«Денис, я понимаю, что во многом прав ты и хотел бы попросить у тебя прощение за мое поведение не только за сегодня, но и за все случаи когда я не слушал тебя, не доверял тебе. Я надеюсь, что такое никогда у нас больше не повториться, и мы будем вместе принимать решения. Прости меня, пожалуйста»
– Ну, все дружок отправляй и выключайся! – сказал своему компьютеру по имени Максимус юноша, и завалился в свою кровать, которая уже сама себя расстелила.
Максим лег в кровать, смотря в потолок. На его потолке была карта вселенной. Не зная почему, но Макс понимал, что его всегда манил космос. Может быть своей неизведанностью или чем-то загадочным. Ведь и к две тысячи двадцать седьмому году ученые не смогли разгадать большинство его загадок. Вопросов только больше было. К примеру, что произошло седьмого ноября две тысячи семнадцатого года на Марсе. Почему он без причин вспыхнул? Или про падение метеорита в прошлом году?
В голову Комарова сейчас лезло только одно. Где сейчас Денис и прочитает ли он его письмо сегодня? Что ответит или позвонит? А может сам примчится к нему и они утром пойдут на утреннюю пробежку. Максим не знал, что будет дальше, но точно знал, что Денис его простит и у них будет все как прежде.
Глава 3. Три дня из прошлого
2002 год
Мы сели на автобус под номером шестьдесят девять, в котором было очень жарко. Дядя Леша заплатил за проезд, и мы сели так, чтобы к нам никто не подсел и никто не мог услышать странный разговор.
– Напомните мне в две тысячи двадцать восьмом году, я отдам вам.
– Кончено! – посмеялся над моей шуткой преподаватель университета –ты же понимаешь, чтобы вернуть тебя туда, куда тебе нужно, придется сильно постараться!
– Да понимаю. Но моя цель стоит того.
– Что такого случилось, что ты решился поиграть со временем? С самым опасным и неизведанным врагом человечества.
– Просто я совершил ошибку, из-за которой пострадало много людей, – сказал я, опуская голову вниз, чтобы он не увидел моих глаз, в которых собирались слезы.
– Не хочешь говорить не надо, – как бы, понимая мое состояние, он отстал с расспросами.
Я ехал и смотрел в окно. Это был для меня совершенно чужой город. Он, почему-то весь грязный и вонючий. Почему так пахнет, я не понимал, да и не очень-то рвался. По всем тем местам, где мы ехали, висели большие рекламные плакаты. У нас таких не встретишь. Есть красивые голограммы, и они постоянно меняются. Таких продуктов, которые рекламировали эти щиты, у нас тоже давно не выпускают, и как-то мы обходимся без них.
Дядя Леша все время рассматривал меня или просто искал во мне знакомые черты, которые напомнили бы ему его друга.
– Что-то не так? – не выдержав его взгляда, я спросил.
– Все в порядке! Просто не вериться что ты сын моего лучшего друга. Кстати сказать, ты на него совсем не похож.
– Я знаю. Мне все говорят об этом. Я выбиваюсь из нашей семьи.
– Это получается, что мы с Олегом будем и дальше дружить?
– Не то слово, мы с вами будем лучшими друзьями, особенно последний год. Вы крестный моей сестры.
– Вот это да! – потирая рукой вспотевший лоб, Алексей углубился в свои мысли.
– Дядя Леша, а можно мне с вами на ты, а то даже в нашем времени я обращался к вам по-простому, а тут мы почти ровесники.
– Конечно! Я и сам хотел это предложить.
– Отлично – радостно сказал я и, положив свою голову на окно автобуса, продолжал ехать, осматривая достопримечательности Омска образца две тысячи второго года, и, ломая голову, как я попал в такую передрягу.
Мы проехали еще минут пять, пока мой единственный помощник не сказал, что пора выходить. Мы вышли на неизвестной мне остановке, хотя если присмотреться она мне что-то напоминала, но что именно было трудно понять.
Рядом было много магазинов. Магазин техники, какой-то супермаркет, здание, которое напоминало кинотеатр, доживший и до нашего времени. К моему счастью я там ни разу не был. Мы прошли вглубь зарослей берез, и вышли на поляну, где школьники гоняли мяч.
Мы прошли еще минут пять, и я увидел самые обычные пяти и девятиэтажки, которые я часто видел на старых фотографиях моих родителей.
– Ты тут живешь?
– Да! А что в две тысячи двадцать восьмом году у меня более достойное жилье или райончик получше?
