— Его Величество велел дать вам отдохнуть, — продолжает она, поправляя мои туфли. — Важный день, миледи, а вы наверняка устали за последние дни.
— Спасибо, Морин.
Я протягиваю ей пустой стакан. Морин ставит его на место и возвращается ко мне с халатом в руках. Я встаю с постели и с помощью горничной одеваюсь.
— Миледи, я скоро принесу завтрак. После у вас будет пара свободных часов, пока не придут готовить вас к празднику.
Морин улыбается и оставляет меня одну. Не проходит и двух минут, как в покои вновь стучатся. Являются две горничные, чтобы подготовить ванну и застелить постель.
Я направляюсь в соседнее помещение — небольшую гостиную. Мебели здесь немного: две тумбы, небольшой, круглый стол возле арочного окна и бархатный диван в центре комнаты. Правую часть комнаты ласкают теплом солнечные лучи.
Остановившись возле окна, я устремляю взор на раскинувшийся возле дворца сад. Мне хочется выбежать из замка, пройтись между стройными рядами аккуратно подстриженных кустов, вдохнуть аромат бутонов, добраться до беседки в другом конце цветочного лабиринта.
Наверное, в теплом Тарде сады еще прекраснее, а растения разнообразнее. Я бы хотела пройтись по оранжереям и найти бутоны всех цветов. Скоро. Скоро я буду свободной.
Я останавливаю бег мыслей.
Не думать. Пережить этот день. Делать, что говорят. Говорить то, что мне велят говорить.
Хилай смотрит на меня и ободряюще кивает. Я выдыхаю и беру его под руку. Стражники распахивают перед нами массивные створки дверей. Я не поворачиваю головы и продолжаю смотреть на Хилая. Сегодня на нем и мантия, и изящная золотая корона, но на губах гордая отцовская улыбка.
Отец, спрятавший дочь в гарнизоне, чтобы защитить. Король, отправивший дочь в гарнизон. Отец, признавший дочь. Король, признавший дочь ради выгодного союза.
— Идем, — с улыбкой говорит Хилай. — Им не терпится увидеть тебя.
Он делает шаг, и я едва поспеваю за ним.
Не думать, не думать, не думать.
Что там твердили учителя? Я выпрямляю спину и натягиваю кончики губ, чтобы получилась легкая улыбка.
Тронный зал заполнен людьми. Совет, приближенные короля, командиры гарнизона, дамы с изящными прическами и любопытными глазами. Все смотрят на меня, изучают. Наверное, пытаются вспомнить, видели ли они меня где-то.
Я ни на ком не задерживаю взгляд и сохраняю полуулыбку.
Проход до королевского трона кажется мне бесконечным, а затем он так же быстро заканчивается. Мы поднимаемся по двум низким ступеням, ведущим к трону.
Я оборачиваюсь, и король представляет меня, принцессу Халеси Делион, собравшимся. Я вижу на многих лицах, обращенных ко мне, сочувствие. Король объявляет о моей помолвке с наследным принцем Тарда, и сочувствие сменяется гордостью. Зал рукоплещет новообретенной принцессе.
Я продолжаю держаться за локоть Хилая, и он ведет меня вниз, к толпе. Спустившись, я замечаю множество любопытных глаз, откровенно разглядывающих меня. Если они ищут сходство с королем, то быстро его находят в столь похожих ярких зеленых глазах.
Хилай выводит нас из тронного зала, но руки моей не выпускает. Король сворачивает налево, в незнакомый мне коридор, и мы поднимаемся на второй этаж по восточной лестнице.
Все заканчивается быстро. Кажется, что я пробираюсь сквозь туман. Я запрещаю себе надолго задумываться над всплывающими в голове мыслями. Я убеждаю себя, что так у меня лучше выходит себя контролировать, но в глубине души я знаю правду. Я боюсь надежды. Боюсь неистребимой надежды на то, что нужна отцу, что он отправляет меня на юг чтобы защитить и подарить лучшую жизнь. Он бросил меня в гарнизоне на долгие годы, а я все равно надеюсь и презирать себя за это.
Возле входа нас встречают два гвардейца и распахивают перед нами двери.
Хилай ведет меня к длинному столу. Один стул для короля во главе и по четыре стула с каждой стороны стола для членов совета. В этой комнате король и его семь советников решали судьбу всего Грагоса. Девятый стул принадлежит наследнику трона, вот только принц Айрон еще слишком мал, чтобы забраться на него.
