтение мощных моторов, а в лица ударил веселый морской бриз. Бесконечное море расстилалось до горизонта, восхищая глубоким темно-синим цветом. За кормой тяжелые винты оставляли за собой длинные белые буруны и широкие волны, медленно расходящиеся по водной глади.
– Какой простор и раздолье! – восхитилась София.
– Вот бы нырнуть и поплавать! – Никиас придерживал рукой шляпу, чтобы ее не сдул ветер. – А пойдем посмотрим, что это за веревка такая толстая валяется. Ого, да она больше, чем моя рука!
– Пойдем, – кивнула девочка.
Они медленно продвигались по палубе, низко опустив головы и боясь потерять веревку из вида.
– Извините, – Никиас случайно наступил кому-то на ногу.
– Прощу прощения, – София задела чужой шезлонг. Наконец, среди подвешенных спасательных шлюпок, разных корабельных принадлежностей и других инструментов, там, где начиналась веревка, стоял усатый матрос. Тот самый, что проверял билеты у пассажиров.
– Ой! – София уткнулась в его живот и подняла голову.
Матрос улыбнулся.
– Вы кто? – спросил Никиас.
– Я? Ох-хо-хо-хо-хо, – рассмеялся тот, – я – хранитель корабельных трюмов!
– А веревка вам зачем? – подала голос София.
– Это не веревка, а канат.
– Канат? – в один голос удивились близнецы.
– Да, канат, – матрос лихо разгладил усы, – с его помощью наш паром может пристать к причалу. Это самая важная вещь на корабле! Без него мы бы так и остались в море.
А вот этого совершенно не хотелось. Брат и сестра испуганно переглянулись.
– Не переживайте, – матрос похлопал Никиаса по плечу, – у нас самый надежный паром и самый надежный канат! Так что обязательно причалим. Ох-хо-хо-хо-хо!
– Спасибо! – София отвесила реверанс.
Никиас кивнул, и ребята отправились дальше изучать корабль. Столько еще тайного и неизведанного вокруг!..
Дети, минуя толпы пассажиров, поднялись на самую верхнюю палубу. Какая красота! Из желтой трубы-плавника валил серый дым, море раскинулось на мили вокруг и переливалось искрами вдали, словно дорогая сокровищница с изумрудами и бриллиантами. Местами, по правому и левому борту, рассекая водную гладь, тянулись ввысь острова: одни острые и каменистые, другие плоские, поросшие деревьями и кустарником, третьи – похожие на панцирь большой черепахи или выгнувшуюся из воды спину кита.
– Вот это даа-а! – Никиас развел руками от восторга. И в этот самый момент неожиданный порыв ветра сорвал любимую шляпу с его головы. Поиграть он что ли с ней решил? И шляпа, словно живая, покатилась по палубе.
Мальчик на секунду застыл в изумлении, потом схва-тился за голову и закричал:
– Держи шляпу!
Наперегонки дети бросились за ней вдогонку. Но та, поддавшись стремительному морскому бризу, катилась все ближе и ближе к краю палубы. Того и гляди ее сдует в воды Средиземного моря.
София почти догнала ее, еще какое-то мгновение и шля-па оказалась бы у нее в руках. Но ветер был хитрее: он подхватил шляпу на свои крылья и отчаянно выкинул за борт.
В погоне за шляпой София даже не заметила, насколько опасно приблизилась к краю палубы. Еще шаг и случиться беде! Хорошо, что Никиас успел ухватить сестру в последнее мгновение. Пассажиры, кто видел эту сцену, только ахнули.
А шляпа? Да что там… Так и улетела. Сначала она колыхалась на волнах, как круглый маленький кораблик, но вскоре потерпела крушение и пошла ко дну.
– Ладно, София, пойдем в каюту к маме, – у Никиаса испортилось настроение. – Она, наверное, волнуется.
– Ты что, расстроился из-за шляпы? – догадалась София. – Не переживай, у тебя же их целая куча!
– Да, но эта была самая любимая! – он опустил голову.
– Ладно, давай только не будем расстраивать маму. Шляпа ведь не главное! – София взяла брата за руку. – Лучше давай покажем ей корабль. Во всяком случае, это гораздо интереснее, чем утонувшая шляпа.
