Интересно, в этом мире ведьм на костер не отправляют?
– Ух ты! – Малика немедленно подскочила к посеребренному стеклу, оттеснила меня и принялась себя разглядывать. – А я красавица!
Даринка же с тревогой вгляделась в мое лицо:
– Милка, ты как? Правда ли это? Ты выздоровела?
Отчего-то ее беспокойство меня тронуло.
– Вылечил меня приезжий лекарь. Теперь я в разуме.
Дарина просияла и стиснула меня в крепких объятиях. Девушкой она была могучей и сильной, я еле пискнуть успела, прижатая к пышной груди.
– Уж как я рада, слов нет! Теперь ты настоящая наша сестра!
– Э… – я захрипела от избытка чувств. – Не совсем.
– Как? – Даринка, наконец, позволила мне сделать вдох. – Неужто покинуть нас хочешь?
– Пока нет, – честно сказала я. – Я ж и не знаю ничего. Сначала хочу понять, кто я такая, на что способна.
– Сирота ты бездомная, – не отрываясь от зеркала, порадовала меня Малика. – Никому не нужная, без рода и племени. Батюшке в пояс кланяйся, что он тебя в дом свой забрал.
– А ну прекрати! – рассердилась Даринка на сестру. – Ну и что, что сирота? Есть у нее род, Верьева она, как и мы с тобой! И дом есть! Она, почитай, с самого детства тут живет с нами.
– Живет, да не живет, – сказала справедливо Малика. – На конюшне ночует, в тряпье, как нищенка, ходит. Все вокруг знают, что она малахольная. Никто ее на работу и не возьмет, да и дело разве – девке молодой на чужого человека работать? Снасильничают, и никто ее не защитит.
– Малика правду говорит, – согласилась я. – Поэтому я никуда и не побегу. Сначала нужно все обдумать.
– Ну раз ты так решила… Я тебя во всем поддержу, – закивала Даринка с таким энтузиазмом, что я умилилась. – А пока надо тебе волосы в порядок привести для начала.
– Да их остричь проще, – поморщилась я.
– Не вздумай даже! Косы только гулящим девкам обрезают!
Малика на меня выразительно посмотрела, но промолчала. А она далеко не дура! Еще неизвестно, от кого пользы больше – от нее или от ее прекраснодушной сестрицы.
– Раздевайся же, вода уже нагрелась!
Я быстро скинула с себя платье, забыв совершенно про Асуров кошелек. Оно упало на пол с глухим стуком.
– А что это там? – тут же подскочила Малика.
– Не трожь!
Но ушлая девица уже достала кошель и заглянула в него. Счастье, что записку не увидела, деньги ее куда больше интересовали.
– Откуда у тебя? Украла, небось?
– Асур мне оставил. Сказал, что в новой жизни поможет, – нехотя ответила я, даже не соврав. Так и сказал. Написал, точнее.
Как ни странно, обе сестрицы мне сразу поверили.
– Ах какой благородный юноша! – с придыханием воскликнула Даринка, прижимая к пышной груди руки. – Все-таки княжескую кровь сразу видно.
– Угу, просто денег у него много слишком, – пробормотала Малика. – Раздает направо и налево всяким… сироткам. Понятно, откупился.
– Да что ты такое мелешь, гадюка подколодная!
– Да шучу я, шучу. А Милка могла бы кошель батюшке отдать, за евонные заботу и ласку.
На это вторая сестра промолчала, и я поняла, что тут она согласна. А я вот – нет.
Сестрицы засунули меня в ванну, сами разделись до исподних сорочек и принялись меня пытать. Что только с моей несчастной головушкой не делали – и маслом мазали, и мылом мыли, и травяными настоями полоскали, и даже яйца в волосы вбивали. Такой труд не мог не принести результатов: волосы удалось расчесать и разложить сушиться на полотенце. Дарина побежала за новым платьем (зря она, меня и старое вполне устраивало), а Малика осталась. Лучше б наоборот, конечно.
– Признавайся, как ты так княжича ублажила, что он тебе кошель золота оставил? – немедленно спросила сестрица.
– Веришь-нет, никак.
– Ну так вы же с ним… ну это самое. Я ж видела и простыню с пятнами крови.