Похожий стол есть в кабинете короля, но им пользуются крайне редко. Это же помещение полностью принадлежит совету. Бесчисленные царапины на деревянной столешнице, давно потерявшей первоначальный цвет, могли поведать о каждом решении, даже самом ужасном, что принимали в этой комнате. Но вместо этого в комнате стоит тишина. Стол, как самый преданный зритель совета, молчит. А звуки королевского замка не проникают сюда через толстые стены и тяжелые двери.
Хилай окидывает взглядом стол и отодвигает для меня стул справа от королевского места. Я сажусь. Со всех сторон на меня смотрят голые стены, два узких длинных окна остаются у меня за спиной.
— Самое тяжелое позади, — с улыбкой говорит король, усаживаясь на свое место. — Люди приняли тебя.
— Разве? Они ничего не сказали, да и я не сказала им ни слова.
— Этого и не требуется, Халеси. Возле ворот замка собралась толпа, мечтающая хоть одним глазком взглянуть на тебя. Им важно знать, похожа ли ты на меня, действительно ли ты моя дочь, а не самозванка. В этом они убедились, и к вечеру в каждом уголке Грагоса будет известно о тебе. Им не важно, кто эта женщина, что тебя родила. Важно лишь, что ты — дочь короля.
Дверь распахивается, и в комнату входит один из членов совета. Тот, что знаком мне больше остальных. Никто не знает его фамилии, возраста и места рождения. Его всегда зовут коротко и с осторожностью.
Анак. Глава Тайной службы.
Он пересекает комнату быстрым, но удивительно спокойным шагом. Глаза его сияют так, как светятся глаза детей. Светлые кудри аккуратно уложены, но одна прядка, нарочно оставленная, касается его разделенной шрамом брови. Кроме этого шрама, ничего во внешности Анака не выдает в нем главу шпионов и наемников.
— Ваше Величество, — с улыбкой обращается он к королю.
Хилай кивает на стул напротив меня, и Анак занимает предложенное ему место. Глава Тайной службы окидывает меня взглядом, в котором не находится ни капли узнавания.
— Завтра принцесса Халеси отправится в Тард, — говорит Хилай. — Несколько гвардейцев будут сопровождать ее до столицы. Я уже просил тебя отправить с ней и своих людей. Лишняя осторожность не помешает.
Хилай, поймав мой взгляд, улыбается. Я опускаю голову и несколько секунд рассматриваю свои ладони. Все присутствующие в этой комнате знают, что я, сегодня горячо любимая дочь короля, провела много лет в гарнизоне, не ухаживая за ранеными и больными, а выполняя приказы, отданные человеком, сидящим напротив меня. Интересно, на что пошел Хилай, чтобы скрыть мое прошлое? Но вместо того, чтобы задать вопрос, что уже готов сорваться с моего языка, я поднимаю голову и с интересом смотрю на собеседников.
— Гвардейцы вернутся в Грагос, когда моя дочь устроится в Тории, поэтому я решил, что Халеси не помешает личный стражник, которому она точно сможет доверять и который останется с ней.
— Ваше Величество, стоило бы позвать начальника стражи, — Анак окидывает меня взглядом. — Уверен, Османд не пожалеет для принцессы своего лучшего гвардейца.
— Я бы предпочел лучшего из твоих людей, Анак, — резко перебивает король. — Выбери одного и приведи ко мне сегодня вечером. А пока можешь быть свободен.
Глава Тайной службы кивает и встает.
Когда дверь за ним закрывается, и в комнате вновь становится тихо, Хилай протягивает мне руку и раскрывает ладонь. В его зеленых глазах читается тоска, но губы тронуты легкой улыбкой.
— Мне жаль, что нам приходится так скоро расставаться, — тихо говорит он. — Но иного пути нет. То, что ты сделаешь для королевства, поможет мне склонить народ на твою сторону, и тогда никто не будет в тебе сомневаться.
Я киваю и вкладываю ладонь в его руку.
— Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности, — Хилай сжимает мои пальцы. — И буду молиться Богам, чтобы ты была счастлива.
В уголках глаз собираются морщинки, когда он улыбается, но от этого король выглядит моложе, и я думаю о том, каким юным был Хилай, когда стал правителем Грагоса.