Никиас приободрился и кивнул. А спустя несколько минут мама Талия, в обнимку с детьми, с интересом изучала паром. Конечно, ведь мама – это не папа, и в строении паромов совершенно не разбирается. Поэтому ребята наперебой рассказывали и показывали, где что находится. Познакомили с веселым моряком, охраняющим самый важный канат, попытались узнать у него про таинственные корабельные трюмы и про того, кто управляет домом-паромом. Но моряк только смеялся в ответ и лихо крутил усы.
Наконец, они поднялись на самую верхнюю палубу.
Солнце припекало, по волнам бежали яркие искры.
– Ой, мама, смотри, у Никиаса глаза блестят и такие же яркие, как море.
– Точно, – мама кивнула, – и будто не серые, а голубые! И у тебя такие же.
София улыбнулась и широко раскрыла глаза. Ей каза-лось, что так красивее.
– Малыш, а где твоя шляпа? – мама только сейчас заметила пропажу.
– Улетела, – вздохнул Никиас, – мы ее так и не спасли. Дети переглянулись, но решили не вдаваться в подробности. Мама хоть и добрая, но вдруг до самого Родоса за-претит выходить из каюты?
– Не переживай, – Талия обняла сына, – теперь у моря будет собственная шляпа.
– А у меня? – Никиас шмыгнул носом.
– А у тебя новая! – мама улыбнулась.
День постепенно превратился в вечер, солнце скатилось в закат и нырнуло в море. Наконец, на горизонте появились очертания далекого Родоса. Яркими огнями было высвечено все побережье: крепость Святого Николая, маяк на его вершине, как указующий путь для кораблей – удивительный, бесконечный, таинственный. И олени на мраморных столбах – символ острова, сменившие собой во времени Колосса Родосского: одно из семи чудес света.
Паром замедлил ход, оставшиеся минуты до порта показались часами. Быстро стемнело и хотелось уже поскорее сойти на берег, чтобы оказаться в уютном домике бабушки Агаты. Дети валились с ног от усталости.
Такси остановилось у знакомых ворот. Со двора доносилось благоухание бугенвиллеи, камни под ногами отдавали теплом после жаркого дня, в саду стрекотали сверчки. И сразу стало так тепло и по-домашнему уютно.
– Приехали, мои сокровища? – бабушка Агата стояла на пороге. – Ну наконец-то!
ГЛАВА 6. ЛЕТАЮЩАЯ СОБАКА
Солнце выкатилось из-за гор и Линдос, словно маленькая морская жемчужина, засиял приветливой белоснежной улыбкой. В эти утренние часы узкие улочки у подножья холма были еще пусты. Туристы спали в отелях, пока сонные продавцы сувениров зевали и раскладывали товар на прилавках. Начинался новый день!
Яркие лучи небесного светила осторожно пробрались в раскрытые окна, медленно проползли по подоконнику и запрыгнули на нос Софии. Во сне она попыталась стряхнуть их руками, дернула головой и проснулась.
Девочка огляделась. Спросонья она даже не поняла, где находится: маленькая спальня, тумбочка у кровати, красный пион в высокой вазе, белые занавески, а за окном громкий шум прибоя. На соседней кровати спал Никиас, а значит, все вчерашние приключения ей тоже не приснились.
София резво соскочила с кровати:
– Никиас, вставай! – она пыталась добудиться брата. – Никиас, у нас много дел! Вставай!
Но тот спал так крепко, что даже выстрел пушки в ближайшем порту вряд ли бы помог.
– Никиас! – София схватила его за плечи и попыталась растрясти ото сна. Но он лишь дернулся, перевернулся на другой бок и накрылся одеялом.
– Ах, так? Значит, ты так?! – близняшка хитро прищурилась.
Недолго думая, она схватила глиняную вазу, вытащила из нее цветок, откинула одеяло и с криком: «Наводнение! Спасайся, кто может!» вылила всю воду на голову спящего брата.
В следующее мгновение Никиас вскочил с кровати. Он удивленно хлопал глазами и открывал рот как рыба, не произнося ни звука. Одновременно с этим махал руками, словно пытался выгрести из морской пучины. София за-шлась в хохоте, да так, что чуть не выронила тяжелую вазу из рук:
– Какой ты смешной!
Никиас вытер лицо и рассеяно смотрел то на сестру, то на мокрую кровать.
