Касание тайн

– Вы еще что-то мне хотите сказать? – с любопытством спросил я.

– Да, там в почтовом ящике собралось довольно много газет, аккуратно вынь их и затем сложишь на полку в мебельной стенке, и еще, пользуйся посудой, душем в ванной, плитой газовой, в чайнике можешь заваривать себе чай, только у меня просьба, никого не приглашай, у тебя заведутся среди абитуриентов друзья, так вот скажи, что хозяйка строго настрого приказала никого не пускать, хорошо.

– Хорошо, я все сделаю, и буду соблюдать порядок в квартире, подметать и мыть полы, можете положится на меня!

– Да, ты парень аккуратный и дисциплинированный, иначе мы бы с Володей не доверили тебе квартиру, а так, соседи будут знать, что квартира присмотрена, ну удачи, встретимся в Уфе первого сентября, Володя вернется с Таганрога, там у нашей военной кафедры полигон, ты, когда будешь учится все увидишь. Ну счастливо, Я, до встречи в Уфе! Лидия Павловна проводила меня до калитки. Я вскочил на свой велосипед и покатил домой.

– Ну, что Лида? – спросила меня мать.

Я рассказал все и закончил словами:

– Надо уже ехать за билетом на поезд Москва-Владивосток.

– А, что Киев-Владивосток, такого поезда нет? – со знанием дела спросила мама.

– Этот поезд Москва-Владивосток самый лучший точный и не связан с транзитными пересадками и идет через Киев и до самой станции Уфа и далее по транссибирской магистрали, так что я поеду на нем.

– Ну хорошо, главное, чтобы сдал экзамены, а то перед Владимиром Николаевичем будет стыдно.

– Я в себе уверен мам! – ответил и вошел в свою большую комнату с верандой, где был установлен мой письменный стол, и настольная лампа, где мне было комфортно и уютно работать над подготовкой к вступительным экзаменам и это была уже моя спальня с широкой кроватью и большим турецким ковром на стене. На следующий день мать выдала мне 60 рублей и автобусом, который должен прибыть к 9 часам утра я собрался в Киев за билетом на поезд. В ожидании автобуса толпились жители на остановке, что была устроена напротив входа в старинный парк, который до 1917 года был заложен с каскадом искусственных прудов сахарозаводчиком Я ом Николаевичем Терещенко. В этих прудах плавали красные диковинные рыбы и карпы. В прудах мы в детстве купались и загорали на холмистых берегах, поросших травой, среди старинных дубов, елей и сосен. А когда приходила зима и выпадал снег, то место склонов превращалось в лыжные катания мы, бывало, до сумерек съезжали по снежных лыжных дорожках прямо на засыпанный снегом пруд. Наконец-то появился автобус. На конечной станции «Дачная», что располагалась у самого начала Брест-Литовского шоссе, у выезда из Киева. Пешком метров 200, дошел до конечного трамвая на вокзал, и, доехав до помпезного вокзального здания, зашел внутрь кассового зала дальних поездов следования:

– У меня с 15 июля вступительные экзамены! – сказал я кассирше, продающей билеты на поезда, следовавшие в восточном направлении СССР.

– Молодой человек я не приемная комиссия в вашем учебном заведении, а продавец билетов, и по совместительству кассир, лучше скажите на какой поезд и на какое число, и куда ехать собрались? – полная молодая девушка, сказала и вопросительно уставилась серыми глазами на меня, за мной в очереди кто-то хихикнул шутке кассирши.

– Пожалуйста я должен успеть к пятнадцатому июля в Уфу? – отчеканил серьезно я.

– Меня это не интересует, повторяю; на какой поезд, на какое число, куда?! – уже с металлическими нотками в голосе.

– На десятое июля, на поезд Москва-Владивосток до Уфы?! – в свою очередь ответил кассирше серьезно.

– Билетов уже нет, есть только в купе «Люкс», и то один билет остался до Уфы, так что берете?

– Сколько с меня? – не церемонясь больше спросил у этих с колким взглядом глаз кассирши.

– Двадцать девять рублей, в стоимость входит и постель, и чай в купе, выписывать?

– Возьмите тридцать рублей, и скажите, какая полка?

Девушка напечатала на автомате мои паспортные данные и выдала билет со сдачей.

