– Теперь вы. С физическими параметрами змееюлюда я более-менее определился. Как говорил наш военачальник, таким задохликам только непрерывные тренировки могут дать шанс либо бесславно погибнуть, либо перевоплотиться в подобие воина. Маркциусс, с тебя два круга на полосе, но сначала разминка. Знаю я вас, хладнокровных, не разгоните как следует кровушку, все связки потом себе надорвете!
Внешне никак не реагируя на слова куратора, Марк отправился на выложенную тонкими матами небольшую площадку возле центральной арены и начал выполнять упражнения, разминая все мышцы, начиная с конечностей. Лия отметила про себя, что парнишка в очередной раз продемонстрировал, что не так прост, как кажется, ибо каждое его движение было выверенным, и Марк точно знал, чего ждет от своего тела в конце разминки.
– Теперь ваша парочка, от Сереброзвезда два подарочка, – голос куратора вновь привлек внимание Лии. – Мне плевать, в каких вы там отношениях с Элом, я привык знать о своих подопечных всё, вплоть до цвета вашего нижнего белья. Так что продемонстрируйте мне свою физическую форму, а потом поглядим на ваш уровень владения магией.
– Нет цвета, лэр! – внезапно выдал Сева, снимая со ступней темно-коричневые ботинки, вкладывая в них серые носки, оставаясь босым.
– О чём ты, студент? – недоуменно поднял бровь Гримхалк.
– На мне нет нижнего белья, а значит, нет сведений о его цвете.
– Умничаем? – прищурив взгляд, ухмыльнулся орк. – Посмотрим на остроту твоего ума после пяти кругов на полосе! Марш!
Северрин определенно хотел съязвить еще раз, но, взглянув на хмурое лицо Лии, усмехнулся и рванул в сторону старта. Девушка также сняла свои легкие туфли, скинула с себя кофту, оставаясь в эластичном топике синего цвета и широких штанах, опоясанных широким ремнем. Занятия спортом для принцессы не были чем-то из ряда вон выходящим. Да, в облике зверя оборотни невероятно сильны, но и в человеческом виде тело должно быть способным постоять за себя. Так всегда говорил отец, заставляя дочерей заниматься пробежками по дворцовому саду каждое утро, до завтрака. Сам он непременно бежал с ними рядом, подбадривая младших и подстегивая старшую дочь. При воспоминании об этом сердце Лии вновь сжалось в горестном осознании текущего положения. Встряхнув головой, она вышла на стартовую позицию.
Сева преодолевал уже вторую стену на полосе, когда принцесса начала преследование. Маршрут, растянутый вдоль всей стены зала, имел два уровня сложности. Ближе к центру располагались препятствия для более выносливых созданий типа оборотней и драконов, правая половина предназначалась для людей и тех полукровок, что в силе и выносливости не слишком далеко ушли от своих человеческих предков.
Преодолев первую стену, принцесса, перепрыгивая через первый ряд заполненных черной жидкостью ям, поняла, что на более высоком, втором препятствии ей придется разбудить своего зверя. На внутренний зов к конечностям тут же прилило тепло и ногти на руках и ногах тут же обратились в плотные когти, которыми она вонзилась в дерево стены, стремительно перебираясь через ее вершину. Выровняв скорость, Лия принялась элегантно преодолевать барьеры, подныривать под веревочные препятствия, удерживать равновесие на грубо-обтесанных брёвнах, перепрыгивать пандусы и скользить по наклонным плоскостям. Благодаря Севе, маячившему впереди, она понимала, как лучше преодолеть следующее препятствие и просто механически повторяла движения друга.
Казалось бы, ничего сложного в этой пробежке принцесса не видела, однако, начиная второй этап, вдруг отчетливо поняла, что сил до конца пробежки может и не хватить. Дыхание сбилось, голова шумела, а мышцы рук и ног практически молили сменить облик и закончить дистанцию в облике зверя. Но это тут же выдало бы принцессу с потрохами, и Лия, стиснув зубы, на волевых добралась до финиша.
Рядом с ней, шумно дыша, остановилась Майя, и девушки, не дожидаясь Севу, поплелись в сторону Гримхалка, который отчитывал появившегося в зале человечка. Зоркий глаз девушки сразу заметил следы чьих-то пальцев на шее люда, которые он явно прикрывал поднятым воротом рубахи, хмуро смотря себе под ноги.
