В лагере началась суматоха. Вперед вышло несколько человек с факелами, они начали всматриваться в вершину горы.
Авне́р спросил:
– Кто это беспокоит царя?
Давид крикнул Авне́ру:
– Ты же храбрый воин! Тебе нет равных в Израиле! Почему ты не охраняешь своего господина, царя? В лагерь приходил воин, чтобы его убить. Нехорошо это. Клянусь Господом, живым Богом, вы заслуживаете смерти за то, что не охраняете своего господина, помазанника божьего. Посмотри, где копьё царя и кувшин для воды, которые были у него в изголовье?
Саул сразу узнал голос Давида и весь похолодел. Давид вновь его перехитрил и Господь не посмотрел на все что сделал он Саул ради чистоты народа Израильского. Господь благоволит к Давиду и Саул вновь унижен. Ну почему он не может убить этого выскочку.
– Это ты, мой сын Давид?
– Да, мой господин, это я, – ответил Давид и добавил: – Зачем мой господин преследует своего слугу? Что я сделал? В чём моя вина? Прошу, мой господин, выслушай своего слугу. Если это Господь настроил тебя против меня, то пусть он примет моё хлебное приношение. А если люди, то прокляты они перед Господом за то, что прогнали меня, чтобы я больше не был с народом Божьим. Ведь они сказали мне: „Иди, служи другим богам!“ Да не прольётся моя кровь вдали от Господа. Царь Израиля вышел искать блоху, гоняется за мной по горам, как за куропаткой.
Сау́л сказал:
– Я согрешил. Возвращайся, мой сын Давид, я больше не причиню тебе зла, ведь сегодня ты показал, что дорожишь моей жизнью. Я поступил глупо и совершил огромную ошибку.
В ответ Давид сказал:
– Вот копьё царя. Пусть кто–нибудь из твоих людей придёт и заберёт его. Господь воздаст каждому за праведность и верность. Сегодня Господь отдал тебя в мои руки, но я не захотел причинить вред помазаннику Господа. Как твоя жизнь была сегодня дорога для меня, так пусть будет и моя жизнь дорога для Господа; и пусть он избавит меня от всех бед.
Сау́л сказал Давиду:
– Да благословит тебя Бог, мой сын Давид! Ты совершишь великие дела и многого добьёшься.
Давид ушел к своим людям, но оставил лазутчиков наблюдать за лагерем. Утром Саул свернул лагерь и ушел в Гиву. Больше всего возмущались родичи Навала, муж дочери Навала говорил своим братьям:
– С таким царем нам не по пути. Говорю вам, этот Давид станет царем и станет более сильным, чем Саул и не позволит так вытирать о себя ноги.
Семнадцатая глава Царь Ахиш
Давид постепенно становился настоящим шейхом в пустыне. Его люди обзавелись семьями, и весь юг Иудеи полностью переходил под влияние Давида. Давид понимал, что Саул не успокоится, и будет преследовать его до конца своей жизни. Но что делать он пока не решил, единственный выход уйти еще дальше.
После такой победы, какую одержал Давид и слухи о его могуществе достигли покоев царя Ахиша из Гата. Ахиш славился тем что собирал к себе смелых воинов. Услышав обо всех делах Давида, он послал к нему послов.
Давид принял послов в большом зале дома, который он не называл дворцом, сидя в кресле, окруженный братьями, и командирами. Филистимляне одним взглядом оценили его.
– Хорошо играл, – сказал посол Ахиша, который занял место, расположенное значительно ниже, нежели место Давида. – А мы тебя действительно приняли за идиота. Ты не такой, и это доказывает, что ты еще умнее других царей.
Давид не вымолвил и слова.
– От наших лазутчиков мы узнали, что у тебя есть войско и несколько укреплений. Ты защищаешь стада округи в обмен на еду и ко всему прочему ты теперь богат благодаря женитьбе на вдове Навала. Мы оцениваем твое войско в тысячу человек. Тысяча человек – это хорошо, – помолчав, продолжил филистимлянин, – но этого будет мало против отрядов Саула. Ты подарил ему жизнь, а он же не настолько великодушен, как мне кажется.
Давид сдвинул брови.
– Он вновь собирает войско и рано или поздно он одолеет тебя.
Давид попытался остаться невозмутимым.
