Касание тайн

– Вот это да! – восхищенно воскликнул я, – Это ты сделал, ты нарисовал?

– Знаешь тут сдуреть можно, особенно без работы. Вот от нечего делать, нарисовал.

– Да у тебя талант!

Особенно, когда в школе учился, пиво бегали покупать после уроков. Ну а когда отец ремнем хорошо угостил, перестал. А здесь спасаюсь вот этим.

– А мне на память можешь подарить.

– Нет. Я сейчас в туалете сожгу и пепел выкину. Это знаешь, сколько светит, добавят, как минимум, лет десять. Это уж точно. – Он забрал купюру, сунул в карман и направился к выходу, бросив на ходу, – А ты говоришь, что там может быть? Там копировальный станок, вот, что там. – И вышел.

Мне стало скучно, и я ушел из техотдела, заперев дверь на ключ. Ключ и печать от копировальной машины повесил на щитке в дежурной комнате и снова, как и в прошлый раз, стал рассматривать журналы. В дверь неожиданно постучали. Снова в дежурку зашел Дима.

– Привет, Валентин Альбертович, как Ваши дела? – с улыбкой спросил вошедший.

– Да так не жалуемся. А у вас, что нового?

– Вот возьмите. – Протянув мне деньги, сказал Дима.

– Не понял, это еще зачем?

– Ну, это гарантия того, что Вы не выйдете сегодня. И еще у меня к Вам предложение, только не здесь.

Мы вышли из дежурки.

– Идем в сторону цехов, я по дороге вам расскажу. Я скоро выхожу, и мне понадобится ваша помощь. Вы можете меня выслушать, если вы считаете, что не согласны, так и скажите. А если возьметесь, то согласитесь, и я дальше расскажу, что надо делать.

– И, что это опасно, или нет?

– Никакого риска с вашей стороны. Да и с моей тоже. Риск есть, но самое главное, что никто вас не будет упоминать, чтобы не случилось. Это первое, короче суть вопроса в том, что у нас сидит знаменитый фальшивомонетчик. Ему осталось сидеть еще год. Он делал подделки советских десяти рублевых купюр. Погорел на том, что забыл, пометь номера на печатном устройстве и напечатал одинаковые номера, на чем у попался. Он очень хочет, сделать матрицу стодолларовой купюры, конечно, теперь он учтет свою ошибку, которая ему стояла очень длительного срока. За это время он продумал все до мелочей и теперь может сделать здесь матричное клише для изготовления стодолларовых ассигнаций.

– Давай, это очень интересно и, конечно я помогу.

– Ну, значит, я услышал твое "ДА"! Тогда возьми деньги. На эти деньги купишь в банке новенькую, не заезженную стодолларовую купюру. Принесешь и отдашь ее мне, так, чтобы ни единая душа ничего не видела и не подозревала.

Он сунул мне деньги, в тот момент, когда мы переступали порог цеха с прессовочных работ. Как раз на пороге цеховых ворот не было камер наблюдения, и передача денег прошла не замеченной.

– Там немного больше. Тебе будет к зарплате. Не тушуйся это не в долг, это за то, что ты поможешь мне.

– Хорошо. Завтра у меня отгул. Деньги я принесу послезавтра.

– Добро. И будем меньше светиться. Только деловые разговоры. Я послезавтра к тебе подойду по делу и конечно за купюрой.

– Ну, хорошо, я буду всю ночь в дежурке. Высовываться не буду.

– В шесть я постучу тебе.

– Хорошо. – Я ушел в направлении дежурки, а Дима углубился в цеха.

Устроился на стуле, пытаясь уснуть. Сидеть было удобно, но спать очень некомфортно. Он положил голову на руки, опираясь на стол. Так удалось порыть носом стекло, которым был устлан стол. Промучившись так до часов 12-ти ночи, он решил изменить позицию и снял толстое стекло из стола. Поставил его к стенке, затем в полусонном состоянии влез на стол и на собственном кулаке, как на подушке уснул. Меня разбудил трезвон телефона. Заставил вскочил на ноги и, добравшись до аппарата, стоявшего на стуле, я снял трубку.

– Вас слушают! – сказал твердым голосом.

