– Хотела сказать, что так проще и… Ну, не мое дело. Ты прав. Я взяла твои вещи, – указала на то, во что была одета. – Не страшно? Я тоже могу постирать руками.
Шейд мельком глянул на заляпанные непонятно чем тряпки, в которых сложно было угадать его одежду. А потом на Шатису, переживающую насчет грязи. Она умудрилась измазать даже волосы и шею.
– Вряд ли справишься, – заметил и отвернулся. – Я хочу тишины. Не могла бы ты уйти?
– Конечно, могла бы, – тут же ответила его гостья и осталась на месте. – Но я тебя искала, поэтому глупо будет вот так сразу распрощаться. Думаю, до вечера ты в доме не появишься.
– Двор разгрести нужно, накидало там ветром горы мусора. Так что появлюсь. Ближе к обеду.
Шатиса ему не поверила. Откинулась назад на локти и подняла вверх лицо.
– Ты часто сюда приходишь? – не услышав ответа, покосилась вбок, на закрытые глаза. Посмотрела немного на расслабленное тело; пользуясь случаем, и на его ступню тоже, но спрашивать не стала. Вместо вопросов улеглась на спину, подложила руки под голову. Ожидала чего-то подобного, поэтому даже не расстроилась. – Ладно, давай помолчим.
Но хватило ее ненадолго. Уже через пять минут она начала вертеться на траве, пытаясь улечься удобнее. Рассматривать розовое небо и скалу, поглядывать в сторону неподвижно лежащего Шейда, все пытавшегося сконцентрироваться на привычных звуках, но довольно быстро признавшего это занятие бесполезным.
– Что ты хочешь? – не выдержал возни. Не слышал ничего кроме напряженного сопения сбоку. И оно слишком отвлекало. Решил, что лучше узнать причину ее беготни за ним, тогда она, может, угомонится. – Зачем ты меня искала?
– Насчет клуба, – быстро проговорила Шатиса.
– Да ну к черту клуб… – немедленно пробормотал Шейд, даже не желая вникать в суть такой проблемы. Лучше б не спрашивал. – Я больше там не работаю, если не заметила. Все вопросы к Вилешам или кто там вместо них заправляет.
– Не о работе. О том, что ты услышал. Когда тот человек назвал меня… шалавой и…
Шейд в замешательстве сжал переносицу, не имея ни малейшего понятия, что должен сказать. Его не интересовала ни тема, ни история ее возникновения. Как и главные герои.
– Я ничего такого не думал, – честно заверил он Шатису, надеясь, что она этим удовлетворится. С недавних пор стало казаться, что люди видят в нем какие-то задатки исповедника.
– И я не соблазняла его отца, – продолжила Шатиса, а Шейд мысленно застонал. – Мы встретились в больнице, когда его жена легла на несложную операцию. И… В общем… – Травинка оказалась в пальцах и Шатиса принялась ее крутить. – Ну он стал постоянно приходить и приносить подарки, приглашал пройтись под предлогом, что хочет узнать о здоровье супруги. Отец с ним ругался. Потом узнало руководство. Мне пришлось уволиться.
– Понял.
– Я не виновата! – воскликнула Шатиса, поворачиваясь к Шейду. На миг показалось, что он спит. Потом он вздохнул и открыл глаза.
– Послушай, – сказал. На краткий миг его лицо исказила тень при воспоминании о плюющем ядом Атари. Но он максимально быстро взял себя в руки и выровнял дрогнувший голос. – Я даже не вникал в то, что звучало в Химере в тот день. И ты не обязана убеждать меня в чем-либо. Да и верить тому человеку – себе дороже обойдется. Так что… Забудь просто его.
Но вопреки своим же словам Шейд начал нервничать, дрогнул. Даже здесь, в этой благословенной глуши, Атари его настиг, встал перед глазами с ослепительной улыбкой. Выдернул из отупения простым напоминанием о своем существовании где-то там, в одной из больниц города. Он жил, в то время как несколько людей до сих пор не могли прийти в себя от потери.
Шейд отвернул голову, а пальцы судорожно жали полотенце, на котором лежал. Широко открытыми глазами смотрел на траву перед собой, насильно выталкивая из головы все мысли, чтобы осталась пустой и звенящей.
– Она… Ты видела ее. Перед тем, как…
Шатиса обеспокоенно села, глянула на рывками сжимающуюся грудь, через которую проходил шрам, так интересовавший ее. Как и остальные полученные раны. Однако сейчас смотрела только на отвернутую голову. И чуть не откусила себе язык, припомнив, кто именно виноват в смерти его девушки.
– Она не пришла в сознание, – осторожно дотронулась до напрягшегося плеча, мучительно сожалея о начатом ею разговоре. – Не чувствовала боли. Не мучилась.
