Перейти к содержанию

Философия ценности ужаса за целью – свободы

Автор:

Категория
стихи и поэзия
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Над твоим великолепием восходит ужас, словно ждёт свою историю в глазах. То вживается в любовь с одной секунды в нас, то проходит мимо жизненного дня. Ты ему - прочтённый формы обожания философ, над тобой парит искусственная тень, держит слово внутреннего я, о котором сожалеешь зря. Эта книга, как проводник искусства - внутри не отвечает строго, но так же хочет жить, как смерти день. Как лучший друг, в котором ты виляешь сознательным искусством понимать свою жизнь. Составляя страхи внутри образа великолепия в глазах.

Читать «Философия ценности ужаса за целью – свободы» — Анна Атталь-Бушуева онлайн

Страница 19 из 27

Приличии – язвить сегодня зря.

Не тронут объективностью – твоей,

Не жаль любви примету – сквозь игру

И только возраст дремлет – на ходу,

Он ищет понимание – от жажды.

Где не было одной манеры – стать

Иллюзией – под солнцем для двоих

И рознь внутри – обратно передать,

Чтоб думать в эволюции – Вселенной,

Как сложно вышел – малый приговор,

Сегодня человечеству – для слов,

Как им летит искусственное – я,

Чтоб выжить для такого же – себя.

Но возрасту не мыслим – идеал,

Он только ищет памяти – черту,

Он движет преисподней – пустоту,

Как будто жаль ему – терять надежду.

Где слипалась суета?

Там проходил умом – в себе

Твой длинный, одномастный – приговор

И часть судьбы держал, чтоб угадать

Причину – от тоскливости твоей.

Где синий цвет – казался не собой,

А ночи проходили в смерти – мирно,

Ты вышел счастью боли – по лицу

И так прискорбно – доживал свой век.

Минутой не слипалась – для тебя

Искусственная маска – современно,

Она нашла пародию – в любви

И прытко вышла – посмотреть в окно.

То что казалось обществом – её

Спонтанной ноши – на краю надежды

Сегодня ищет прошлое, увы,

Для смерти в обещании – своём.

А ты прилип к началу, где не зря

Искали месяцем строптивой – темноты

Любовный оберег – смотря в окно

На розни – в принадлежности Вселенной.

Гоняясь то за истиной – уму,

То выживая к личности – там рядом,

Что космос обеляет – слову нам

Искусственное озеро – под жизнь.

Вся эта твердь – не нужная примета,

Всё, что касалось – слиплось навсегда,

Чтобы стоять – под умыслом от света

Сегодняшнего чувства – бытия.

Имея разницу строптивой – череды

Вестей, нужнее общества и лжи,

То что касалось мифа – от людей

Внутри притворной части – суеты.

Так эта боль прилипла – по любви,

Созрела памятью в природное – лекало,

Одна она не может – в том уйти

От чести снов ужасного, как рок.

Одна, не пережив – свои мечты,

Она искала суету – под смежной

Превратной пользой чуда – на двоих,

Чтоб выучить иллюзии – в себе.

Роковой волк

Белоснежной порой – не живёт,

Не проходит – от чувства для нас

Утолённый испуг – для истца,

Словно волка – прямая мораль.

Ты не смотришь проблемы – его,

Опираясь на взгляд – современный,

Ты не ищешь мотиву – зарок,

Чтобы чудилось солнце – для нас.

Отстранённый и нежный глоток

Он держал – под кровавой Вселенной,

Он мечтал иллюзорно – понять

Утопичное – в каждом глазу.

Где не могут для глаз – перенять

Идеальные склоны – по миру

Свой причудливый возраст – о том,

Где проходит тот век – роковой.

Он, как волк – подкрадётся уныло,

Он не может обнять – белый свет,

Только сам он – стоит, чтобы мило

Отпирать слуг обратно – на тот.

Идеальный в покое – нам любит

Поровнять свод могильных – идей,

Не взирая на общество – людное,

Чтобы высказать слову – затеей

Эту лишнюю страсть, как и утро,

Это общество в смерти – глазам,

Чтобы им отпирать волку – мудро

Свой потерянный шанс – для любви.

Роковые надежды не хлынут,

Но понять не сумеют – тот вид,

Он по волку виляет и – гибнет,

Что судьбы идеальный – гранит.

Нам упал и теперь – по обману

Не взывает от почерка – сном,

Он прошёл в роковую – блокаду,

Чтобы думать на истине – в том.

И играть эту пьесу – для маски

В незначительной ловкости – лет,

Где ты стал – необъятный и ласковый

Провожать – тот искусственный свет.

Он стоит, словно в волчьей – привычке,