– Представьтесь, кто дежурит? – услышал трескучий мужской и властный голос.

– Старший инженер технолог технологического отдела, Колесников.

– Главный инженер Полковник Коробов Эдуард Иосифович. Как обстановка на объекте?

– Трудятся, слышу работу станков.

– Вы делали обход?

– Так точно, товарищ полковник.

– А кто вам разрешил делать обход без сопровождения?

– Никто не разрешал, я сам прошелся.

– Дмитрий Янович вас инструктировал по правилам проведения дежурств третьей смены?

– Меня инструктировал майор Тимур Мерзоевич Иванов, и о сопровождении ничего не говорил, а сказал лишь, чтобы я два три раза прошелся по производственной зоне, дескать, чтобы работали и не спали.

– Ясно. Правильно, что сидите в дежурке и не выходите без сопровождающего. Удачи.

И в трубке раздались короткие гудки.

Я снова взобрался на стол и крепко заснул. Проснулся только от стука в дверь.

– Дежурный, вставайте.

Я посмотрел в смотровое окошко и увидел посыльного техотдела Колю.

– А где Дима?

– Он прислал меня, еще с вечера сказал, чтобы я вас разбудил.

– Хорошо, спасибо.

Я поднялся, стал водружать стекло на стол. В это время зазвенел будильник, забытый мною, заставив вздрогнуть от неожиданности, я от этого, чуть не выронил стекло на кафельные полы дежурки. Но понял в чем дело, успокоился и сел на стул. Коля пришел в половине седьмого и взял ключи от техотдела для наведения порядка в помещениях. Ровно в семь часов утра, сотрудники из числа заключенных стали подниматься на второй этаж в техотдел. Майор Тимур Мерзоевич пришел в семь утра и принял дежурство, расписавшись в тетради рапортов, куда я записал свой рапорт.

– Ты, что наговорил Коробову, что он звонил мне в три ночи?

– Товарищ майор, я сказал ему правду.

– Он, что не знает, что у нас людей не хватает для сопровождения? Пойми, я на тебя не сержусь, но мог бы сказать, что, ни будь другое?

– Что? На пример?

– Например, что говорил мне. Но сопровождающего сегодня не было. В таком духе.

– В следующий раз скажу.

– Ну, да ладно, бывай.

– До свидания.

Дома меня ждала Наташа, которая лениво потягивалась в постели. И не успел я войти в комнату, спросила спросонья:

– Валик, а зарплата у вас скоро?

– Ну, как обычно, десятого.

– Спать, наверное, хочешь?

– Нет, на работе на столе выспался в дежурке. Правда голова немного болит.

– Ну, ладно пошли на кухню, чего ни будь, перехватим.

Наташе осталось еще учится один год до выпуска из института, мы позавтракали, и она уехала в институт. Я допил чашку кофе. Оделся и поехал на трамвае в сторону центральной улицы Ленина. Возле главпочтамта вышел на одноименной остановке и зашел в помещение Сбербанка России. В окошке продажи валют спросил у девушки кассира:

– А можно сотню долларов цельной бумажкой и новенькую. Хочу жене подарок сделать хрустящей и пахнущей типографской краской.

– А че-ж нельзя. Давай деньги. Доллары новенькие завезли, так что не проблема.

Купив стодолларовую купюру я, вернулся домой. Неспешно разделся, достал из бумажника купюру, повертел в руках. В бумажнике, ассигнация немного выгнулась. В книжном шкафу порылся и достал чистую записную книжку, еще с институтских времен. В записной книжке в конце были карты Азии, Европейской Части и Американского континента и вставил купюру между листов карты. Затем отложил записную книжку. Включил телевизор, стал смотреть сериал, подумав немного, взял записную книжку, открыл карты атласа, стал смотреть на стодолларовую ассигнацию. Потом достал канцелярский клей «ПВА», аккуратно склеил им две страницы с вложенной между ними купюрой и водрузил записную книжку на телевизор. Затем снова вернулся к просмотру сериала. Так и застала меня Наташа с включенным телевизором, спящим на диване.