Блин, Милка, ну что ж ты такая глупая! Про пятна и не вспомнила даже!
– И что? Это было по обоюдному согласию.
– А хорошо было? – Малика даже рот приоткрыла. – Я слышала, первый раз больно очень, да и потом не всегда приятно.
– Так он же целитель. Сразу боль убрал. Да и чувствует он, как сделать, чтобы не обидеть.
– Вот оно что… – задумчиво пробормотала Малика. – И вправду, с целителем оно спокойнее. Да и позаботился, наверное, чтобы ты не понесла. Да, это имеет смысл. Но только невинность-то обратно не вернешь! Ужо муж тебя потом взгреет!
– Да не нужен мне муж, – рявкнула я уязвленно. – Сама справлюсь. Магия какая-никакая есть, работа уж по мне найдется!
– Есть магия, – согласилась девушка. – Про мужа, может, и правильно ты. Матушку-то твою папаня твой порешил. И тебя почти угробил, насилу лекари спасли, да не до конца. За блуд и зарезал. Такая у вас порода: что кошки блудливые. Лучше уж одной жить.
Я заморгала растерянно, а потом потребовала:
– Рассказывай, что еще знаешь. И откуда? Лет-то тебе не больше, чем мне, своими глазами ты явно это все не видела.
– Люди говорили, да мать с отцом обсуждали. Я запомнила. Родители твои мастерами были. У отца ювелирная лавка в Буйске имелась. А мать с металлами магичила, как и ты.
– Звали их как? Буйск – он далеко? Как я сюда попала?
– Как звали – это у отца спрашивай. Он тебя и привез. Он в Буйск часто ездит, у него там сестра родная живет. Далеко, почти уже на севере. А мы на юге, во владениях князей Озерских живем. Самый большой город тут – Белокаменск.
– Стало быть, тут про меня никто и не знает? – хладнокровно уточнила я. – Милка-дурочка, и на этом все?
– Да. По первости ты в деревню еще убегала, так что там тебя видели, а потом ничего, успокоилась.
– А лет мне сколько?
– Да почем я знаю? Старше меня, это точно, мне-то шестнадцать. Тебе, может, все двадцать уже, а может, ты Даринке ровесница.
– Хорошо. А магии у нас где-то учат?
– В Белокаменске точно учат. В Буйске, знаю, школа есть, но она для мальчишек только, к тому же ты уже старая для школы. Вон наши целители на Север уехали, в университет. Там, говорят, самое лучшее образование. А берут туда всех, даже стариков и старушек, был бы дар хороший и деньги. С четырнадцати лет берут.
Я на миг задумалась, сколько лет Асуру. Нет, ну уж всяко больше пятнадцати! Он вполне взрослым выглядел. Не ребенок уж никак. А впрочем, теперь-то какая разница?
От дальнейшего разговора Малику спасла сестра. Она вернулась с совершенно сияющим видом:
– Смотри, Мила, какое я платье тебе нашла! Совсем новое! Мне его батюшка из Буйска привез когда-то, такие на Севере в моде! Коротковато немного, должно быть, но зато красивое! Я его давно носила очень, лет в двенадцать.
Ну что сказать. Миленько до зубовного скрежета. А еще в двенадцать у Дарины уже была грудь. Причем едва ли не больше моей. И любила она розовый цвет, кружева и рюшечки. Но ткань и вправду была замечательной, тонкой, легкой, почти невесомой. Но рюшечки!
– Дарин, я тебе очень благодарна, – начала я осторожно, но Малика грубо перебила:
– Ты в своем уме, сестрица? Куда ей розовое-то? Она ж не княжеская дочка. Попроще нужно что-то. В кружевах ей полы мыть и пиво носить ой как неловко будет. Да и платье детское. Нет, оно красивое… можно и перешить. В город в нем поехать или просто гулять выйти. Но сейчас нельзя никак.
Я кивнула.
– А давай я свое старое надену, – предложила. – Оно мне подходит. Права Малика, в нарядном мыть полы не дело совсем. А старое – чистое, ты ж мне его вчера только дала. Как ты видела, деньги у меня есть, что-нибудь придумаем, да?
– Да, – с облегчением согласилась Даринка. – Но волосы я тебе все же заплету, как положено. Раз ты в разуме теперь, веди себя прилично.
