Нетеатральный разъезд

Натали. Через два года я вернусь!

Азя. В одну реку дважды не входят. Тридцатилетней вдове будут сочувствовать какое – то время. Но замуж бесприданницу с четырьмя детьми вряд ли возьмут.

Натали. Время покажет.

Азя. Неужели не насытилась этими балами?

Натали. Императрице под сорок, а она до сих пор готова танцевать ночи до утра.

Азя. Сравнила… Для тебя праздник жизни кончился.

Натали. Да с самого венчания все пошло не так. Во время обряда Александр уронил крест, а при обмене кольцами одно из них упало на пол. При его-то мнительности все было истолковано как дурные предзнаменования.

Азя. В нем вся беда? А не в тебе ли?

Натали. А что я?

Азя. Поздно об этом говорить…

Натали. Говори, говори. Интересно, какой гадости ты еще мне не сказала?

Азя. Человек погиб из-за твоего легкомыслия, сестрица. На твою молодость да красоту польстился и не заметил, что вы совершенно не подходите друг другу. Но он хоть любил тебя…

Натали. Или тщеславился красивой женой. Матушка была права, когда не давала согласия на брак с ним.

Азя. Ты настояла на своем, и нечего других вспоминать.

Натали. В нашей деревне других предложений не предвиделось.

Азя. Только поэтому согласилась?

Натали. Все говорили, что он знаменит.

Азя. Справедливо говорили. Но он был и великодушен, и добр. Во что обошлась ему ваша свадьба, приданое твое, которого матушка наша не хотела давать и не дала! А на какую высоту он тебя поднял!

Натали. Я всегда это ценила.

Азя. Плохо ценила. На высоте надо суметь удержаться. Но ты дала повод для сплетен и слухов, и вас сбросили с этой высоты враги и завистники.

Натали. Пушкин запрещал мне флиртовать только с императором, но не возражал против других.

Азя. И ты выбрала человека, которого Пушкин не выносил за распущенность и казарменные каламбуры.

Натали. Они же были дружны! Александр, считая мой рост унизительным для себя, отдалялся от меня, и рад бывал, что Жорж не дает мне скучать на танцах. Он доверял мне!

Азя. Ты плохо распорядилась его доверием. Пушкин совершил ошибку, разрешив тебе выезжать в свет без него. Впрочем, не понимаю и мужчин, которых интригует твоя меланхолия и холодность. Когда ты стала такой?

Натали. Я с двенадцати лет такая. С тех пор, как мы в нашей детской застали матушку под истопником. Теперь все требуют от меня любви, страсти, а у меня перед глазами и сейчас то скотство стоит.

Азя. Неужели так и жили без любви?

Натали. А что есть любовь? Выдумка? Я уважала Пушкина. И он не однажды доказывал свою любовь ко мне и благородство. Меня без приданого взял, вас забрал в Петербург. В остальном… мне хватало моей красоты, чтоб не обращать внимания на его внешность, ему доставало выдуманных героев, чтоб не ревновать меня к моим успехам.

Азя. Нас взял в Петербург, а сам в нем задыхался, не знал, как сбежать из столицы.

Натали. Откуда ты это знаешь?

Азя. Он всем говорил, не мне одной. Это нам интересны балы, но не ему. А он не мог лишний раз выехать из Петербурга и женился, чтобы в семье отгородиться от внешнего мира, чтоб его дом стал если не крепостью, то хоть какой-то защитой от света и суеты. Он хотел жить в мире своих вдохновений… Мы его надежды разрушили, превратили дом в ярмарку невест, вели себя как провинциальные дуры, и свет вторгся в ваш дом и сломал все, что вас связывало. Он мечтал о семейном счастье, но ты же не знала, что это такое и не задумывалась ни о чем. Счастье ему виделось в единстве взглядов с женой, но и этого он не дождался.

Натали. Я уже сказала, как отношусь к любви.

Азя. Да на твою любовь он и не рассчитывал. Я читала его письма к маман. Он надеялся на верность и уважение, на привычку к семье. Уважение, возможно, было, но привычки не появилось.

Натали. Ты и в Полотняный со мной едешь, чтоб меня попрекать и поучать?

Азя. Разговор этот ты завела..

Натали. Почему он мне ничего не говорил?

Азя. А ты слушала его? Он был против нашего переезда сюда и совместного проживания, но ты настояла на своем. Он и уступал из любви к тебе.

Натали. Не могла же я оставить вас там с нашей опустившейся матушкой!

Азя. Мы благодарны тебе за заботу, но я и думать не могла, какова будет цена нашего переезда. Он настаивал на отъезде в деревню – ты отмахнулась.

Натали. Не для того я замуж выходила, чтоб в деревне сидеть.

Азя. А чего это стоит – жить в Петербурге, ты считала? Почему Чертковы, Кутузовы уезжают в деревню, чтоб поправить свои денежные дела, а ты – нет? Ножки протягивают по одежке.

Натали. Ты знаешь, я умоляла Дмитрия присылать нам хоть какие-то деньги…

Азя. Он и высылал крохи и те не всегда.

Натали. Жили же как-то!

Азя. Жили, погружаясь в долги… Можешь посмотреть в расходную книгу.. Государь ссужал его какими-то суммами, и на Пушкина стали смотреть как на холопа, с которым можно не считаться.. Александр говорил, что опала легче презрения.

Натали. Зачем ты мне это рассказываешь?