– Поезд останавливается на третьей платформе в шестнадцать сорок пять из Москвы, лучше вам прибыть за пол часа до прибытия, чтобы уточнить платформу, куда прибудет поезд и точное время прибытия, и найти свой номер вагона, в билете указан номер купе и номер места, удачного пути! – пожелала мне девушка с серыми смеющимися глазами …

Дома сообщил, что билет куплен на десятое июля, а так как сегодня пятнадцатое июня, то у меня еще целый месяц для подготовки к экзаменам и я сразу принялся повторять задачи, по билетам, которые уже все решил, осталось; как говорится «Повторение мать учения!»

Глава 3

Сдача экзаменов абитуриэнтами проходила и началась строго по расписанию утвержденному ректором авиационного института. Когда я прямо с поезда, прибыв в Уфу в 6:00 местного времени 10 июля, я с вокзала явился к зданию авиационного института, но дверь в фойе еще была заперта. Поставив дорожную сумку и коричневый натуральной крокодиловой кожи портфель с новыми общими тетрадками для будущих лекций, я стал стучать в запертую дверь. Постояв с минуту собрался уходить, как дверь со скрипом отворилась уже за моей спиной, заставив меня обернуться. В дверном проеме стоял мужчина в белой рубашке с повязкой на левом предплечье с надписью «дежурный».

– Вы, что стучите! И чего вам, молодой человек в такую рань?! – крикнул мне в вдогонку, заставив меня подойти к нему.

– Я только что с поезда прямо с вокзала, вот мое приглашение прибыть в деканат машиностроительного факультета на десятое июля? – потягивая дежурному вызов на вступительные экзамены.

– Работа деканата начинается с девяти часов и до восемнадцати, а сейчас семь утра, приходите к девяти.

– Стойте, но мне некуда идти, схитрил я, зная, что он сейчас закроет дверь и я останусь стоять здесь.

– Ну ладно, входите, если хотите ожидайте в фойе, да и за пропускной турникет не заходить! – строго приказал он.

Я, поблагодарив дежурного, зашел во внутрь в просторное фойе и, усевшись на скамью под широким окном, стал ждать рабочего времени сотрудниками деканата. Я сидел и кивал сонной головою из-за скачка времени на целых три часа, поезд прибыл в 6 утра, значит у нас в Шпитьках и Киеве еще была глухая ночь, или другими словами 3 часа ночи, и сон сковал меня. Я проснулся от чьего-то прикосновения. Открыл глаза и увидел девушку с голубыми глазами и белокурыми прядями волос, ниспадающими на плечи.

– Вы абитуриент? – спросила она.

– Да! А вы кто? – вопросом на вопрос ответил я.

– Вас просят зайти в деканат Машиностроительного факультета, это на втором этаже, по лестнице справа, вам вон туда! – девушка рукой показала направление, куда идти.

– Простите, а как вас зовут?

– Меня Наташей зовут, а вас?

– Валентин, – я ответил ей на ходу, волоча к турникету свою дорожную сумку и портфель с тетрадками. Но, когда оторвал взгляд от вещей, то девушки рядом уже не было. Я осмотрелся вокруг, и увидел за окном белокурую фигурку грациозно шагающую в направлении улицы. Дежурный из дежурной будки окликнул меня:

– Молодой человек, вы куда направляетесь?!

– В деканат на второй этаж! – ответил и подергал поручень турникета.

Но мне не открыли, а дежурный выглянул в окошко кабинки: – У вас документы есть, подойдёте и предъявите мне?

– Я достал из нагрудного кармана паспорт подал ему.

– Мне паспорт ваш не требуется, приглашение для сдачи экзаменов, пожалуйста предъявите?

После этих формальностей я проследовал к деканату Время было 9 часов 10 минут. У двери деканата Машиностроительного факультета толпились молодые люди, человек пять. Я подошел к очереди и спросил:

– Кто крайний?

– Я, только не крайний, а последний в очереди! – наставительно сказал ответил рыжий парень с короткой стрижкой в клетчатой красной рубашке и кирзовых сапогах.

– Хорошо, я буду за тобой последним, скажи, что я за тобой, мне надо отойти в туалет, хорошо?!

– Только не задерживайся там?

Но я его уже не слушал. Когда вернулся то рыжий парень стоял уже у самой двери деканата. Не успев подойти к очереди, как открылась, и рыжий вскочил в деканат. Я подошел и стал у самой двери.

– Ты, куда ломишься?! – окрикнул меня парень, стоящий в самом конце изрядно выросшей очереди.