– Саул стремится избавиться от тебя, прежде чем напасть на нас. Возможно, что он планирует помериться с нами силами.
Филистимлянин выждал время, чтобы сказать все, что хотел.
– Более вероятно, что он хочет начать действия против тебя.
Давиду горько было слушать эту речь.
– Царь Ахиш, который не держит на тебя обиды за твой обман, предлагает тебе защиту, – сказал филистимлянин. – Я пришел торжественно предложить убежище тебе, твоей семье, твоему окружению. При условии, что ты будешь его союзником.
Наказ Самуила тотчас пришел на ум Давиду. Выжить! Прежде всего надо выжить! С одним маленьким отрядом он не сможет сопротивляться Саулу, у которого на уме была одна лишь мысль о мести. Полгода назад он сильно рисковал пробравшись в лагерь Саула и вновь доказав, что не желает смерти Саула. Но долго так продолжать нельзя. Надо уходить. Возможно, желание мести возникало в нем при воспоминании о благородстве Давида – высшем из оскорблений, которое только можно нанести человеку, по мнению Саула. Предложение Ахиша было знаком Господа.
– Я принимаю приглашение твоего царя, – ответил Давид.
Командиры с удивлением смотрели на своем предводителе.
– В таком случае не тяни с отъездом, Саул может вновь бросится на тебя и перекрыть пути в Гат.
Давид кивнул головой. Давид пошел к Авигее и Ахиноам, чтобы предупредить об отъезде.
– Я не могу вас оставить поскольку он не пощадил даже свою дочь и отдал другому. А с вами он поступит еще хуже. Если Саул застанет вас здесь, не ждите от него пощады, – сказал он своим женам. – Мы поедем к царю Ахишу.
– Филистимлянину? – удивились они.
– Выживание сейчас для нас важнее всего, – ответил он. – Ахиш предоставляет нам гостеприимство.
Авигея позвала своих служанок. Только Давид вышел, они начали сворачивать платья, чтобы уложить их в мешки, Авигея укладывала свои драгоценности и притирания в шкатулку. Он вернулся к филистимлянам, чтобы предложить им позавтракать.
Солнце еще не клонилось к закату, когда длинный караван отправился по дороге в Хеврон, на север, чтобы подняться в Гат. Когда дорога поднялась и можно было окинуть взглядом леса и долины, розовеющие в свете заката, Давиду захотелось протянуть руку и приласкать их, как будто он был великаном.
Они прибыли еще до наступления ночи. Ворота города были открыты, и воины стояли с факелами, освещая путь. За крепостной стеной, невзирая на поздний час, собралась толпа, ожидая чужеземцев. Слухи облетели город что прибыл знаменитый Давид. Дети таращили глаза, ища взглядами легендарного победителя Голиафа.
Слуги сразу стали определять места для ночлега. Люди Давида получили места в казармах, а их семьям выдели часть ломов у крепостной стены. Давид с приближенными людьми и женами получил место во дворце. Наконец, царь пригласил его на ужин, еда для его людей также была приготовлена. Они вначале заселились и омывшись сменили одежды.
Уже за столом Давид получил чашу наполненную вином и залпом выпил. Он смотрел на Ахиша и понимал, что попал в еще более ужасное положение. Чтобы выжить ему придется много лгать, хитрить, изворачиваться и стать безжалостным. От этой мысли он весь похолодел.
Потом Ахиш протянул руки к Давиду. Он сидел на своем месте с чашей вина и был уже в сильном опьянении. Он повторял без остановки:
– Добро пожаловать! Добро пожаловать, герой! Добро пожаловать, хитрый Давид!
Придворные в расшитых туниках, головных уборах, украшенных перьями, казались счастливы видеть в своих рядах храброго воина. Все пили и ели, сидя на земле.
– А ты меня насмешил! – воскликнул Ахиш. – Ты хитрый весельчак!
Он начал говорить хитро, а теперь смеялся во все горло, и Давид смеялся тоже.
– Я люблю находчивых людей! – сказал Ахиш, слова, которого в этот вечер были кратки. Давид улыбался его похвалам. Братья Давида и Авимелех понимающе смотрели на него. Если Ахиш представил себе, что он укротил льва, он должен был приготовиться к разочарованию. Еда была обильной и даже изысканной. Придворные наливали чашу за стаканомяашей, провозглашая тост за храбрость их гостя, за победу, за плодовитость, за их потомков, за потомков их потомков, становясь все более и более веселыми и менее осмотрительными. Поднялся гомон, смешанный с резкой музыкой систр и флейт, потом он стал тише, еще тише, а вскоре разговоры уже и совсем стали невнятными. Давид повернул голову, Ахиш дремал.