– Если я велю тебе явиться куда-либо в определенное время, это значит, что ровно за пять минут до этого твоя жалкая шкурка уже должна стоять возле меня и ждать дальнейших указаний! – разорялся куратор. – И мне плевать, что ты заблудился в стенах академии! Бегом на правую полосу вместе с Маркциуссом, я посмотрю, что ты из себя представляешь.
Куратор заметил подошедших к нему девушек и скомандовал:
– Леди, идите к арене и ждите там своего оборотня. Я сейчас подойду.
– Ты заметила на шее у Лёни следы? – спросила оркша подругу, и Лия кивнула в ответ. – Почему он их скрывает и ничего не сказал куратору? Его же кто-то определенно прессанул.
Девушки подошли к центру зала и невольно стали смотреть за испытанием Лёни и Марка. Змеелюд сразу же вырвался вперед, а вот человечек, несмотря на все усилия, отставал. Первую стену он преодолел еще более-менее быстро, сделав рывок и подпрыгнув, перетянул свое тело через препятствие. С вершины он спрыгнул уже не так элегантно и на череде неглубоких ям умудрился поскользнуться и свалиться в черную жижу. Мокрые ступни не добавили пареньку прыти на балансирном бревне, и он, размахивая руками, потратил на его преодоление в десять раз больше времени, чем змеелюд. Следующей на пути Лёни оказалась запутанная сеть веревок и канатов, через которые нужно пролезть. Извиваясь как змея, он упрямо двигался вперед, осыпая проклятиями головы тех, кто придумал этот садизм.
Благодаря чуткому слуху Лия восхищалась хлесткими оборотами, не понимая и половины слов, что вылетали сквозь сжатые зубы люда, истекающего потом. К финишу первого этапа его настиг Марк, завершавший уже второй круг. Куратор велел ему сойти с дистанции и предложил человечку так же закончить свои мучения. Однако тот, помотав в отрицании головой, упрямо поковылял на второй забег.
– А в этом пареньке присутствует стержень! – удивленно пробормотала Майя.
– Да уж, при этом отсутствует чувство самосохранения! – ответила Лия. – Он же сдохнет, не добравшись до финиша.
– Сдохнет – воскресим! – прозвучало со стороны подходящего к ним орка. – На кафедре знахарей академии работают лучшие лекари Этерии!
К ним присоединился мокрый от пота, но при этом довольный собой Северрин, конечности которого на глазах принимали человеческий вид. Гримхалк внимательно оглядел его с ног до головы и кивнул в сторону помоста арены.
– Давай, юморист, продемонстрируй мне свой уровень владения магией. В личном деле сказано, что твой максимум порядка девяносто единиц, так что поставить «Кровавый Щит» для тебя не составит никаких проблем.
Северрин кивнул и в шикарном прыжке оказался на поверхности арены. Стоило только босой ступне парня коснуться темного, как будто обожженного пола, как пространство круга тут же окольцевалось защитным магическим барьером, слегка искривившим воздух вокруг. Как только куратор запрыгнул на помост, поверхность под ногами обоих начала светиться голубым светом, видимо, символизируя готовность площадки к началу поединка. Глаза Севы загорелись янтарным светом, и волчьи когти вновь сменили привычные ногти на его конечностях. Проведя когтем по открытой ладони, парень с хищной улыбкой посмотрел на капельки крови, появившиеся из неглубокой царапины.
– Готов? – спросил Гримхалк, поглядывая на приготовления ученика.
Тот кивнул в знак согласия и мгновение спустя уже впечатался всем телом в энергостену, изумленно глядя на орка, что стоял на том самом месте, где только что был сам Сева. Лия даже не заметила момент нападения куратора на друга и с беспокойством оглядывала целостность его шкурки. Удивляло то, что ни капельки магии в атакующих действиях орка девушка не ощутила.
– Тоже мне! – хмыкнул Гримхалк. – А говорил, что готов! Повторим? Теперь ты атакуешь!
Вспышка ярости в глазах друга свидетельствовала о том, что он начинает терять контроль над собственным телом. Раздавшиеся вширь плечи, удлинившиеся конечности и обратившиеся в волчьи уши демонстрировали, что парень практически готов перевоплотиться в полноценного ликана. Лия на физическом уровне ощущала присутствие истинного зверя Северрина и лишь надеялась, что парень не сорвется в животную ярость, а куратор четко осознаёт, с кем именно имеет дело на светящейся арене.
Однако, судя по довольному лицу орка, он как будто ждал подобного эффекта от своей молниеносной атаки.
– Ты воин по воле, но зверь по крови. Покажи мне, что зверь не может сдержать воина, – прорычал Гримхалк, готовясь к новому натиску.