– Я занимал за ним, очередь может подтвердить?

– Занимал, занимал, – отозвалось несколько человек, и вопрос был снят сам собой.

Вскоре рыжий вышел, и я зашел с вещами. За письменным столом сидела женщина рядом стояла печатная машинка. Она сразу подала мне листок с перечнем специальностей обозначенных номерами, и сказала:

– Заполните вот этот бланк заявления на специальность, которую вы выбрали, обозначьте эту выбранную специальность тем номером, который стоит рядом? – И передала мне пустой бланк заявления.

Я присел за стоявший рядом письменный стол, заполнил заявление, выбрав «Авиационные двигатели», записав №2350. Рядом, ниже в перечне специальностей, стояла специальность «Технология машиностроения, металлорежущие станки и инструменты» за № 2860, и так далее. Секретарь декана заверила мое заявление и переложила в папку, аккуратно приклеив канцелярским клеем вызов из института на вступительные экзамены, и сказала: – Справа по коридору на стенде расписание вступительных экзаменов, там указано время, аудитория и какой экзамен и когда по датам и время, вам понятно?

– Так точно! – как по-военному, ответил я.

– Желаю удачи, Валентин Альбертович! – в унисон ответила она.

Я вышел и, увидел в коридоре стенд и толпящихся абитуриентов там парней, и девушек. Стенд состоял из прикрепленного ватмана и графика на нем вписанного в ячейки карандашом расписания. Отыскав номер специальности, увидел, что вместе с моей специальностью за № 2350, значится №2860; экзамен по математике «письменно», на 15 июля в 9:00, в аудитории № такой-то. Далее 17 июля…математика «устно», и 19 июля по русскому языку, «Написать пересказ из школьной программы на свободную тему». На прикрепленном плане института отыскал аудитории экзаменов и выписал этажи расположения той или иной экзаменационной комнаты, и наконец собрался «домой» ....

В Уфе квартира Владимира Николаевича располагалась на проспекте с проложенной трамвайной колеей ведшей в промышленную зону Уфы, Черниковск, где располагался перерабатывающий завод нефти. И с конечной остановки трамвая добрался до длинного девятиэтажного дома, где находилась квартира. Я вошел во внутрь двухкомнатной квартиры и очутился прямо в «Мекке» чистоты и уюта. В проходной комнате стоял раскладной диван и мебельная стенка, в ней, в постельном ящике, нашел постель с подушкой, принялся обустраивать себе ложе. Раскладывать диван не стал, не стал и стелить матрац, оставленный в постельной шухляде мебельной стенки, а просто постелил простынь на сидения дивана, подложил под голову подушку, вторую простынь решил использовать вместе с верблюжьим одеялом. Когда с обустройством моего ночлега было все решено, принялся за водные процедуры … После окончания школы, и под впечатлением книг фантастики меня тянуло в небо. Решено подать документы в Черниговское высшее военное летное училище, но, когда пришел ответ из училища, и моя мать об этом узнала, закатила мне истошную истерику и попросила родственников отговорить меня от этого. Ее чаяния были услышаны и документы мне пришлось переслать в Уфимский авиационный институт имени Серьго Орджоникидзе. Куда я успешно сдал экзамены, и моя учеба началась в дали от дома и надоедливых родственников. Я не буду здесь писать о том, как жена Владимира Николаевича, Лидия Павлова, уговорила секретаршу декана факультета дать ей переписать мое заявление на специальность № 2860, куда был проходной бал ниже, чем на специальность «Авиационные двигатели». Так как при расчетах проходного балла учитывались полученные оценки из школьной программы, и мне из-за тройки по немецкому языку, специально заниженной учителем немецкого языка, по известной сплетне обо мне и его дочери, не хватило проходного балла попасть на специальность «Авиационные двигатели». Но все обошлось, я стал студентом Уфимского авиационного института имени Серьго Орджоникидзе на специальности «Технология машиностроения, металлорежущие станки и инструменты». Здесь царил невероятный подъем свободы и радости в учебе. С интересом посещал лекции и конспектировал преподавание учебного материала. Научился быстро и кратко излагать в конспекте суть сказанного преподавателями и это оказало невероятную помощь в дальнейшем моем писательском мастерстве. Но я еще не знал, что могу писать, а самостоятельная жизнь в студенческом общежитии подбрасывала мне разные истории, на которые надо было находить правильные решения и отвечать на следовавшие за этим вызовы. Моей женой стала та девушка, которую я встретил в первый раз в фойе института. Она поступила только на следующий год, и мы смогли встретится с ней, когда я был уже на третьем курсе, а она на втором. Мы поженились, на моем завершающем учебу пятом курсе. Но речь сейчас не о том… Однажды, ранним воскресным утром, в морозный день, а в Уфе морозы зимой в среднем от 17-25 градусов ниже нуля, я собрался в бассейн дворца спорта, который начинал работу с 8 утра и закрывался в 23 часов, я вышел на трамвайную остановку с квартиры, где уже проживал с Наташей. Долго ждал трамвай, 14 номер наконец появился из-за поворота и остановился, открывшаяся передняя дверь выпустила единственного пассажира. Мне нужен был трамвай номер 3, и остался ждать. Парень сошедший на остановке, был в черном костюме без головного убора, направился ко мне. Его белокурые волосы были аккуратно причесаны, чистая белая рубашка и красный галстук на фоне белоснежного оттенка рубашки элегантно смотрелся на широкоплечей фигуре. Серые красивые глаза парня были наполнены слезами, слезы скатывались по его щекам, он смотрел с какой-то животной злобой и отчаянием на меня. И всхлипывая, подойдя ко мне стал говорить:

