Джек говорит, что, возможно, волнение вызвало еще одно химическое изменение в дяде Германе, и что его вес уменьшился до такой степени, что даже свинцовые гири не смогли бы удержать его на месте.
У меня есть другая мысль, и, возможно, я ошибаюсь. У меня есть смутное предчувствие, что причина, по которой дядя Герман был легче воздуха, заключалась не в том, что он был наполнен гелием, а в том, что он был под завязку набит водородом! И — ну, вы знаете, что случилось с «Гинденбургом». Типпи, его старомодная вспышка высекла искру… и так или иначе, дядя Герман еще не вернулся. Мы все еще ждем и надеемся... Так что оставайтесь со мной на связи, и я дам вам знать, если мы получим от него весточку.
Плодовитость Далримпла Тодда
Далримпл Тодд был самым удивительным человеком, который когда-либо жил на свете! Все, что ему нужно было сделать, это подумать об овощах и фруктах, и они начинали расти у него в волосах!
В тот день я отлично провел время за своим мультфильмом. У меня была центральная фигура, что-то вроде юриста из Филадельфии, который мог засунуть в рот два бейсбольных мяча, но у меня не было ни единой странной вещи в отношении пограничных районов.
Было жарко, я устал и с каждой минутой приходил в себя, и, возможно, был довольно резок, когда кто-то постучал в дверь.
- Входите! – Крикнул я, и незнакомец проскользнул в комнату.
Черт возьми, что за мужчина! По-настоящему толстый, настолько толстый, что ребята из компании БифТраст были бы худышками в пижамах по сравнению с ним.
Какую-то минуту он задумчиво смотрел на меня, переминаясь с ноги на ногу, как нервный слон, и, наконец, пропищал:
- Вы... вы тот человек, который нарисовал карикатуру с названием «Разве это неправда?»
- Да, это я, - сказал я ему. – А что? И кто вас сюда прислал?
- Никто. Я просто пришел… Кажется, у меня для вас кое-что есть...
«Еще один из этих фальшивых чудаков. – Подумал я. - Они постоянно приходят. Наверное, его звали «Я лаю, как собака», или что-то в этом роде, и он обрисует это так, что оно станет похоже на собаку».
Я бросил ему блокнот с карандашом и вернулся к своей доске со словами:
- Нарисуй это здесь, приятель, и не забудь закрыть за собой дверь, когда будешь уходить.
Какое-то время он стоял с блокнотом для рисования в руках, уставившись на меня с отсутствующим выражением лица, как будто я бросил ему в лицо Гордиев узел. Затем его губы приоткрылись, а лицо покраснело.
- О, нет! - Он выглядел возмущенным. - Дело совсем не в этом. Вы не поняли. Я... я могу выращивать разные растения.
- Выращивать? – Спросил я. - Брат, ты что, пытаешься меня разыграть?
Он опустился на стул, прогибаясь в суставах, как плотницкая линейка. А потом он снял шляпу, обнажив копну спутанных волос, похожих на растерянная черную хризантему, наклонился вперед и уставился на меня большими влажными глазами.
- Да, в моих волосах. Не хотите взглянуть?
Я встал, выдавив из себя улыбку и искренне сказал:
- Ну конечно! — и направился к двери. – Снаружи есть еще пара парней, которые хотели бы...
- О, только не надо! - закричал он, а на его мертвенно-бледном лице было написано отчаяние. - Ты такой же, как все остальные. Ты даже не даешь мне возможности показать! Горошек! - сказал он.
Я сглотнул и вздрогнул, потому что прямо посреди этого непослушного клубка, который он называл своими волосами, вдруг выросло с полдюжины зеленых, похожих на мрамор предметов. Он покачал головой, и они отвалились. Один из них покатился по полу к моим ногам. Я остановился и поднял их, потом понюхал. Несомненно, это был горох! Он торжествующе улыбнулся.
- Видишь? - спросил он.
- Эй, ну-ка сделай это еще раз!
- Что бы ты хотел? Фрукт? Овощ?
- Помидор. – потребовал я осторожно.
- Хорошо, - сказал он. - Помидор!
И в его копне появился вдруг спелый, розовый помидор! Он протянул его мне.
- Попробуй! - сказал он. - Вкусно. Видишь? Я могу выращивать все, что угодно. Яблоки, репу, фасоль…
И на пол с хлюпаньем начали шлепаться ягоды. Это было похоже на вечерний банкет во фруктовом киоске. Но теперь я понял. Я пересек комнату, схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги.