С присущей ликану грацией Северрин приготовился к атаке. Он так быстро бросился на Гримхалка, что сосредоточенный орк на миг отступил, уважительно кивнув, осознал раскрывающийся перед ним потенциал. Северрин вновь метнулся к нему, как молния, соединив в броске силу человеческого духа и инстинкт истинного зверя. Однако опытный орк вовремя уклонился, и Северрин снова проверил стену магической энергии на прочность собственным телом.
Неожиданно Гримхалк произнес заклинание. Он хоть и был воином, но и магией крови определенно владел. Его глубокий голос наполнил арену, и нити энергии потекли от него, как волна, навстречу Северрину. Ощущая приближение магии, Северрин рыкнул и попытался полноценно обернуться, однако почувствовал, как магия Гримхалка, застревая в его ауре, принудительно возвращает тело в человеческую форму. С таким приемом он еще ни разу не сталкивался и уважительно посмотрел на учителя, склонившись перед ним в полупоклоне.
Лия, наблюдая всё это со стороны, поняла, что куратор действительно обладает необыкновенной силой.
– Потенциал у тебя неплохой! – удовлетворенно сказал Гримхалк, спрыгивая с помоста.
Арена тут же погасла, а магические стены вспыхнули, осыпаясь на пол тускнеющими искорками.
– А вот нервы и выдержка, молодой человек, у тебя ни к чёрту! По себе знаю, с молодостью это пройдет. Если, конечно, твой гонор не погубит раньше времени весь потенциал боевого мага. Теперь посмотрим, на что способна твоя сестра.
– Простите, лэр! – сказал окончательно вернувшийся в человеческий облик Северрин. – Уровень владения магией у Лии невысок, и я не хотел бы, чтобы она пострадала во время ее демонстрации.
– А кто сказал, что я буду сражаться с девушкой? – удивленно ответил куратор. – Я помню, что ее уровень около тридцати единиц, ведь этого вполне хватит, чтобы залечить твою рану на спине.
– Рану? – испуганно воскликнула Лия.
И, мгновенно подскочив к другу, повернула его спиной к себе. Под правой лопаткой Севы растекался приличный кровоподтек, видимо, полученный при ударе об энергостену арены.
– Твоего уровня владения магии крови как раз хватит, дабы применить на брате «Кровавое Восстановление».
Складки беспокойства на лбу Лии разгладились, когда она глубоко вздохнула и прикрыла ладонью синеющий участок кожи на спине Севы. Непривычное тепло его крови под кожей заставляло ее вздрагивать, но шепот магического заклинания тихо успокаивал взвинченные нервы. Сосредоточившись, она ощутила, как поток, щекочущий ладонь энергией, влился в спину пострадавшего и тут же, как будто мгновенно охладившись, вновь растекся по ее руке, вынуждая охнуть от полученного контраста ощущений. Убрав ладонь, девушка удовлетворенно отметила, что от синяка не осталось тени воспоминаний.
Северрин пошевелил плечами, отметив прилив чужих сил, обернулся и благодарно чмокнул Лии ту самую ладонь, что избавила его от травмы.
– Какие нежности меж родственниками! – ехидно произнесла Майя. – А ты, Сева, крут! Я бы не хотела оказаться на месте куратора в том круге!
– Вы оба произвели на меня приятное впечатление! – произнес довольный преподаватель. – Жаль, что Лии не достался тот же уровень в магии, что и у брата, но подобной скорости в «Кровавом Восстановлении» я также до сих пор не встречал.
Шум падения привлек внимание стоявших возле арены и, обернувшись к полосе препятствий, все увидели, как бессознательное тело Лёни мешком свалилось с последней вертикальной стены возле финиша и лежит в луже, стекавшей с его насквозь промокшей одежды.
К неподвижному телу подошел змеелюд и, прощупав пульс на шее парня, показал остальным большой палец. Видимо, Марк таким образом говорил, что с соседом всё хорошо, несмотря на то, что сейчас ничего хорошего в его состоянии никому не привиделось.
– А я говорила, что у этого парня нет чувства самосохранения! – повторила вслух Лия.
– Ну и что?! – бодро ответила Майя и, с легкостью подняв бессознательное тело, перекинула через плечо. – Отоспится, отъестся и будет вновь как огурчик! Мы можем идти, лэр?
– Свободны! – ответил Гримхалк и взглядом проводил до выхода пятерку своих студентов, смутно предчувствуя, что набор этого года еще не раз испытает его нервы на прочность.
Впрочем, весь жизненный опыт орка говорил о том, что препятствия, попадающие ему на пути, лишь закаляют характер.