– Да райончик точно будет получше, да и у тебя твой личный коттедж на окраине Второго района. Да и притом есть личный бассейн.
– Да ты что? – искренне удивился дядя Леша.
– Все у нас так живут. Правда, на окраине города можно увидеть высотные жилые здания, но их уже мало. У нас построено десять небоскребов, в которых расположены отели, банки и просто разные офисы, а люди в таких домах не живут со времен Сочинской олимпиады.
– Какой какой олимпиады?
– А, ну да, вы же о ней еще не знаете!
– Ну, вот мы и пришли, – сказал дядя Леша, прикладывая какую-то черную пластину круглой формы к черной железяке с цифрами, как у старых телефонов.
– Что это?
– Это домофон, а эта вещь, – он показал мне круглую пластину –такой ключ.
Я взял этот ключ и принялся его разглядывать. Мы зашли в подъезд, в котором было очень грязно и пахло сыростью. Мой единственный друг в этом году вызвал лифт и с медленной скоростью у него открылись двери. Мы зашли в маленькую кабинку, которая была цветом под дерево. Дядя Леша нажал кнопку пять, и мы поехали. Эта кабина лифта не была похожа на наши. Она была тесной, ехала медленно и почему-то дергалась.
– В наших небоскребах лифты другие. Они прозрачные, едут так быстро, что иногда уши закладывает.
Двери открылись, и мы вышли на площадку, на которой находилось четыре квартиры. Дядя Леша принялся открывать ключами дверь под номером двадцать один. Недолго повозившись, мы прошли в тесный коридор. Он был длинным, но узким, обклеенный какими-то серыми обоями.
– Разувайся и проходи в мою дыру – сказал мне Алексей и я все сделал, так как он мне сказал – есть будешь?
Я помотал головой, что, конечно же, означало отказ, тогда дядя Леша спросил:
– Может чай или кофе?
– Нет, спасибо – вежливо отказался я.
– Ну, тогда проходи в гостиную, и мы будем колдовать.
Я зашел в длинную комнату, которая была очень чистой и уютной. У дяди Леши тут стоял телевизор, правда очень маленький и толстенький. Лично я таких в своей жизни не видел, а на нем стояла какая-то коробушка с маленьким отверстием. Я начал совать туда пальцы и тут же в комнату вошел хозяин.
– Это видеомагнитофон. Вставляешь туда вот такую кассету, и он показывает кино.
– Да у нас нет таких штук, а кино просто можно заказать. Любое по выбору.
– Располагайся и давай мне свою штуковину.
Я сел в кресло, которое стояло рядом с дверью. Оно было бежевого цвета. Прямо напротив меня был балкон, рядом с которым стоял старый разобранный компьютер. Я видел в детстве такие, когда мы были маленькие, то воровали их запчасти и продавали. Выручки нам хватало на несколько прогулок по паркам, катанию на яхтах или на еще какое-нибудь дорогое удовольствие. Так же я протянул своему товарищу свой браслет.
– Как он работал?
– В общем, это обычные часы, которые начинены новым минералом, его открыли где-то на Севере. Называется томончон и чем-то похож на известняк и серебро, но все что о нем известно так это то, что он способен прерывать временную нить. В 2023 году ученый Ситин смог доказать, что время–это нить, так вот этот томончон прерывает ее, но не переносит людей во времени. Это делают батарейки из другого материала.
– Из какого же? Тоже нового?
– Нет, я думаю, вы его знаете. Это хуанхэит.
– Ну, дела! – сказал, облокачиваясь на спинку дивана, на котором сидел дядя Леша.
– Что разве так сложно его достать? – поинтересовался я.
– Да не легкая задачка. Где ты его откопал в своем времени?
– Мы с вами украли его из местного музея! – скромно отводя глаза в сторону, сказал я. Я понимал, что дядя Леша сейчас взорвется. Он сам предложил такой добычи материала , но при этом твердил все время, что это плохая идея, что нас поймают и прочее. Но этого так и не случилось. Мы оба не в тюрьме, а камень оказался у нас.
– Что! Да как мы могли! Нас же посадят! Как мы могли идти на такое безответственное дело! – повысив голос, преподаватель соскочил с дивана.
– Все же в порядке! Мы с вами не за решеткой, правда про меня вряд ли так можно сказать, я тут как в клетке.
– И родители нам такое могли позволить?
– Нет, конечно! Мы все это сделали от них в секрете, и вы сказали, что это останется нашей тайной навечно.
– Видимо у тебя и вправду ошибка вселенского масштаба, раз я пошел на такое.