- Ладно, приятель! - Прорычал я. – Пытаешься сделать из меня простофилю? Что ж, это не сработало. А теперь — проваливай
Он был крупным, но не сильным и легко поддался. Я довел его до двери, прежде чем он успел вскрикнуть.
- Но я не пытаюсь тебя надурить, я действительно могу это делать! Я…
- Ну конечно, - сказал я. - А Терстон мог заставить ломовых лошадей парить в воздухе. И что с того? Я не собираюсь использовать свою карикатуру для рекламы какого-то эксперта по ловкости рук. Проваливай!
Он раздраженно пропищал:
- О-о-о, если б ты только знал, что я о тебе думаю…
- Оставь это снаружи! - Сердито сказала я ему. - Мне нужно работать.
Я вытолкнул его и он отлетел в сторону. Потом я снова вернулся к своей доске и услышал, как он суетился и возился там в течение нескольких минут, бормоча что-то себе под нос. Затем по коридору зашлепали его шаги. Я порылся в своих файлах и нашел несколько полезных вещей. Один был – безрукий Альпийский гид, другой - двухголовая свинья с фермы близ Кеокука, штат Айова. Как раз в тот момент, когда я накладывала последние завитки на хвост поросенка, вошел Вилли Карделл. Вилли работает копировальщиком в художественном отделе и у него был такой вид, словно он барахтался в миске с переспелыми овощами. С его ботинок сочно капало, а брюки были в пятнах до самого низа. Он сердито посмотрел на меня.
- Эй ты, Микеланджело! - крикнул он. - Что за грандиозная идея? Ты что, решил надуть нас?
- Почему? В чем дело? – спросил я.
- В чем дело?! Посмотри на это! - Он придержал дверь, чтобы я мог это увидеть.
Снаружи, там, где мой посетитель топтался, бормоча свое мнение обо мне, была груда фруктов по колено в глубину! Примерно четыре огромные корзины малины! Какое-то время я размышлял об этом, забыв о своем посетителе, посыпавшем малину.
Я бы и не вспомнил о нем никогда больше, если бы однажды в полночь я не зашел в «Кухню Чили» Пита, чтобы глотнуть жидкого кайенского перца. Пит сам меня обслужил, и макая большой палец в гуляш, он сокрушался:
- Ничего себе парень! Принесите миску и ложку, - говорит он, - и наполните ее горячей водой. Горячей воды! Они получают от этого чертовски большую прибыль, не так ли?
Я весело согласился:
- Нет!
- И что он собирается делать, Пит? Принять ванну?
- Иди к нему! - Пит ткнул большим пальцем в сторону киоска в глубине заведения. - А мне не нужен грузовик с такими дешевыми коньками! Он вразвалочку удалился.
Было поздно, и в заведении Пита было пусто. Кроме того, мне было любопытно, поэтому я вернулся к другой кабинке и нашел-таки своего давнего посетителя! Он безмятежно накладывал ложкой густую, дымящуюся кашу. При моем приближении он поднял глаза и дружелюбно улыбнулся.
- Привет! - сказал он. - Приятно было встретить тебя здесь, приятель. Спасибо за ягоды.
- О! Ты об этом! - Он покраснел. - Я сожалею об этом, но я был немного раздражен, когда уходил, и не мог отделаться от мысли…
- Все в порядке, приятель. Я не виню тебя за то, что ты разозлился. В тот день я был не в духе. И этот твой трюк был весьма умелым. Я до сих пор не могу понять, где ты раздобыл всю эту чертову малину. Я знаю, что их не было у тебя в запасе.
- Конечно, нет, - жалобно сказал он. - Я никогда не прятал их в рукаве. Я же говорил тебе. Они у меня в волосах.
- Ну вот, - проворчал я, - ты снова лезешь в мои дела. Я не спрашиваю, как тебе это удается. Все, что я хочу знать, это...
И внезапно он спросил:
- Как тебе чили?
Что ж, я не стал обвинять его за нежелание объяснять, а просто ухмыльнулся и набрал полный рот этого блюда.
- Хорошо, - сказал я. - Может быть, маловато перца и немного фасоли не помешало бы…
- Фасоль! - сказал он. И вот они снова появились — целая пригоршня фасоли, запутавшаяся в его кудряшках. Он протянул руку и распутал их. – Правда, вам придется очистить их от кожуры. М смущенно добавил:
- Сожалею об этом.