– Шикарная попка! – послышался голос пришедшего на мгновение в сознание человека, лицо которого качалось возле пятой точки оркши, и под взрыв смеха пятерки однокурсников он вновь провалился в состояние бесчувственной ноши.
Глава 6. Хорошо задуманное зачастую плохо удается
Все говорят, чем меньше будешь знать,
Тем проще будет жить на свете белом,
Но знать – совсем не значит понимать,
А пониманье служит знаниям заделом.
Скрип сухой, чуть подмороженной травы под белоснежными лапами и чувство невероятной свободы, подстегиваемое свежим ветром с несметным количеством разнообразных запахов. В азарте погони я практически лечу, едва касаясь подушечкам лап промерзшей земли, следуя по четким следам удирающего зайца. Каждой клеточкой своего тела я слышу нотки его страха, и эта чудесная музыка подгоняет меня всё сильнее вперед. Мне не надо ни о чём думать, размышлять или волноваться. Эта погоня – подобно произведению искусства, безобразно красивому в своей первозданности. Звериная сторона меня уязвима, но в то же время сила этого облика, которую я только начинаю осознавать, будоражит сознание, оставляя далеко позади все тревоги о собственной безопасности. Я точно знаю, что мне ничего не угрожает. Эта родственная уверенность в шкуре серого цвета бежит параллельно, чуть позади, внимательно контролируя все этапы моей первой охоты.
Заяц внезапно делает резкое движение, мои ловкие лапы повторяют интервальные повороты добычи без малейших усилий. Он ничего не может сделать, чтобы избавиться от погони. С каждым новым маневром я всё ближе и ближе. Наконец, моя лапа переплетается с пушистой ступней, и вот, сжав челюсти вокруг хрупкой шеи, я смакую ужас жертвы перед своим последним вдохом.
Ночь наступает как большой темный покров, устилающий всё своим мягким одеянием. Снег легко осыпается, создавая ультрамариновый ореол вокруг Селентоса. Я смотрю вниз на искореженное тело зайца и чувствую только безумное наслаждение. Это искусство выживания, не более.
В собственной благодарности к зимней ночи я поднимаю голову к небу и начинаю петь. Этот вой – песня зверя, празднующего свою первую добычу. В лунном свете моя окровавленная пасть кажется еще более яркой, а глаза светятся от темноты. Вой отца, горделиво посматривающего на меня мудрыми янтарными глазами, добавляет свой градус в эйфорию победы, и я… просыпаюсь.
– Лёня! Лёня! Личинка ты полудохлая, вставай! – голос Майи сработал лучше, чем звук самого противного будильника.
Я с трудом разлепил глаза, понимая, что всё мое тело начинает чемпионат по максимальному уровню болевых ощущений, что органы нервными импульсами посылали моему полупроснувшему мозгу. Если такое возможно в принципе, то у меня болели даже кончики ногтей.
– Сколько? – прохрипел я, со скрипом и охами принимая вертикальное положение, пытаясь полноценно открыть слипшиеся веки.
Разум всё еще пытался разорвать связь со сновидением, источник которого был мне совершенно не ясен. Жутко хотелось пить.
– Что сколько? – переспросила Майя.
– Сколько вагонов цемента я вчера разгрузил? По ощущениям, штук двадцать, не меньше! – прислушиваясь к жалобам своего организма, побормотал я.
Дотянувшись до стола, на котором маняще поблескивал кувшин с водой, я принялся жадно пить прямо из горлышка.
– Да ты на моей шее до дому добирался! – эхо возмущения Майи прокатилось по спальне парней.
– Дайте поспать, изверги! – раздался жалобный голос с кровати Марка, и змеелюд демонстративно накрылся подушкой, из-под которой послышалось сонное бурчание: – До лекции еще два часа!
Услышав эти слова, я подавился, закашлялся и возмутился:
– Какого хера ты меня в такую сРань разбудила, Пчёлка?!
– Еще спасибо мне потом скажешь, хилая задница! Вставай давай, иначе я тебя вытащу на улицу в том виде, в котором ты дрых!
– Куда мы хотя бы идем ни свет ни заря, Майя? – начал канючить я, напяливая шмотки, в которых вчера демонстрировал олимпийские показатели полноценного дрыща.
– Приводить твои макаронины, что ты оптимистично называешь мышцами, в порядок! – ответила оркша и, схватив меня за руку, потянула на выход.
Всё общежитие погрузилось в царство спокойного сна. Даже пост Маргариты Степановны пустовал, и я было обрадовался, что входная дверь будет заперта, но поворот медной ручки окончательно лишил меня надежды вернуться в теплую постельку.