– Как я вас всех ненавижу! Я тебя буду убивать! – с этими словами он достал из нагрудного кармана пиджака охотничий нож и подошел ко мне. Я, недолго думая, сказал ему:

– У тебя какое-то горе, расскажи мне, и я помогу тебе, тебе сразу же станет легче, поверь мне?

Парень в шоке остановился, он сначала не понял, что я сказал, опустил нож, который был взведен для удара в поднятой правой руке, ожидая моего сопротивления, но увидел перед собой безобидного «ягненка» в моем лице. Руки у него дрожали, было видно, что он не владел собой. Чтобы его подстегнуть, я с участием, повторил:

– Рассказывай, что случилось? Да не бойся, говори, я тебя слушаю и помогу.

– Ты хороший парень, – начал он, – вот скажи мне, почему она такая сволочь, ушла к другому, при мне?! – он безудержно всхлипнул, продолжая говорить, – Выставила меня за дверь и осталась с этим типом, который ей в подметки не годится! У, ненавижу?! Всех вас ненавижу! – он снова поднял нож для удара.

– У меня был такой же случай. – С сочувствием сказал я, глядя несчастному в глаза.

– И, что ты сделал? – с участием спросил он, снова опуская нож к ноге.

– Да набил при ней морду подонку, а затем, она приползла ко мне просить прощения, ты думаешь я ее простил, когда у меня уже все перегорело? Нет. Прошло время и все образумилось, даже стало неприятно, что набил морду тому парню, которого она тоже со временем бросила. Вот, как бывает. Поверь, у тебя тоже пройдет облетит, как шелуха от семечек. Поезжай домой, прими душ и посмотри на себя в зеркало. Ты классный парень, хорошо, что ты встретил самого себя в моем лице, поверь мне. И еще я пережил такое женское предательство, и у тебя тоже будет все в порядке, поверь мне? – Я говорил этому заблудшему в своих чувствах парню искренне глядя ему в глаза, в моих глазах уже блестели слезы, потому, что я увидел в нем себя, когда страдал от своей школьной Любви. После моих слов парень растерянно захлопал глазами, спрятал нож в карман пиджака, было видно, что вспышка злобы утихла. В это время подошел мой трамвай номер 14. Я вскочил в теплый салон и уехал на тренировку по плаванию, надолго забыв о своем приключении… Позднее, вспоминая свою первую Любовь, так ранившую меня прямо в сердце, я написал стихи, посвящая их моей первой школьной Любви, конечно же это была Фесич Александра Юрьевна, с которой я ходил в школу 18 лет, но судьба разлучила нас:

Первая Любовь…

Ты, моя ненаглядная Нежность.

Ты, Застенчивая Любовь.

Вот рисует мне Образ твой Вечность,

Возникающий в памяти вновь.

Вот ресницы твои пушистые

Обрамляют застенчивый взгляд.

А озера-глаза лучистые

В сердце прямо моё глядят.

Ты, моя ненаглядная Нежность.

Ты, Застенчивая Любовь.

Вот рисует мне Образ твой Вечность,

Возникающий в память вновь.