Я уставился на него и хрипло спросил:
- Где вы взяли эти штуки? Я наблюдал за вашими руками. Они были на столе!
Он посмотрел на меня с легким упреком.
- Ну конечно! А где же им еще быть?
Я сердито поднялся.
- Шутки шутками, парень. Я люблю пошутить не меньше, чем любой другой человек. Но когда фальшивый фокусник начинает вмешивать бизнес в повседневную жизнь, я говорю, что он заходит слишком далеко. Итак, спокойной ночи, и пошел ты к черту, мистер…
- Тодд, - сказал он. - Далримпл Тодд.
- Кто-римпл Тодд? - Спросил я.
- Далримпл. Д, как дата, А, как абрикос, Л, как лимон, Р, как...
И тут что-то выплеснулось прямо в его суп. Я закричал, потому что пока он говорил, у него из волос что-то посыпалось. Финики и абрикосы. Лимон. Брюква… Здравый смысл подсказывал мне убираться восвояси, но мои ноги отказывались двигаться, а мой позвоночник был похож на спиральный переплет тетради с отрывными листами и я слабо простонал:
- Тодд, привстаньте, пожалуйста…
Он встал, и я заглянул под сиденье. Я похлопал его по карманам, рукавам и штанинам. При нем не было ничего, кроме того, что обычно носят мужчины: носовой платок, часы, бумажник, немного серебра, ручка и карандаш. Я поперхнулся:
- Тодд, скажите «Аллигаторная груша».
Сезон аллигаторных груш закончился и я хотел выяснить это раз и навсегда…
- Аллигаторная груша! - сказал он.
И мы оба схватились за нее одновременно. Она выползла из его волосатых джунглей, свежая, зеленая и аппетитная. Я откинулся на спинку стула.
- Ладно, Тодд, ты победил! Скажи мне. Как ты это делаешь?
Он нахмурился.
- Я не знаю. Я просто произношу название любого растения, и — вот оно!
- Но, - возразил я, - это безумие! Нелепость! Если бы я не видел этого собственными глазами, я бы сказал, что это невозможно! Это противоречит всем законам химии, физики...
- Я знаю. Когда это только началось, несколько месяцев назад, я был вне себя от страха и изумления. Я пошел к врачу...
- И что он сказал?
Тодд вздрогнул.
- Он по пытался срезать кусочек кожи с моей головы. И как раз в тот момент, когда он делал надрез, я случайно подумал о том, какой у него маленький засохший чернослив. Из меня выскочила черносливина и попала ему в глаз. Он закричал, вызывая полицию, и мне пришлось сбежать.
- А что было потом?
- Ну, я никогда не обращался ни к одному доктору больше. Но я прочитал все книги, которые смог найти по садоводству, почвоведению и наследственности. И они ничего нового мне не пояснили, кроме того, что это невозможно. И, знаешь, этого действительно не может быть, - он печально посмотрел на меня.
- Может быть, это из-за того, как ты причесываешься? – Предположил я.
- Ты имеешь в виду, что волосы сами по себе такие неряшливые? Я ничего не могу с собой поделать. Если бы я пошел к парикмахеру, то мог бы начать думать о цветке или фрукте и напугать его до смерти. Я сам их стригу. И это, надо сказать, совсем непростая задача. Я получаю дочитав до середины, я начинаю думать, что за персик — Упс! Ну вот, опять!
Он печально уставился на персик, который лежал между нами. Я взял его и откусил. Он был великолепен.
- Вы, конечно, понимаете, что я не могу включить это в свой диафильм.
- Полагаю, что нет, - уныло согласился он.
- Меня бы прогнали с Бродвея. Люди из захолустья назвали бы меня самым большим лжецом со времен Анании. Но, скажи мне...
На меня снизошло внезапное вдохновение.
- Ты хочешь заработать на своих способностях?
- Каким образом?
- Сценой! – сказал я. – Водевиль почти умер, но это поможет вам начать. А еще есть Голливуд и радио…
Он вытянул свою долговязую фигуру из кабинки. Его большие водянистые глаза расширились от возбуждения.
- Я мог бы? - спросил он. - Боже мой! Почему я об этом не подумал? Как мне вас отблагодарить?!