Нет и речи о том, чтобы вернуть потерянные годы. Я не могу выкинуть эту навязчивую мысль, даже когда смотрю в столь знакомые мне глаза, полные тоски. Вот только надежда предательски сдавливает грудь, пока Хилай с нежностью касается моей ладони.
— Спасибо, отец, — тихо отвечаю я.
— Ты, наверное, ужасно устала, — Хилай выпускает мою руку. — Впереди долгая дорога, Халеси. Ступай, отдохни.
Я киваю и поднимаюсь. Хилай провожает меня до двери и велит одному из гвардейцев следовать со мной до покоев.
Шагая за стражником по мрачным коридорам, я мысленно возвращаюсь к событиям прошедшего дня, уделяя внимание словам, сказанным королем.
Хорошо выработанная привычка или что-то не дает мне покоя?
В моей комнате тихо. И впервые за несколько дней, проведенных в замке, я радуюсь тишине. Я ложусь на широкую кровать прямо в платье и смотрю в потолок, разрисованный тенями и светом от ламп.
С тех пор как Хилай объявил, что признает меня и выдает замуж, я размышляю о том, насколько плохой идеей будет сбежать по пути в Тард. Но теперь, когда со мной отправится один из лучших наемников, сделать это будет не так просто. Может, поэтому король и обратился к Анаку и сделал так, чтобы я знала об этом?
Возможно, только став будущей королевой Тарда, я смогу освободиться. Когда буду равной по силе не только гарнизону, но и самому королю.
Четыре повозки, нагруженные вещами и провизией, стоят возле королевского замка. Пятая, примостившись между ними, дожидается меня, чтобы увезти далеко из Грагоса.
Я бросаю последний взгляд на величественный замок, на пики, уходящие в небо, и, ведомая Хилаем, иду к повозке. Народ, окружающий нас, ахает. Гул заполняет королевский двор, откуда-то доносится всхлипывание.
Хилай крепко держит мою ладонь. Свободной рукой я машу толпе, и она отвечает мне восторженным возгласом.
— Счастливого пути, Халеси, — король останавливается у кареты. — Да помогут тебе Боги добраться в добром здравии.
Я опускаю голову в знак благодарности. Хилай кивает лакею, и тот открывает дверцу повозки. Король поднимает руку и помогает мне забраться в карету. Гомон вокруг нас нарастает, я вытягиваю руку из окошка в прощальном жесте. Люди продвигаются к повозкам, размахивают руками и платками, но гвардейцы не подпускают их близко, чтобы они не перекрыли веренице повозок дорогу.
Сердце стучит с такой силой, словно хочется вырваться из груди. Призрачная надежда вцепляется в мою душу, разрастается, стараясь занять там как можно больше места. Надежда твердит, что Хилаю нужна его дочь. Она убеждает меня, что я скоро стану свободна. Я гоню ее прочь. Подумаю об этом позже. В дороге у меня будет уйма времени.
Хилай натянуто улыбается и, опустив взгляд, шагает назад. Карета трогается с места. Я поворачиваю голову и вижу темный силуэт в противоположном углу.
Кинжал спрятан далеко под юбкой, поэтому я готовлюсь отбиваться всеми конечностями и не тратить время на то, чтобы достать оружие. Но едва я успеваю принять решение, как фигура подается вперед.
— Привет, принцесса, — ухмыляется Кассиус.
Сердце бешено колотится в груди, и я медленно выдыхаю. Изумление смешивается с облегчением. Что, если наемник, которого выбрал король, вовсе не Анак, а Кассиус? Я окидываю его пристальным взглядом. Руки Кассиуса пусты. Кинжал надежно скрыт от глаз во внутреннем кармане его неизменной черной кожаной куртки. Темные длинные волосы собраны так, чтобы передние пряди не лезли в глаза. Вид — соответствующий неприметному, но очень опасному наемнику. Настолько, насколько вообще возможно применить слова «неприметный» к Кассиусу, учитывая его рост.
— Что ты здесь делаешь? — я стараюсь произнести это небрежным тоном, но голос выдает мое волнение.
Мне еще не приходилось скрывать свои чувства от Кассиуса. Мысль ошеломляет меня так же сильно, как тот миг, когда я обнаружила стражника в карете.
— Это же очевидно. Защищаю принцессу.
— Тебя выбрал Анак, — мне хочется спросить, но получается больше похоже на утверждение, чем на вопрос.
Кассиус не отвечает, только ухмыляется, отодвигает край шторы и провожает взглядом остающийся позади королевский замок.