Шейд потер нос, лицо, поморгал. Устремил невидящий взгляд вдаль, пытаясь протолкнуть комок, нарастающий в горле, перекрывающий дыхание, и судорожно потом вздохнул.
– Хорошо. Хорошо. Она просто ушла.
– Она просто ушла, – подтвердила Шатиса. Та пациентка на операционном столе не имела никаких шансов, слишком серьезны оказались полученные ею повреждения. Хоть отец и из кожи вон вылез, пытаясь сотворить чудо. – Шейд… Ты ходил на ее могилу? Хоть раз?
Судя по всему, нет. Он окаменел. Он не хотел признавать реальность и двигаться дальше. Застыл на месте, обрастал паутиной. И будто надеялся на что-то.
Шейд сел, потом встал. Отряхнул свои самодельные шорты и подобрал полотенце, потом почти высохшую рубашку, перекинул все это через плечо.
– Пойду работать, – сказал, глядя перед собой. – Можешь вымыться здесь. Или в доме есть теплая вода.
– Конечно же, я не останусь здесь одна.
Заканчивала говорить уже в удаляющуюся спину, бросилась следом. Догнала Шейда, пошла рядом, стараясь шагать так же широко, как и он. Но все равно приходилось срываться на бег. Успела поклясться себе, что больше рта не раскроет и не станет ковырять еще сильнее его болячки.
– Как ты получил все эти шрамы?
Шейд сжал челюсть и ускорился.
Подумал, что точно спать сегодня будет рядом с генератором, хотя бы не таким шумным как эта женщина.
К их возвращению отец Шатисы успел проснуться, собрать с пола спальник и справиться с микроволновкой. Увидев в окне Шатису и Шейда, открыл створку и помахал им рукой.
– Гуляли? Я погрел еду.
– С ума сойти достижение, – хмуро проворчал Шейд. Шатиса нервно засмеялась, услышав. – Что у вас есть в машине?
Возможно, ему придется вместо распила деревьев идти отлавливать дичь или рыбу.
– Холодильник мяса. Несколько пачек риса. Крупа по мелочи и вермишель. Хлеб с паштетом.
Шейд почесал затылок и обернулся на Шатису, довольную, что смогла удивить хозяина. Хлеб. Он не ел его с начала весны.
– Готовить умеешь? – спросил. Она быстро закивала. – Потому что мои таланты начинаются и заканчиваются на прожарке кастрюль и сковородок. Так что готовите себе сами все, что привезли. Печь я растоплю.
– А…
– Газа нет. Точно нет, даже в пристройке, за стиральной машиной или еще где. Так что либо печь и дрова, либо жуете все в сыром виде.
– Я хотела помочь.
– Помогай, – Шейд указал на ее машину, колеса которой наполовину скрылись под водой. – Как понимаю, все там, только не понимаю, зачем столько привезли. Вот теперь перетащите все с отцом в дом.
Старик вышел на порог.
– Остывает все. Идите сначала завтракать. – И вновь его взгляд оббежал Шейда с головы до покрытых землей ног. – Душ работает.
Сегодня и завтра, поспешил напомнить себе Шейд. Потом дом вернется в привычный свой вид. Без толпы, указывающей ему, что делать и как это делать, к тому же еще и следящей за каждым шагом. Шейд даже представил, как ему приносят тазик вымыть ноги.
Он все еще пребывал в оцепенении от разговора с Шатисой. Никогда бы не подумал, что спросит сам, что захочет узнать о последних часах жизни Эйны. Вообще старался не думать о больнице. Однако при первой же возможности с языка сорвался конкретно этот вопрос; значит, подспудно он его мучил.
Вынужден был признаться сам себе, что после короткого сообщения на душе стало легче. Теперь он знал, что Эйна ничего не осознала, что не страдала в конце. Ей не было страшно и одиноко, как рисовал в своей голове. Может, перестанет тогда представлять себе, как ждала она его в той операционной, а он не появился, оставил одну.
Шатиса что-то сказала отцу и прошла в дом за ключами от машины. Наверное, попросила не хозяйничать в чужом доме, потому как Даниш Астат смутился и скрылся внутри. Потянуло запахом кофе.
Шейд невольно вдохнул его, полной грудью. Терпкий, горький. И вдруг безумно захотелось ощутить этот почти забытый вкус на языке. Сразу вспомнились все полуночные посиделки в Химере, собственные многочисленные попытки сварить нормальный кофе в квартире, без кофеварок и разных машин, пока Эйна спала.