Сам Давид выпил только две чаши. Его товарищи заметили, что он трезв. Он моргнул им, и они поднялись, не тревожа своих сотрапезников, пошли в новые жилища.
На следующий день, довольно поздно, так как царь появился, когда солнце было уже высоко, Давид смущенно поблагодарил его за этот праздник.
– Я счастлив, видеть тебя среди нас, – сказал Ахиш. – Но я хочу напомнить тебе, что рассчитываю на тебя и твоих людей в будущих сражениях. Ты бился против меня неоднократно и побеждал. Теперь я хочу, чтобы ты бился за меня и тоже побеждал.
– Я готов служить тебе мой господин! – ответил Давид, но не совсем искренне. Даже идти против Саула он не хотел, а уж воевать против своих сородичей он вообще не собирался.
Восемнадцатая глава Циклаг
Дым поднимался над горячим песком. Очередной оазис был истреблен истребительным отрядом Давида. Он наводил порядок от Тела́ма до Шу́ра и вниз до Египта. В этой местности жили гешуря́не, гирзи́товяне и амаликитя́не.
Но это уже не был просто охранный отряд: это был истребительный отряд, который действовал под покровительством Ахиша. Юноша, пришедший на поле с лирой, и вызвался убить Голиафа, окончательно исчез. Истребляя население этих земель Давид оправдывал себя и своих людей тем что эти земли отданы Израилю и потому навести порядок здесь необходимо. Однако народы здесь были многочисленны, и Давид понимал, что если и будет здесь порядок, то только если у него в руках будет большое войско.
Он безжалостно уничтожал южные племена, с которыми и филистимляне и иудеи вели бои, и набеги которых становились все чаще. Он начал с гешуритов Негева и через три дня расчистил место.
Один раз в неделю Давид ужинал с Ахишом, который его расспрашивал о его подвигах.
– Я был в Гиве у Саула, – ответил он, – и я ограбил все его пастбища.
Ахиш поздравлял его.
– Этот царь никогда не вызывал у меня уважения! – высказывал он свое мнение. – Покажи ему, какого человека он потерял.
Давид постоянно ходил в набеги и неизменно возвращался и получал похвалу Ахиша уверенного что Давид грабит Иудеи именно поэтому Давид истреблял все не оставляя никого в живых опасаясь что кто–нибудь доложит Ахишу куда на самом деле ходят отряды Давида.
Доход, который получал Ахиш в Гате, говорил о том, что Давид был ценным приобретением, но Ахиш спрашивал себя, как может уживаться такая жестокость в этом красивом юноше. Но, в конце концов, Давид – хороший воин, и важно, что он обезглавил этого невыносимого хвастуна Голиафа.
– Я для него как отец, – говорил Ахиш, хлопая Давида по спине. А советникам филистимлянам, обеспокоенным властью этого юнца, он отвечал, что не нужно волноваться, ведь у Давида нет будущего, за исключением предложенного филистимлянами, потому что иудеи его ненавидят, и Саул гоняется за ним, чтобы разбить его войско наголову.
– Если ты доволен моей службой, – сказал Давид Анхусу, – Прошу, позволь мне поселиться в каком–нибудь селении. Зачем твоему слуге жить в царском городе рядом с тобой?
– Я даю тебе Циклаг! – вскричал Ахиш в порыве великодушия.
Это был дар городок на севере Негега. Слишком удаленный от Гата, чтобы филистимляне могли там держать все под контролем. Давид с готовностью согласился на предложение. Он уехал в тот же день и заявил жителям Циклаг, что царь Ахиш сделал его новым правителем города.
– Слышали мы про одного иудея по имени Давид, что убил Голиафа. Не ты ли тот Давид? – удивленно спросили его старцы города.
– Я, и я готов сделать то же самое со всеми своими врагами. Ахиш отныне один из моих друзей, и он меня поддержит.
– Неужели Ахиш заключил мир с иудеями? – выспрашивали они.
– Ахиш заключил мир со мной, и этого вам должно быть достаточно, – ответил Давид.
