Не попал

Станция Сосновка,
В тамбуре – цыганки.
До стоп-крана вёрсты
Вспышками мелькали —
Хутора, погосты,
Да степные дали.
Лязг кромсает уши,
Трескается нёбо —
Отравили душу
Передозом злобы.
Грозовое эхо —
Ругань машиниста,
Всё теперь не к спеху,
И в карманах – чисто…

Стена

За окном стена кирпичная,
А вокруг гипсокартон,
Где ты, детство закадычное —
Макс, Кирюха и Антон?
Наш футбол ничьёй кончается,
И забот невпроворот,
А я помню, что случается
Пробивать мимо ворот.
Нас штормило бессознательно
В суматохе бытия —
Пил по-взрослому, старательно,
Вино молодости я.
В кулера́х вода стерильная,
Чайник чёрный «ма́дэ ин»,
Где ты, детство моё пыльное? —
Лишь с тобой я – не один…

На полках

Не бродить нам
на книжных развалах,
Среди полок
библиотек —
Нас несёт
в телеграм-каналах
Цифровой
бессмысленный век.
Мы когда-то
читали запоем,
А теперь
потребляем контент,
И свой путь
в навигаторе строим,
Замотавшись
ворохом лент.
Мы сослали
на дачу героев,
В короба́х
на пожизненный срок,
Книжный шкаф
под обувь пристроив,
Накачали
классиков впрок.
Увлекла нас,
беспечно-наивных,
Виртуальность
нолей-единиц,
Горизонтом
возможностей дивных
И безличием
личных страниц…

Внутри

Если день
кончается ночью,
Значит ночь
закончится днём,
Убеждаемся мы
воочию,
Что имеем дело
с огнём.
Животворным светом
лучистым
Он даёт нам
ещё один шанс,
Чтобы сердце
сияло чистым,
Тем же пламенем —
внутри нас…

Сквозь холод

Юные листья
дрожат на ветру —
У них впереди
всё лето,
Хоть и гроза
пронеслась поутру́ —
Зелень их
солнцем согрета.
Сочные листья
дышат прохладой,
После зноя
дневного,
Пение птиц
им будет отрадой,
Отзвуком счастья
земного.
Жёлтые листья
сохнут, стыдясь —
Ждёт их
сырость и тление,
Но прорастёт
сквозь холод и грязь
Цветущей весны
Воскресение…

Расширения

Все тянут лямку бытия,
Скорбя об этой тяжкой доле,
И продолжают поневоле
Роптать, что грозен Судия.
Так извратились – до предела,
Впав в допотопный примитив —
Друг друга ядом напоив,
Смерть игнорируют умело.
Чему-то радуются пьяно,
Играют, пляшут и поют,
В гробах – порядок и уют,
Всё идеально, без изъяна.
И ждут знамений и чудес,
Чтобы поверить без усилий,
Но расширения воскрилий —
Совсем не пропуск до Небес…

Недосказы

Недосказы слов,
Переборы дел —
Скуден наш улов,
Горек наш удел.
Колосимся в рост,
Под корнями – твердь,
Выбор очень прост —
Это жизнь и смерть.
Холод на губах —
Поцелуй в чело,
Забирает прах,
То, что отцвело.
Запечатан миг,
Остановлен год,
Тишины достиг —
Впереди – восход…

В саду

Скоро… Скоро…
Вечер тих…
Поступь вора…
Мо́рок лих…
Тяжек скрежет —
сердце – ржа,
Словом режет
без ножа…
Тенью – холод
серебра,
Вот и повод —
всё, пора…
Близко… Близко…
Подан знак…
Василиска
блещет зрак…

«Мы не видим…»

Мы не видим
протянутых рук,
Унываем
от саможалений,
И среди
виртуальных услуг
Устаём – но,
всё больше от лени…
Мы не видим
плачущих глаз,
Разбираем
чьи-то полёты,
И падения наши
для нас —
Просто мелкие
недочёты…
Мы не видим
стоптанных ног,
И не носим
чужие мозоли,
Запираем себя
на замок,
При малейшем
предчувствии боли…
Мы не видим
родственных душ,