Ты с другим в школьном вальсе кружишься.

Твой румянец так нежен и чист.

Мне б с тобою в тот вечер сдружится,

Взгляд озерный твой мягок, лучист.

Вот ресницы твои пушистые

Обрамляют застенчивый взгляд.

А озера-глаза лучистые,

Сквозь года, прямо в сердце моем глядят…

Лекции, и конспекты лекций развили во мне фиксацию мыслей преподавателей на лету с быстрым конспектированием их слов в текст конспекта, так, чтобы предмет записывался логично и доходчиво. Я сокращал слова в письме конспекта и это помогало мне более объемно и понятно разбирать содержание предмета, а лекции по черчению деталей машин, в будущем пригодились при монтаже картинок обложек моих будущих книг. Я еще не осознавал, что учеба в авиационном институте станет для меня толчком к написанию книг, но это будет в будущем. Мне исполнилось 20 лет. Я уже был на третьем курсе института и жил в общежитии. На нашем потоке первокурсников было 320 человек, осталось 75. ВУЗ оказался не всем под силу, предметы лекций имели чисто технологический промышленный металлообрабатывающий уклон. Авиационный институт готовил специалистов для работы в авиационной промышленности на заводы СССР, производящих авиационные летательные аппараты и двигательные установки. Кроме этого ВУЗ принадлежал не Министерству образования, а находился в ведении Министерства промышленности, и это имело свои нюансы, заключающиеся в том, что выпускники могли работать на военных предприятиях и к студентам применялись особые условия обучения. Строже спрашивали, много было высшей математики, сопромата, деталей машин и механизмов и никакой романтики. Поэтому многие не выдерживали, кто переводился, а кто просто бросал учебу. Мне же возвращаться в свое родное село было смерти подобно, поэтому я грыз гранит науки до изнеможения, иногда, чувствуя себя, как выжатый лимон из которого выдавили все соки, оставив одну корку…

Благодаря моему трудолюбию, учеба давалась легко. Зачеты по лабораторным работам и чертежи, экзамены и контрольные, сдавались без проблем, так как материалы были старательно записаны в конспектах и все задания выполнялись, работая по конспектам и учебникам, записанным в тех же конспектах. Постигая науку, одновременно постигались и отношения с соседями по комнате в студенческом общежитии. Не могу сказать, что это были теплые и дружеские, но, когда мы находили общие темы, то с удивлением для себя обнаруживал, что взаимопонимания могут быть и терпимее. Особенно в периоды сдачи экзаменов нервное напряжение столь велико, что замечались мелочи, выраставшие до трагических переживаний. В комнате, где мы жили, было три человека. Сергей Житников и Шудрик Владимир. Мы учились в разных группах, а жили в одной комнате. По моим наблюдениям за соседями по комнате вырисовывались разные характеры. Шудрик Владимир был невысокого роста, с ярко выраженным синдромом Наполеона, это, когда все люди выше ростом враги всего человечества особенно для низкорослых. Слава богу, Сережа Житников был одинакового роста со мной и относился к нам с Шудриком безо всякой предвзятости. Характер у него был добрый и приветливый, был только один недостаток, он любил по ночам слушать музыкальные композиции электрогитар, это мешало мне отдыхать и высыпаться перед занятиями в институте. Шудрик не обращал внимания, я же не переставал удивляться, как можно спать, похрапывая в какофонии трансляции бешено звучащего выступления ансамбля электрогитар. Это Сергея до добра не довело, он не смог пересдать перенесенный на осень экзамен и остался на второй год. Что же касается Владимира Шудрика, то ему учеба давалась с трудом из-за его несобранности характера. Но, как говорится, у окружающих Володю Шудрика людей в глазах замечались песчинки, а бревна в собственном глазу ему было не видно. Он часто придирался ко мне из-за того, что я много лежу с книгой в постели, и, что, имея такие данные не занимаюсь спортом и не развиваю себя, я, конечно не реагировал на его замечания в мой адрес, так как регулярно ходил на тренировки в бассейн и по утрам делал гантельную гимнастику для поддержки своей формы. А записанные лекции помогали мне почти не готовясь сдавать успешно экзамены, поэтому в период сессии я лежал в постели с увесистой книгой Алексея Толстого «Хождение по мукам», зная на перед материалы лекций, не готовился к экзаменам и сдавал успешно. Владимир Шудрик очень злился. Он буквально зубрил материал перед каждым экзаменом и сдавал на удовлетворительно, а мне давал замечания; «Ты бы хоть в конспект заглянул, завтра экзамен. Лежит тут читает книгу, понимаешь». Я, конечно отвечал ему:

