Страница 6 из 7
Народы разделились по морали.
Достала иноземная брехня,
От скверной лжи повсюду все устали.
Болезненность тоски и безотрадность дум.
Жизнь усталость свою затаила внутри,
Видит к старости лишь негативы.
А тоскливые мысли, как их ни жури,
Растворяют внутри позитивы.
Вдаль дороги, как раньше, уже не влекут,
Взгляд усталый слеза омывает.
Ноги тихо ступают, степенно идут,
Разум изредка в детство впадает.
Поубавилось родичей, близких людей,
Возраст свой календарь отмечает.
Больше прячемся в избах от стылых дождей,
На ночь глядя, страх скрытый пугает.
На прогулках повсюду, средь ярких огней,
Многолюдно, но мало знакомых.
С ними видишься лишь у районных врачей,
Чаще под руку кем-то ведомых.
Темнота вместе с грустью приходит в ночи,
Полумрак тени в мыслях сгущает.
Просим Господа всуе: «Тоску залечи!» ―
Непутёвая внутрь проникает.
Ловим взгляды идущих, но там пустота,
Видно, день в сей момент непогожий.
Может, жизнь в самом деле взаправду пуста,
Состоит из одних бездорожий?
С каждым часом явственней весна.
Весна стряхнула снежные заносы,
Сугроб, видать, последний, съёжившись, уплыл.
Жужжат ― проснулись на лужайках осы,
Лягушки, горячась, кричат что было сил.
Вода в реке безумными кругами
Бурлит, что было сил, смывая грязь и сор.
На перекатах смелыми прыжками
Проходит без опаски каменный затор.
Желтеет одуванчик на пригорке,
Приятен, ярок цвет и с детства всем знаком.
Расположившись на зелёном шёлке,
Он выглядит красивым, милым чудаком.
Листва деревьев всё сильней густеет,
Цветут сады, пленяют нас, ласкают взор.
Природа от тепла на солнце млеет ―
Божественно хорош цветущий коленкор.
Озимые глаз радуют на поле,
Густы на этот раз и издали видны.
Взошли тотчас на дальнем суходоле,
Намучившись зимой, дожили до весны.
Пришла пора в надеждах и тревогах
Итожить жизнь свою, отбросив бренность дня,
Жалея об ушедших вдаль дорогах,
На старость сетуем, судьбу порой коря.
Неразборчив почерк предсказаний.
Безмятежно и спокойно на душе.
Чуть мешает птичий хоровод горластый.
Светлый луч, вспорхнув, вдруг скрылся в камыше,
Над полями месяц выгнулся серпастый.
Гладь воды внизу барашками пошла,
Гуси, выгнув шею, громко бьют крылами.
Благодать с небес на землю снизошла ―
Так приятен летний отдых вечерами.
Заревом, искрясь, покрылся небосвод,
Устрашая разум и внося тревогу.
Безотраден к людям был прошедший год,
Остаётся с грустью помолиться Богу.
Мысли на ночь загоняют внутрь тоску,
Новости в миру сейчас все изменились.
Ветки тенью пишут в полночь по песку,
А к утру все письмена вдруг растворились.
Что на завтра уготовит нам судьба?
Неразборчив почерк предсказаний.
Жизнь есть мир, любовь и вечная борьба,
Полная угроз, мучительных страданий.
А ты всё смотришь жалостно, пытливо.
Я старый, мама, старый и седой,
Года идут, считать не успеваю.
Стою вот я над каменной плитой,
Тебя, ещё живую, вспоминаю.
Я помню всё: тепло и доброту,
Что исходило от тебя, родная.
Тогда я думал: вот чуть подрасту,
Работать буду, жизнь у нас скупая.
И непростая: трое без отца.
Воспитывать пришлось тебе с натугой.
Работа в поле, горесть без конца ―
Уверенность была твоей подругой.
Гляжу теперь на твой спокойный лик,
Твой взгляд, что с фото, смотрит напряжённо.
Листаю жизнь, как старенький дневник,
Смиренно здесь, от мира отдалённо.
Ушла от нас, и дом осиротел,
Мы стали не детьми, а стариками.
Себя жалея, по тебе скорбел.
Утихла боль, но не прошла с годами.
Живём как все, но щемит грудь тоской.
Нет-нет, вдруг ночью в дверь печаль стучится,
Намочит щёки позднею слезой,
На время в тёмных сенях затаится.
Средь нас сейчас нет младшего уже.