Столько времени пытался изжить в себе тягу к городским благам, стремился занимать руки физическим трудом и забыть все, что связывало с прошлой жизнью, что искренне поразился, как стремительно мог вернуть его в цивилизацию один лишь запах. Несколько слов. Два чужих человека, которым особо дела не было до его печали. Они просто застряли с ним рядом, при этом не пытались нянчиться и угождать, чем постоянно страдал Сайген.
Впервые за месяцы Шейд ощутил нечто отличное от раздражения компанией. Ему вдруг захотелось сесть с ними за стол и послушать, как они разговаривают. Разделить с ними трапезу и выпить кофе. Сайген бы расстроился, что не с ним.
Шейд не стал заходить в дом и соблазняться дальше. Развесил полотенце с рубашкой на веревке, сходил в пристройку за ножовкой. Нужно было расчистить двор и убрать поваленные деревья.
Старик Даниш наблюдал за ним из окна. Долго, вдумчиво и изучающе. Шатиса иногда проходила мимо, из машины в дом и обратно. Шейду уже стало интересно, как они впихнули в обычную легковушку столько груза. Он выпрямился, когда устала правая рука, растер плечи, глянул на небо и взялся за ножовку левой.
– Есть электрическая пила? – крикнул из дома старик, воспользовавшись перерывом в визге металла по сырому дереву.
– Есть.
– Может, будет быстрее?
– Само собой, будет, – согласился Шейд и вытер лоб. Посмотрел еще раз вверх. Солнце поднималось все выше и влага начала испаряться. Если утром воздух был свеж и прохладен, ближе к обеду открытая улица превращалась в самую настоящую баню. На миг опустил гудевшую руку. – Если бы мне надо было сделать быстрее, я б ее и достал.
Даниш кивнул, как понял, что именно хотел сказать Шейд.
– Есть еще чем работать? Помогу.
– Нет.
Этого занятия ему хватит надолго. Делиться им Шейд не собирался. Но легкая понимающая улыбка на лице старика ему не понравилась. Взялся за следующий сук.
Из дома вышла Шатиса. Уже переоделась в шорты и собственную футболку, с мокрыми волосами. Из душа. Она держала в одной руке кружку, а в другой – глубокую миску. И направлялась к нему.
Шейд исподлобья оглядел ее и тряхнул головой, смахивая пот, текущий по вискам на шею. Макушку ощутимо припекало, мозги под черепом потихоньку плавились. Чем дольше стоял на солнце, тем сильнее мечтал о ледяной воде в заводи.
– Сделай перерыв, – Шатиса указала на тенек под забором, а потом – на миску и кружку. – Я приготовила обед. И кофе. Хочешь?
Есть он хотел уже давно. Голодными глазами уставился на рис, плавающий в подливе. И куски мяса, совсем не подгоревшие, не почерневшие, а немного поджаренные и выглядевшие как на картинке ресторанного меню. Наверное, безумно вкусные. Перевел глаза на черноту в кружке, потом – на Шатису, которая всем своим видом искушала его попробовать. То, от чего давно уже отказался в пользу мяса или рыбы. И сырых овощей или ягод, которые иногда находил.
Постоял немного, размышляя. Что же он вообще собирается есть, если не это. Ведь вместо того, чтобы охотиться, пилит стволы. Отложил свой инструмент, отряхнул руки, все в древесной пыли.
– В душ не хочешь? Там такая вода… – искусительница закатила глаза, а Шейд сразу же представил ту воду и почти почувствовал ее на себе. Невольно взгляд его и мысли метнулись к дому, продрал пальцами слипшиеся волосы, вытряхнул несколько щепок оттуда.
– Я быстро. Пять минут. Подожди здесь.
Бежать через луг, лес, а потом нестись обратно с той же скоростью, чтобы поесть чистым сейчас представилось капризом ребенка. Для чего это делать, когда в каких-то доступных двух шагах есть та же самая вода, только текущая из шланга?
Один раз, говорил себе Шейд, проходя в дом. Один раз он изменит своим правилам и воспользуется душем. Только потому, что желудок жевал уже сам себя и сил терпеть дальше не было. А получить язву и зависеть потом от таблеток не хотел. Да и кому нужна его упертость здесь – уж явно не старику и инспектору. Они завтра соберутся и уедут, забудут о нем до следующего приказа Тиля Вилеша о визуальном хотя бы осмотре.
Даниш сидел за ноутбуком и что-то записывал. Поднял голову, когда мимо прошел Шейд, и опять уткнулся в монитор.
– Сеть здесь не ловит, – заметил Шейд, доставая чистое полотенце.
– Вижу. Она мне сейчас не нужна, – отозвался врач.
Ну и ладно. Шейд открыл дверь в душевую комнатушку.