– Ахаха, – заливалась София. Она упала на пол и дрыгала ногами. – Доброе утро, лягушачий принц!
– Ах, ты ж, – наконец сообразил Никиас, – малышка! – гневно выкрикнул он с самым презрительным видом и сложил руки на груди, отвернувшись к окну.
София пропустила оскорбление мимо ушей. Вдоволь насмеявшись, она поставила вазу на тумбочку и вернула в нее цветок. Никиас так и стоял посередине комнаты: мокрый и несчастный. С него каплями стекала вода, а на полу уже образовалась маленькая лужица. Он был похож на беспомощного цыпленка, ненароком искупавшегося в пруду.
– Ладно, – у Софии сжалось сердце, – извини меня! Никиас молчал и продолжал смотреть в окно.
– Извини меня, пожалуйста! Я больше так не буду! Брат помотал головой.
– Ну, Никиас, хватит уже дуться! – она потрепала его мокрые вихры. – Так день пройдет, а мы ничего не успеем! Ты забыл, что надо проверить наш тайный лаз? И в море искупаться, и… бабушка без завтрака нас никуда не отпу-стит.
– Хорошо, – Никиас махнул рукой и повернулся к сестре, – тогда ты мою кровать убираешь!
Девочка открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь обидное, но вовремя сдержалась.
– Договорились! – выдавила она из себя.
Скрипнула дверь, дети вышли во двор, залитый ярким солнцем. Оно распласталось на серой брусчатке, залезало на кустистые ветви виноградных лоз. Их соседи – раскидистые кусты бугенвиллеи – отбрасывали длинные тени, цепляясь за забор. В небе не было ни облачка, и даже ветер затих, укрытый набегающим морским бризом. Утреннюю молчащую тишину нарушали только птицы и кузнечики. Они беседовали и пререкались, затягивали песни и трень-кали, звенели и ухали, прячась в густой листве.
– Вы уже здесь, мои птенчики? Сейчас чайник поставлю.
А я думала, вы еще долго будете спать с дороги. Погодите немного, – бабушка Агата, появившаяся в дверях летней кухни, улыбнулась, а потом суетливо исчезла и зазвенела посудой.
Близнецы переглянулись. На кованом круглом столике в глубине сада стояло широкое блюдо с высокой горкой пышных горячих оладушек. Рядом вазочки с вареньем из абрикосов, виноградным джемом, гранатовым сиропом, повидлом из инжира и сгущенкой.
– Ммм… – облизнулся Никиас и погладил себя по животу, – какая вкуснятина!
Когда бабушка вернулась с подносом посуды: знакомым пузатым чайником, фарфоровыми блюдцами и чашечками, с салфетницей – все из одного набора – то обнаружила, что горка оладушек уже исчезла. А вазочки со сладостями наполовину опустели. Лишь на столе пятнами виднелись предательские липкие следы.
– Бабуля, прости, но чай в нас уже не влезет! – близнецы откинулись на спинки стульев с довольным видом. – У тебя такие вкусные блинчики!
– Это оладушки! – Агата поставила на стол чайный сервиз.
– Хм… блинчики-оладушки, оладушки-блинчики, – София пожала плечами, – как ни назови, все равно вкусно!
И пока Агата разливала чай, Никиас внимательно рассматривал бабушку (он вообще любил замечать детали). А она действительно не изменилась: знакомый добрый взгляд из-под очков с живым огоньком, ласковые трудолюбивые руки, глубокие морщинки на лице, седые кудри. И, конечно, ее любимое домашнее платье в мелкий цветочек.
София в это время любовалась садом. Маленький дворик был настоящим райским уголком. Бабушка обожала цветы и деревья, поэтому сад был заставлен глиняными вазонами, горшками с пальмами и цветами. Над коваными черными воротами шапкой свисали розовые благоухающие цветки, мягко окутывая двор сладким запахом. И чего только в этом саду не было! Не зря говорят, в Греции все есть! С прошлого года некоторые совсем жиденькие кустарники подросли и превратились в аккуратно стриженные зеленые шары. Двери дома украшали подвесные горшки с гибискусом и олеандром.
Оставив внуков одних, бабушка опять скрылась за дверями кухни.
– А теперь!.. – София радостно потирала руки, – купаться!