– Вы всегда любили авантюры – подходя к дяде Леше, сказал я.
– На меня это не похоже! – возразил он и сел на кресло, в котором минуту назад сидел я.
– Видимо вы совсем себя не знаете.
– Слушай ты пока побудь тут у меня, а мне надо позвонить!
Меня это очень напугало. Впервые с тех пор как я оказался в две тысячи втором году, мне стало страшно. А что, если он сейчас позвонит в психушку или чего хуже в милицию или полицию (я плохо разбираюсь в этих реформах). Я не знал, какие подобрать слова, чтобы он мне поверил, но мне так же становилось не по себе из-за того, что этот человек, который стоял сейчас передо мной и тот который остался в 2028 году – это два совершенно разных человека. Они похожи только внешне и то, если присмотреться, но по характеру это точно такие же две противоположности, как и мы с Деном.
–Вы позвоните в психушку? – эти слова сами соскочили с моих губ. Но мой вопрос удивил дядю Лешу, он посмотрел на меня как на врага народа и взял за плечи, поспешив этим движением успокоить меня.
– Я просто позвоню другу-археологу. Он в минералах разбирается лучше, чем мы с тобой вместе взятые и спрошу где достать кусочек хуанхэита.
Я почувствовал, как напряжение уходит из моего тела и, наконец-то, смог вздохнуть полной грудью. На моем лице выскочила улыбка и я, соглашаясь с его словами, покачал головой. Дядя Леша вышел из комнаты в коридор, и я слышал, как он набирает какой-то номер и просит подозвать к телефону Кима Сергеевича. Но слушать его разговор мне не хотелось, все равно дядя потом придет и все мне расскажет. Я приступил рассматривать вещи из прошлого. В гостиной у Алексея стояла огромная стенка светло-бежевого цвета. Судя по всему, она была куплена недавно, так как на ней не было ни царапинки, а все стекла были идеально чистыми. За ними стояли рюмки и различные вазы из хрусталя, книги и кассеты для этого видеомагнитофона, как выразился мой товарищ. Я заметил, что на маленьком журнальном столике, который стоял перед диваном так, чтобы и сидящий на кресле мог пользоваться этим столиком, стоят две фотографии в деревянных рамочках. В отличии от себя нынешнего, дядя Леша будущего никогда бы не выставил на обозрение свои фотографии, да еще и с кем-то.
Я присел на корточки, чтобы рассмотреть их получше. На одной был дядя Леша лет так двадцати в темно-серых джинсах и в синей майке. Он на этой фотографии забрасывал мяч в баскетбольное кольцо. Никогда даже не мог предположить, что мой дядя играл в баскетбол. Да, видимо не только он сам себя не знает. Для меня, чем больше я общался с этим человеком, тем загадочней он для меня становился. А на второй фотографии дядя Леша был не один, а с красивой молодой девушкой. Они стояли на горе, а за их спинами виднелся красивый вид какого-то города сверху. Было ощущение, что они стоят прямо на краю обрыва. Эта девушка была одета в синие джинсы и желто-синюю куртку, ее светлые волосы были собраны в тоненький девчачий хвостик, на ее ногах были кроссовки со шнурками.. Эта незнакомка сидела на спине дяде Леши, который был постарше, чем на первой фотографии. На нем было надето какое-то темное пальто и черные спортивные штаны марки «Adidas». На лице обоих были улыбки и их глаза светились от счастья. Судя по всему, там, где фотографировалась эта пара, было очень холодно. Я взял в руку фотографию так, чтобы разглядеть её получше. Повертев ее немного, я понял, что рядом с дядей Лешей и его подружкой лежат походные рюкзаки. И тут же подумал о том, что он никогда мне не рассказывал о своих походах. Так же, я не знал, что это за девушка. Вся личная жизнь дяди туманна. Он никогда не любил разговоров о любви, не любил когда его спрашивали о его женщинах. Все, что я знал о его личной жизни так это то, что дядя Леша никогда не был женат и, судя по всему, в свои пятьдесят три года он так и не собирался обзаводиться семьей. Я так увлекся этой фотографией, что не услышал, как он зашел в комнату.
– Понравилась фотография? – спросил вошедший, заметив с каким интересом, я смотрю на эту фотку.
– Да красивая! А это ты где? – спросил я, вставая с корточек и скрещивая руки на груди.
– Это экспедиция на Алтай. Вид с горы Церковка.
– Кто это? – сам не зная, зачем спросил это, я уже пожалел. Конечно, мне было любопытно, и я надеялся, что этот дядя Леша более открытый, чем тот, который ждет моего возвращения в две тысячи двадцать восьмом году.