Циклаг сразу начали перестаивать. Давид построил себе дом и жилища для своих людей, затем укрепил стены города, превратив его в настоящую крепость. К изумлению местных жителей, он приказал соорудить жертвенник, где регулярно приносил жертвы богу.
Давид нападал на те земли и не оставлял в живых ни мужчин, ни женщин. Он забирал овец, быков, ослов, верблюдов и одежду и возвращался к Ахи́шу.
Ахи́ш спрашивал:
– На какие земли вы напали в этот раз?
Давид отвечал:
– На юг Иудеи, или на южные земли иерахмеилитя́н, или на южные земли кене́ев.
Кенеев и иерахмеилитя́н Давид взял себе в союзники и, опираясь на них наступал на амаликетян и других жителей пустынь. Давид никого не оставлял в живых, ни мужчин, ни женщин, чтобы не приводить в Гат. Он говорил: «Они выдадут нас и расскажут, что сделал Давид». (Так он поступал всё время, пока жил в земле филисти́млян.)
Ахи́ш верил Давиду и думал: «Его народ, Израиль, наверняка возненавидел его, поэтому теперь он будет моим слугой».
Амалекитяне, Мадиамитяне и другие жители пустынь испытали на себе его рвение, тем проще Давид добился молчаливого союза с людьми окрестностей кенеями, которые не являлись иудеями, но для Давида они были родичами через Моисея. Иерахмеилитя́не, из иудеев, города и стада которых часто подвергались нападению грабителей встали под защиту Давида. И те и другие поставляли запасы людям Давида в знак благодарности. Каждую неделю Давид выезжал с отрядом, чтобы выследить вражеские лагеря. На врагов Давид нападал без предупреждения. Без пощады! Тех, кто не мог спастись бегством, даже женщин, безжалостно убивали, а трупы зарывали в общий ров. Затем лагерь подвергали грабежу, а все, что оставалось, сжигали.
Давид прожил в Филистии год и четыре месяца. Он почти не имел дел с израильтянами, но одаривал старейшин Иуды, но однажды сами израильские старейшины пришли к нему. Давид стал настолько силен, что уже все понимали, когда придет время Саула его наследникам придется решать вопросы с Давидом.
Старейшины племен Манассии и Гада говорили:
– У нас проблемы с Гешуром. Постоянный спор из–за колодцев и пастбищ. Доходит дело до прямых столкновений, и мы опасаемся нападения их него царя.
Давид вспомнил, что здесь на юге тоже много гешуритов и решил, что проблема назрела и очень большая. Арамеи сильно размножились, и необходимо было их усмирить. Но поскольку он не царь для начала можно было встретиться.
… Они претендуют даже на наши фруктовые сады, которые якобы растут на их земле, – жаловались старейшины. – Освободи нас от этих людей, ведь ты такой сильный!
Давид кивнул и отправился в разведку со своими братьями, Авишаем и Авимелехом. Они три дня обследовали города и деревни гешуритов. И пришли к выводу, что те хорошо устроились, и их было много.
Поэтому Давид решил нанести официальный визит и послал вначале своих людей, а потом поехал сам. По городу прошел слух, что прибыл царь Циклага. Царский этикет требовал гостеприимства, поэтому прием оказался очень теплым, в особенности, когда крепкий сорокалетний, с окрашенной бородой царь узнал, что его гость сам Давид, гроза пустынь и победитель Голиафа. Ужин превратился в маленькое пиршество.
– Как много врагов в окрестностях, но хорошо когда цари могут встречаться ради доброго соседства? – спросил Давид.
Талмай ответил вопросом:
– Саул наш главный враг, но придет время, когда мы его потесним?
– Да, – ответил Давид. – так получилось что мы с ним враги.
– Саул жаден до земель и захватывает земли хананеев и арамеев?
– Да, это так, – сказал Давид.
– Но ты имеешь право на наследование престола также как и его сыновья? – спросил Талмай.
– Пока есть у Саула сыновья я не могу быть наследником, – осторожно ответил Давид.
– Слышали мы от иудеев, что народ видит в тебе достойного наследника, – настаивал Талмай.
Эти люди определенно были хорошо информированы.
– Если так обстоят дела, – ответил Давид, – то у нас есть причины установить с тобой дружеские отношения?
Талмай качнул головой, улыбнулся и поднял чашу за здоровье своего гостя.