Как и думал, Шатиса только отсюда вышла: внутри коморки витал тонкий ореховый запах, который ощущался и от самой женщины. На досках она расставила гель и шампунь. С плодами аргании на этикетках. Вряд ли этим пользуется ее отец.
Шейд взял бутылочку шампуня, открыл и понюхал. Более насыщенно и тяжело, чем то, что ощущалось в воздухе. Поставил на место. И едва не подпрыгнул, когда по двери постучали.
– Можешь взять гель, если надо, – послышался голос Шатисы. – Или шампунь. Могу попросить у отца…
– Не нужно, – быстро ответил Шейд и открыл воду. На всякий случай еще раз проверил, заперта ли дверь. Как она узнала, что он поднюхивал ее помывочные штучки, так и не понял.
Обошелся простой водой. Рассчитывал на пару минут, но сам не заметил, как впал в транс, на самом деле наслаждаясь не холодной и не теплой прохладой, льющейся на голову и замечательно смывающей усталость и жар. Забеспокоился, только когда вода стала намного прохладнее: вероятно, нагретая из труб слилась и насос начал качать уже из глубин огромного резервуара, погребенного под землей, в который стекали подземные воды и стоял слив для дождевых.
Шатиса его не торопила. Шейд перекрыл кран, вытерся. И понял, что не взял чистые вещи. На вбитом в стену крючке висели только те шорты, в которых сражался с деревом. Все потные и в пыли. В иное время и не ломал бы мозг себе, вышел бы так. Но не был уверен, что женщина находится за пределами комнаты, а не ждет его, сидя внутри дома. Хотя можно завернуться и в полотенце. Старик обрадуется, ведь он так хотел рассмотреть его тщательнее.
– Ну здорово, – пробормотал, не допуская даже мысли показаться на глаза в таком виде. Постучал по двери и крикнул: – Даниш! Достаньте шорты с полки!
В ответ почти сразу задергалась дверная ручка. Шейд повернул защелку, в приоткрытую дверь просунулась совсем не рука старика. С его вещами. Еще и трусы достала.
Шейд с досадой выхватил одежду и захлопнул дверь. Черт, подумал, она еще и взяла те, что находились в самом низу стопки. Разбирала что ли его гардероб? Это уже ни в какие рамки не лезло, они чужие друг другу люди.
Возмущенный и злой, кое-как натянул на себя боксеры, потом шорты до колен. Ни рубашки, ни футболки, ни майки не прилагалось. Повесил на шею мокрое полотенце и распахнул дверь.
Врач как пялился в монитор ноутбука, так и продолжал что-то там конспектировать. Рядом с ним стояла большая кружка кофе, напомнившая, что самого Шейда ждет такая же где-то в тени ворот. Шатисы в доме не было. Глянул на закрытый шкаф.
– Она там, – Даниш махнул рукой в сторону двери. – Просила поторопиться. Уже приходила греть обед.
Шейд надел на себя майку. Как бы ни было жарко, но его временные жильцы были одеты. И ему не стоит выделяться.
Шатиса успела устроить у ворот подобие стола, приспособив под это дело старый ящик. Подкатила к нему два недавно распиленных бревна, одно из которых заняла сама, а второе, судя по всему, предназначалось для хозяина дома. И пила кофе.
– Тебе не следует рыться в моих вещах, – сразу сказал ей Шейд.
– Знаю. Только отец был занят, а я услышала, – серые глаза смотрели на него спокойно. Шейд вздохнул: ни капли раскаяния. Шатиса заправила выскочившие из собранного на затылке хвоста волосы за уши. – Нижнее белье на самом деле у всех одинаковое, одна модель. Ничего нового не придумали. Так что… – Пожала плечами. Шейд потерял дар речи и только слушал. – Что твои, что отца – кусок сшитой тряпки. Не бери в голову, это в каждом магазине можно увидеть.
Шейд ошеломленно моргнул и сел на деревянный обрубок. Желание ругаться пропало. Шатиса подвинула ему тарелку, вручила вилку.
– Где здесь есть связь? Мне нужно предупредить на работе, что еще и завтра меня не будет.
Шейд, закрыв глаза, медленно пережевывал кусочек мяса, восхитительно прожаренный и невероятно вкусный и сочный. В корне отличающийся от тех шедевров, что выходили из-под его руки. Пропустил вопрос, даже не обратил на него внимание. И понял, какие чувства испытывал Сайген, грызя его стряпню по вечерам. И при этом не сказал ему ни слова, какой стоик. Наверное, нужно попросить привезти сюда кулинарную книгу.
– Шейд!
– А? – встрепенулся.
– Позвонить нужно. Это куда забраться надо? Повыше? Пониже?
Шейд махнул рукой в сторону холмов, за которыми вздымалась череда гор.