– Вот ты зубришь, мечтаешь сдать на «отлично», а сдашь максимум на «удов…». Я же читаю книгу, а завтра сдам все равно на «зачет». – После моих слов, Шудрик вскакивал, выбегал из комнаты, сильно я его бесил этим своим ответом. Затем одевался, брал учебники и кинув мне:

– Я в библиотеку! Если кто спросит! – сказав, громко хлопая дверью с презрением кинув в мою сторону полный ненависти взгляд. Комплексуя в мою сторону, он не на шутку стал презирать меня. Дошло до того, что однажды он подставил возле моей кровати электроплитку с поврежденным нагревательным элементом, включенную в сеть, а сам ушел, надеясь, что меня убьёт током. Я заметил плитку, когда слез с постели, но никак не ожидал, что она под высоким напряжением и смело взял ее правой рукой, чтобы отодвинуть от кровати. В мгновение все замерло в глазах, остановилось время, я не понял, что произошло, рука сползла с поверхности плитки и все приняло прежний облик. Рука немного болела, удар током был очень сильным, но кратковременным, это спасло меня. Шудрик пришел спустя два часа, с волнением уставился в мою сторону, замерев у двери.

– Все равно я тебя прощаю, – сказал ему, спокойно, без лишних истерик, – пусть это будет тебе уроком, и помни на будущее Володя, с твоим характером ты нарвешься и тот, кому ты подставишь капкан отомстит и за меня, будь осторожен.

Шудрик покраснел, ничего не ответил. Молча подошел к шкафу, снимая на ходу пальто…

Сергей Житников появился неожиданно перед новым годом:

– Я за вещами, отец прислал забрать, чтобы не валялись здесь до осени следующего года.

Он собрал все из одежды в чемодан и больше мы его не видели никогда…

Глава 4

Уфимский Авиационный институт в 1971 году готовился к выпуску молодых специалистов по специальности «Технология машиностроения, металлорежущие станки и инструменты». Распределения на машиностроительные заводы Башкирии ожидали 75 выпускников факультета Технологии Машиностроения, что собрались в актовом зале университета. В президиуме на сцене стоял стол, где уже сидели представители руководства разных заводов, приехавших за молодым пополнением. Среди гостей президиума выделялся офицер в военной форме в звании полковника. Однокурсники, особенно парни, перешептывались между собой, пытаясь разузнать, может, кто знает, что за военное ведомство представляет полковник? И, что он может предложить им, молодым инженерам механикам? Любопытство развеял декан факультета, Доброрез Максим Петрович. Декан встал со своего места и начал говорить.

Уважаемые гости, разрешите представить вам выпуск тысяча девятьсот семьдесят первого года нашего факультета Технология Машиностроения и рекомендовать вам наших лучших выпускников. – Декан стал называть фамилии студентов, окончивших университет с красным дипломом. Этим студентам предоставлялся свободный выбор, куда, и в какой город они пожелают уехать на тот или иной машиностроительный завод. Большинство отличников пожелали остаться продолжать учебу в аспирантуре, остальных распределили без их согласия. Когда все дипломы были розданы и списки о назначениях были зачитаны, декан дал слово военному. Полковник начал свою речь с того, что ведомство, которое он представляет, не располагает своей системой обучения инженеров технологов по металлообработке, и он пришел для того, чтобы предложить выпускникам добровольно пойти работать в режимные учреждения. Всего требовалось шестнадцать человек. Работа будет в столице Башкирии Уфа и перспектива такая, что через шесть месяцев работы предоставляется служба в Министерстве Внутренних дел с льготами получения жилья через полтора года в новом доме, для молодых специалистов. Ну и конечно, существенная прибавка к окладу, плюс военная форма и много других преимуществ перед гражданскими служащими. Все, что требовалось от выпускников это написать заявление о своем согласии принять предложение полковника. Военный оказался главным инженером производственных режимных учреждений Министерства Внутренних дел Башкирии, и закончил свою речь словами:

– Нам нужны технические кадры с высшим образованием. Я приеду завтра, с каждым желающим работать у нас проведу беседу и если увижу, что у кандидата есть желание работать, то с удовольствием приглашаю к нам.