На следующий день, Я был уже на проходной учреждения. Вольнонаемные сотрудники выстроились гуськом и проходили досмотр личных вещей. Не обошли вниманием проверку и меня, старший лейтенант внутренних войск охраны приказал:

– Выложите все из карманов!

Я выложил все, что было. Портмоне, ключи от квартиры, записную книжку. После этого дежурный обыскал меня, затем пролистал записную книжку и дальше показал жестом, что можно пройти через контрольную рамку.

– Почему такой строгий контроль? – спросил я старшего лейтенанта.

– А, что раньше не было осмотра? – вопросом на вопрос ответил старший лейтенант.

– Вы впервые на ка пэ дежурите?

– А, что это имеет значение? – снова вопросом на вопрос ответил дежурный офицер.

И только Тимур Мирзоевич сказал мне при встрече:

– Побег из колонии строгого режима в Коломне. Вот и приняты усиленные меры.

Как я и ожидал к часам десяти в техотдел пришел Дима с папкой под мышкой.

– Здравствуйте, Валентин Альбертович. Вот возьмите на кальке рациональный раскрой листа. Здесь все расписано, надо сегодня технологию написать на этот раскрой, а я зайду, заберу начальнику участка для сверки технологического времени и дам на подпись начальнику цеха, чтобы утвердил.

– Да, хорошо. Я уже подготовил папки для техпроцессов, чтобы не терялись при работе в цеху. – Сказал ему.

Заключенный деловито повернулся и вышел. А я принялся за технологию раскроя стандартного листа стали толщиной в 3 миллиметра. Я знал свое дело хорошо, так как учился легко и схватывал все премудрости технологии обработки металлов резанием. Сергей же Куликов отличался туговатым восприятием технических наук и у него многое не ладилось. Он часто просил у меня подсказки, и я бескорыстно делился с однокашником знаниями и умением сочинять техпроцессы. Дима пришел за технологией в четыре часа дня. Я незаметно от сотрудников достал стодолларовую купюру и положил между листами технологии в папку.

– Ну, что сделали, Валентин Альбертович. – Деловито с порога спросил заключенный.

– Да, конечно. Вот в папке.

– Валентин Альбертович! – неожиданно спросил меня Соболевский, – А, что моей подписи не требуется к технологии?

– Геннадий Георгиевич, технология еще не готова, в цеху требуется окончательная проверка. По режимам и процессу.

– Так что вы сидите. Идите в цех и лично проконтролируйте работоспособность техпроцесса?

– Да, иду.

Я и Дима ушли из техотдела. По дороге в раскройный заготовительный участок я сказал заключенному:

– Вложил купюру в листы. Тебе остается переложить в свою папку и только.

– Спасибо, Валентин, я этого не забуду. От тебя еще понадобится одна услуга. Вынести готовое матричное клише из зоны. Сможешь?

– Ну, ты же знаешь, что это рискованно. А за просто так я не смогу. Ты сам меня после этого перестанешь уважать.

– Сколько ты хочешь?

– Тысяч тридцать зелени.

– А, почему не пятьдесят? – иронически переспросил Дима.

– Ты мне не иронизируй, я реально рискую.

– Хорошо, я поговорю с кем надо. Только чтобы это было реально.

– Ты, что меня будешь учить, как это сделать? – твердо спросил я.

Заключенный не ответил. Он взял папку меня, развязал тесемки и достал стодолларовую купюру, быстро переложил себе в черную папку.

– Еще раз спасибо, Колесников. Я тебе это не забуду. А твое вознаграждение будет после того, как ты сделаешь свою работу.

– Ну, само собой.

– Я тебе передам готовую матрицу на твоем дежурстве. Это будет, перед моим освобождением. Я найду тебя сам. А пока надо вести себя, так как будто мы не в заговоре.

Наступил февраль. Морозная ночь моего дежурства выдалась ветреная. В дежурке было холодно, и дополнительно грел электрический обогреватель, что помогало развеять холодную промозглость ночи. Дима пришел в шесть утра, быстро сунул два свертка.

– Спрячешь в рукава пальто. У тебя пальто, вон какое, как у боярина с воротником и теплыми рукавами.

– Это хорошо ты придумал. Рукава у нас обычно, не ощупывают.