А пока я одевалась, она тоже принялась смотреться в зеркало, но не с таким восторгом, как Малика.
– Ой и щеки у меня, одно огорчение. И подбородка почему-то два. И глазки маленькие.
– Это зеркало искажает, стекло все кривое. Ты очень красивая. И… крепкая, здоровая, – утешила я ее. – И работница отличная, и детишек легко родишь.
– Думаешь?
– Уверена.
– А можно нам это зерцало сохранить?
– Нельзя. Это я только попробовала. Для нормального зеркала стекло получше должно быть. И краска еще нужна.
– Так мало что ли в доме стекол? Найдем и ровное, и краску добудем. Ну пожалуйста, Милочка! Сделай нам зерцало, ты же умеешь!
– Хорошо, – сдалась я без боя. – Попробую. Но не сегодня, мне еще цепку Маликину починить нужно.
– Какую-такую цепку?
Малика зашипела, а я достала из кармана рваную цепочку и собрала весь металл со стекла обратно.
– Это что, оборотнево серебро? – повысила голос Даринка. – Тебе же мать ясно сказала – не якшаться с охотниками! А ну дай поглядеть. Похоже на Даникову работу! Ты, стало быть, подарки от него принимаешь, да какие! Украшения! Уж я тебя…
Малика с ненавистью на меня поглядела, а я что – я откуда знала? Предупреждать надо.
– Я пойду, пожалуй.
– Иди-иди. Нам с сестрицей поговорить надобно. О чести девичьей и о послушании родителям.
Я и сбежала, конечно. Пусть без меня отношения выясняют.
Мне и в самом деле с цепочкой надо поколдовать. Интересно же, на что я способна!
Глава 6. Не дурища
– Дядько Тамир, у меня вот, – я положила перед Тамиром кошелек с золотом. Весь, ни монетки не утаила. Совесть не позволила.
– Что это? – тяжело и грозно спросил трактирщик. – Откуда?
– Студент… целитель… Асур оставил мне.
– Ну оставил и оставил, мне зачем?
– Ты меня в дом свой взял, кормил, оберегал…
– Плохо оберегал, раз тебе кошели такие дарят.
Я опустила глаза.
– Не понесла хоть? Или рано пока?
– Асур… позаботился, – выдавила я, проклиная себя за инициативу. Зачем сунулась, идиотка? Молчала бы, за умную бы сошла.
– И на том спасибо. А деньги забери свои. Ты не задаром у меня жила, а по хозяйству помогала. Как могла, так и помогала, без тебя тяжеленько бы пришлось. Забери, говорю, а то прокляну. Я тебя не за деньги в дом брал! Дело мое доброе по заветам богини не губи.
Я кивнула и забрала кошелек. Ладно, я его понимаю. Он вправе и оскорбиться.
– Стало быть, выросло дитятко. Не целитель помог, это я разумею, но и он зачем-то нужен тебе был. Ну и ладно.
– Он не за это кошель оставил, – мучительно выдавила из себя я, умирая от стыда. – А чтоб я учиться пошла.
– Стало быть, учиться и пойдешь. Или с нами остаться хочешь?
– А что ты посоветуешь, дядько?
Спрашивала я не просто так. Тамир – мужик умный, это я по его делам понимала. Постоялый двор у него небольшой, но довольно богатый и чистый. С делами он управляется успешно, даже стекла везде поставил – это в деревне-то! Да и карета почтовая тут останавливается, я своими глазами сегодня видела. Значит, договоренность какая-то есть. Лошади опять же в конюшне, это тоже не просто так. Зачем бы трактирщику лошади, кроме как для того, чтобы их менять?
Не важно даже, что он обо мне думает. Я ведь кошель принесла не просто так, а чтобы оценить, что он за человек такой, да и чтобы себя показать. Ну и вправду, он ведь сироту к себе взял, да еще дурочку. Много ли народу так поступит?
– Что совета решила спросить, это ты молодец, – кивнул наконец Тамир, а потом вдруг голову склонил:
– Прости, дочка, я виноватый перед тобой. Ругал, иногда руку поднять мог. Видит богиня, не со зла. Ты ж немногое понимала. Ну так я и Даринку с Маличкой выдрать мог, когда они не слушались.