– Это одна из девушек, которая была с нами в экспедиции.
– Просто девушка? – удивленно спросил я.
Дядя Леша перевел суровый взгляд на меня и произнес:
– Просто девушка. Без всякого подтекста.
– Понятно –сдался я, поняв, что не получу другого ответа сменил тему, – так, что сказал твой друг?
– Что нам придется попотеть! – лицо дяди Леши скорчилось так, будто в квартире запахло гнилью, но это секундное выражение сменилось какой-то озадаченностью. Не знаю, но мне почему-то показалось, что с тех пор как я появился в жизни этого двадцатипятилетнего парня, он заметно постарел. Его черты лица всегда казались мне умными, мудрыми и добрыми, но не сегодня утром. Сегодня я увидел впервые в жизни в этом человеке какую-то беззаботность, радушие и открытость. Но с тех пор как я сказал ему про минералы, он изменился. Дядя Леша стал более напоминать себя пятидесятитрехлетнего.
– А что-нибудь поконкретней?
– Как ты посмотришь на то, чтобы мы съездили, отдохнули?
– Куда?
– В Китай!
Вот чего-чего, но такого услышать я не ожидал. В лице дяди все говорило о том, что он не лжет и не шутит надо мной, этот парень говорил на полном серьезе. В Китай. Я совсем и забыл, что когда-то хуанхэит был распространен в Китае, но никак не мог предположить, что его не распространили по планете. Теперь я стал задумываться о том, что домой я в ближайшем будущем не попаду. Точнее в ближайшем прошлом. Но для меня это было не важно, ведь у меня что-то вроде машины времени. Отсюда, из Омска две тысячи второго года, дядя Леша отправит меня в двадцать пятое мая две тысячи двадцать восьмого года, а потом браслет, который запрограммирован по времени на примерное окончание моей миссии, вернет домой в тот момент, когда я отправился исправлять свою ошибку. И все это я забуду как страшный сон. Но теперь надо постараться, чтобы все так и вышло, а для этого видимо придется отправиться в Китай. Пока я стоял посередине гостиной и переваривал, сказанное моим дядей мне прямо в лоб, без всяких намеков и подготовки, он сказал:
– Ты как хочешь, но я пойду выпью чаю, а может и чего покрепче!
Он пошел на кухню, которая была прямо напротив гостиной. Я последовал примеру дяди и пошел за ним.
Зайдя в кухню, я увидел, что у преподавателя университета стоит угловой диван синего цвета, большой стол, за которым, видимо, всегда ел дядя. Обои были нежно розовые, а под потолком обклеены бордюрчиками коричного цвета. Всю противоположную стенку от входа в кухню занимало окно и выход на балкон. А у другой стенки стоял кухонный гарнитур цветом под дерево, но сама столешница была перламутрового оттенка.
– Ты садись, что стоишь как не родной? Что будешь? Кофе? Может чего покрепче? Тебе сколько лет? – спросил дядя Леша, стоя ко мне спиной и что-то делая руками на этом гарнитуре. Как мне показалось, дядя наводил себе кофе, но добавил туда что-то еще. Может молоко, а может то, что он назвал «покрепче».
Я сел на край углового дивана и сам не заметил того, что снова скрестил руки на груди. Это входило у меня в привычку.
– Восемнадцать! Можно мне кофе с сахаром.
– Конечно можно.
Дядя Леша повернулся ко мне и поставил на стол две кружки. Одна была моя, без молока, а в его кружке тоже было кофе, но с молоком.
– Ты никогда не любил кофе с молоком! – подметил я. Честно сказать, у меня закрались сомнения, а тот ли это дядя Леша?
– В свете последних событий стал пить!
– Каких событий? – мое любопытство не знало границ, но и унять его я не мог.
– Я бы не хотел говорить об этом, так же, как и ты о своей причине возвращения в прошлое. Лучше расскажи о будущем. Кто я? Чем занимаюсь? Какая у меня семья?
Я подумал, один – один. Ничья. Он меня же бьет моим же оружием. Ну ладно, это мы еще посмотрим кто кого. А вот разговоров о будущем мне хотелось бы избежать. Но отказать человеку, который мне помогает и которому, я не могу ответить на вопрос, волновавший его больше всего, я не мог. Кончено же знать то, что будет не нужно никому, но в то же время, я не собирался рассказывать все. Пусть его жизнь не самая счастливая, но расстраивать дядю мне хотелось меньше всего, поэтому о кое-чем лучше было промолчать.