— Король попросил лучшего из людей Анака.
— Что ж, сочту это за комплимент, принцесса, — бросает Кассиус. — Надеюсь, мои навыки тебе не пригодятся.
Глава 7. Тизерия
Не знаю, сколько проходит времени. Я по-прежнему сижу на полу, прижимаясь спиной к двери. Не могу заставить себя подняться. Из головы никак не выходит Лина, стоящая на пороге спальни Харуна.
В груди все сжимается. Тело не слушается меня.
Меня охватывает негодование, готовое унести меня на дно. Я обращаюсь к благодарности, которая наполняла меня еще несколько часов назад, но не нахожу ее.
Из общей гостиной раздается звук открывающейся двери и шагов, а затем все вновь замолкает. Я поднимаюсь с пола и иду умываться.
Я расчесываю волосы и оставляю их распущенными, надеваю любимое темно-бордовое платье из струящейся ткани и направляюсь к выходу, где едва не сталкиваюсь с Агной, которая стоит возле входа в спальню. Рука горничной замирает перед дверью. Она отшагивает.
— Доброе утро, Агна.
— Миледи, — с улыбкой приветствует она меня. — Я как раз хотела постучаться. Вы уже собрались?
— Хочу осмотреть замок, — я прохожу мимо Агны, а затем останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. — В замке есть люди?
— Нет, милорд распустил всех на некоторое время, пока вы не… справитесь с жаждой, — запнувшись, отвечает она. — Милорд просил передать вам, что его не будет несколько дней, король вызвал его в Торию, и если вам что-то понадобится, то я в вашем распоряжении.
Я хмурю брови, но, заметив растерянность на лице Агны, выдавливаю из себя улыбку.
— Спасибо, — говорю я и направляюсь к выходу.
Коридор встречает меня полумраком и тишиной. Я смотрю в обе стороны: проход кажется бесконечным. Трудно понять, какой путь ведет в холл. Я наугад выбираю направление и шагаю направо.
Я брожу по темным коридорам, захожу в каждое помещение, которое оказывается не запертым. Отсутствие окон и солнечного света никак не мешает разглядывать на стенах портреты предков графа и срезанные розы в вазах, расставленные на резных мраморных колоннах. Я вдыхаю аромат белых бутонов, и этот запах напоминает мне о доме, о залитых теплым солнцем комнатах. Я обхватываю себя за плечи, а затем качаю головой, желая вытряхнуть эти мысли из головы. Мой дом сейчас здесь, весь замок с его темными комнатами в моем распоряжении. Я опускаю руки и иду дальше.
Добравшись до широкой лестницы, я поднимаюсь наверх и попадаю в такой же темный коридор, что и этажом ниже. Мой взгляд задерживается на массивных створках, приветственно распахнутых. Мягкий свет льется из проема.
Я замираю на пороге. По шее бегут мурашки, и я запрокидываю голову. Передо мной высится огромная библиотека, от которой невозможно оторвать восхищенных глаз.
Пахнет деревом и краской. Горят лампы, языки пламени медленно танцуют в полумраке. Стеллажи и шкафы стоят вдоль стен и в центре библиотеки, из-за чего определить размеры помещения сложно, и, стоя у входа, кажется, что комната бесконечна.
Я иду между стройными рядами стеллажей с книгами, глажу корешки, пачкая пальцы пылью. Полки с толстыми переплетами из кожи и ткани всех оттенков коричневого высятся до потолка.
В сердце комнаты находится уютная гостиная. Мягкое кресло так и зовет расположиться в нем с книгой в руках. У безмолвного черного окна стоит письменный стол, за которым, погруженный в чтение, сидит Райнер.
— Кажется, вы должны мне историю, — с улыбкой говорю я и направляюсь к нему.
Райнер отрывается от книги и поднимает на меня бесцветный взгляд.
— Она очень проста, — он откладывает книгу.
— Я надеялась на увлекательный рассказ, — я сажусь в кресло. — Харун сказал, что вы спасли ему жизнь, а это наверняка тянет на интересную историю.
— Тогда тебе стоит спросить Харуна. Мне же просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время.
— Расскажите?
Райнер поджимает губы и качает головой, словно пытается отогнать неприятные воспоминания.
— Ты обратил Харуна, — потрясенно вырывается у меня.
Наши взгляды встречаются, и Райнер кивает. Я опускаю глаза и принимаюсь разглаживать подол платья.