Азя. Чтоб ты понимала, что теперь твое место в долговой яме. А ты ведешь себя как наследница великих богатств. Забыла, что ты – бесприданница и отношение к нам соответствующее. Решила, что одной красоты достаточно, чтобы разрушить это предубеждение. Я тебя очень люблю, но повторяю: Пушкину нужна была другая жена.

Натали. Какая же? Уж не ты ли? Он и меня косой мадонной называл, а тебя как?

Азя. Ко мне можешь не ревновать. Я тоже Гончарова, и матерью мы так воспитаны, что нам до понимания Пушкина не дотянуться.

Натали. Но ты же поняла его? Не в мое ли отсутствие?

Азя. Выше ревности тебе не подняться..

Натали. Я знала своего мужа.

Азя. Плохо знала. Ему нужна была женщина, которая бы не только вальсировала на балах, но и думала о семье, уважала труд мужа. Ты от этого устранилась. Да и ему времени для работы не давала.

Натали. Я ему помогала как могла и как умела. Со Смирдиным и с Плетневым в его отсутствие дела я вела. А переписка с Дмитрием чего мне стоила, эти бесконечные просьбы денег и бумаги для журнала! Мало у меня своих забот по дому.

Азя. Уходя на балы, ты эти заботы спокойно перепоручала слугам, а на другой день спала до обеда.

Натали. Александр нажаловался?

Азя. Он тебя слишком любил, чтобы жаловаться кому-то. Но там, где ты порхала, я наблюдала и думала. Ты подчиняла его своим интересам. Впрочем, и интересов-то не было.. суетность да тщеславие. Если бы он видел хоть какой-то интерес к его работе с твоей стороны! Но он не упрекнул тебя, даже когда осознал, что понимания не дождется.

Натали. Ты открываешь мне глаза на моего мужа.

Азя. Да, если ты жила до сих пор с закрытыми.

Натали. Нечего было жениться!

Азя. Неблагодарная ты. Наташка!

Натали. Ну да, на меня сейчас можно всю вину сваливать…

Азя. Я, как и многие, горжусь и любуюсь тобой… Но среди красавиц ты не первая и не последняя. А Пушкин – единственный.

Натали. Если он такой великий, как ты говоришь, что же он застрял в чиновниках девятого класса?

Азя. Не повторяй глупостей маман. В поэзии нет табели о рангах. А если и есть, то Пушкин выше всех ее разрядов стоит.

Натали. Кто это тебе сказал?

Азя. Мне говорить не надо. Сама во дворцах бывала и видела, что все присутствующие смотрели только на вас и на императорскую чету. И ты внимание приписывала себе и гнушалась мужем-сочинителем. Но долги делала, пользуясь его известностью и кредитом доверия к его имени. Упрекала его в ненужных тратах, а сама?

Натали. Я не собиралась жить в нищете.

Азя. Ну и посидела бы дома или в деревне, дала бы ему время для работы.

Натали. Не так уж много он писал, да и платили копейки, если мы в долгах сидели.

Азя. Ташка, не гневи бога! Ему для работы требовалось спокойствие душевное, а где его было взять? Да что мы теперь говорим… Он просто не знал, как жить среди людей, которые его не понимают даже в семье.

Натали. За него сейчас можно все что угодно сказать.

Азя. Он за себя сам все сказал, могу напомнить (читает, припоминая, запинаясь):

«Но дни бегут, и время сединою
Мою главу тишком посеребрит,
И важный брак с любезною женою
Пред алтарем меня соединит.
Даруй мне бог беспечность и смиренье,
Даруй ты мне терпенье вновь и вновь,
Спокойный сон, в супруге уверенье,
В семействе мир и к ближнему любовь!»

Натали. Благие пожелания, которым сам не следовал.

Азя. А ты следовала? Твое поведение дало повод для сплетен и анонимных писем!

Натали. Нечего было придавать им значение. Поговорили бы и успокоились.

Азя. Он был более щепетилен, не хотел, чтобы праздные языки мешались в ваши семейные дела.

Натали. Не запретишь же этим языкам перетрясать чужое белье!

Фактов-то не было и быть не могло!

Азя. Факты можно и додумать, особенно после вашего с Жоржем свидания у Полетики.

Натали. Я сама до сих пор ругаю себя… И я тогда же все рассказала Александру. Не думала, что последует дуэль.

Азя. Могла и не рассказывать. Пушкин на другой же день получил анонимное письмо с описанием вашего свидания.

Натали. Это была ловушка?

Азя. А ты что думала? Наивная…

Натали. Но Александр напрасно ревновал!

Азя. Его больше раздражало, что имя твое стало притчей во языцех. И ты могла бы пощадить его чувства.

Натали. А он мои щадил?

Азя. Они у тебя были? Ты только что отрицала их…

Азя выходит из комнаты, через несколько минут возвращается

Азя. Что ты сидишь? Все собрано и погружено. Одевайся. Тетушка что-то опаздывает. Боюсь, сегодня мы далеко не уедем.

Натали. Азя, ты знала о дуэли?

Азя. Не я одна. Вревская знала, Вяземская догадывалась. Думаю, что и Катрин знала.

Натали. И вы не могли остановить это безумие? Александра Воронцова, девчонка, увидев едущих друг за другом Пушкина и Дантеса, почувствовала неладное, истерику мужу закатила, требуя его вмешательства в происходящее.

Азя. Ну и чего добилась? Муж ей разъяснил что вмешиваться нельзя.

Натали. Дашковы – посторонние люди. Но мы-то – семья! Вы должны были отговорить их, того и другого!

Азя. Не нам судить их поступки… своих грехов хватит не на одно покаяние.

Натали. Ты желала его смерти!