На улице зябко.
Небо на горизонте только начинало светлеть, а всю территорию академии ярко освещали высокие уличные фонари, создавая мерцающие блики на влажной от росы поверхности мощеных каменных дорожках. Мое тело непроизвольно вздрогнуло от легкого порыва освежающего ветерка, и я хмуро взглянул на Майю.
– Чего ждем? – с улыбкой произнесла та. – Ноги в руки и бежим!
– Да ты издеваешься? Я еле конечности волочу после вчерашнего!
– Именно поэтому я тебя и разбудила! Отец с самого детства вдалбливал мне в голову правило: «Если бегать по утрам, день сложится отлично, потому что ничего хуже, чем длительная пробежка с утра, с вами уже не случится!». Побежали. В конце тренировки, в награду я покажу тебе одно потайное местечко, которое вчера обнаружила.
Нельзя сказать, что именно эта фраза заставила меня начать движение за девушкой в сторону парка, просто в ее словах была логика. Даже наш физрук в школе всегда повторял, что если ты встаешь на пробежку, когда на часах еще нет шести утра, ты способен на многое. А тот, кто бегает уже в пять утра, способен на всё!
Натруженные мышцы требовали прогрева, и мы побежали по дорожкам парка. Вернее, Майя бежала легко и непринужденно, а я просто старался не отставать от нее, механически передвигая гудящие ноги и не сводя взгляда с мышц девушки, которые перекатывались под оливковой кожей, вызывая жуткую зависть к ДНК орков. К началу второго круга я с удивлением понял, что скованность в движениях исчезла, и бег даже начал приносить некое удовольствие. Однако примерно к пятому кругу я уже откровенно задыхался, и мрачное настроение вновь смыло все зачатки положительного настроения.
– На сегодня достаточно! – с удовлетворением сказала остановившаяся мучительница, дыхание которой практически не изменилось.
У нее что, запасные легкие под рёбрами?
– Требую обещанную награду! – просипел я, упираясь руками в колени в попытке отдышаться. – Надеюсь, это будет хотя бы бутылочка свежей воды!
– Практически угадал! Воды ты скоро вдоволь напьешься! Топай за мной, – ответила Майя и направилась в сторону угла общежития.
Пройдя через стену плотного кустарника, мы обошли здание и углубились в небольшую рощу из невысоких деревьев, очень похожих на наши березки. Судя по вытоптанной до самой земли, извивающейся тропе, по которой мы шли, этот лесок пользовался определенной популярностью. Над верхушками «берез» возвышалось начало скальной гряды, которая служила естественным забором в северной части академии.
До моих ушей донесся звук журчащей воды, и спустя минуту мы остановились в сказочном месте. Вернее, лично я не мог представить, что природа способна создать такую красоту. У основания серой скалы, что устремлялась в небо подобно небоскребу, блестела широкая купель метров десяти в диаметре. Граница ее была обложена круглыми валунами явно искусственного происхождения. Из широких трещин, расщепляющих каменную поверхность скалы, стекала вода, скатываясь журчащими ручейками в эту огромную ванну. И, судя по испарениям, что полосой тумана нависли над прозрачной поверхностью озерца, вода определенно горячая!
– Это то, о чём я думаю? – удивленно спросил я, поворачиваясь к Майе.
Кровь смущения мгновенно прилила к моим щекам, и мне резко пришлось отвернуться от раздевающейся девушки. Та абсолютно безо всякого стеснения, избавившись от шароваров, укладывала их рядом с безрукавкой, оставаясь, в чём оркшачая мать родила.
– Ты что творишь, Майя?! Ты что, меня вообще за мужика не считаешь?
– Так раздевайся и залазь в воду, а я уж оценю, мужик передо мной или нет! – ответила зеленая ехидина.
По плеску воды и довольному фырканью я понял, что она уже забралась в озеро.
– Неужели в своем мире ты ни разу не видел женского тела?
– Видел, конечно. Чаще всего на картинках или по телевизору!
Повернувшись, я увидел, как счастливая физиономия Майи торчит из воды и явно получает удовольствие не только от источника, но и от моего смущения.
Пришлось попросить:
– Пчёлка, ты не могла бы отвернуться, пока я раздеваюсь. Мы всё-таки не в немецких банях находимся!
– В каких банях? Ха! Ты так забавно смущаешься! Еще немного и я начну думать, что ты девственник! – ответила девушка и демонстративно повернулась ко мне спиной.
