– Но это так и есть! Люди словно сошли с ума. Они стали похожи на зомби. Если не веришь, то спроси у Алексея Николаевича, – запальчиво ответил парень.
Она немного нахмурилась и вопросительно посмотрела на меня. Ей было сложно поверить во всеобщее помешательство или зомби-апокалипсис. Но запальчивая речь сына, а также странный внешний вид нравящегося ей мужчины внезапно вывели из какого-то странного состояния. Она, наконец, обратила внимание на грохот в коридоре, а также раздающиеся с улицы звуки. Внезапно ей стало страшно. Сарафан на спине начал неприятно прилипать из-за выступившего липкого холодного пота, но рациональный разум всё ещё пытался бороться с мыслями о том, что всё сказанное может быть реальным.
– Лен, успокойся. Мы со всем справимся, – видя, как изменилось её лицо, постарался успокоить.
– Я… Я должна это увидеть, – бледная, неуверенной походкой направилась к входной двери. Но из-за тесноты коридора и висящего у меня на спине рюкзака ей пришлось плотно прижаться ко мне.
– Может, не стоит тебе сейчас смотреть. Мы захватили лекарства, – взяв за плечи и смотря прямо в широко раскрытые, испуганные глаза, попытался еще раз достучаться до сознания.
Она не стала ничего отвечать. Протиснувшись, приникла к глазку. Переживая за маму, Паша вернулся в коридор, вставая за мной. Мы тревожно наблюдали за ней. Вначале женщина спокойно стояла и смотрела. Через небольшое время её хрупкие плечи затряслись. Я хотел было подойти, чтобы успокоить, но вместо плача мы услышали смех. Она начала хохотать как безумная.
– Да! Да! Да! Вот вам всем! – она внезапно начала радостно прыгать и показывать во все стороны неприличные жесты.
– Я так и знал, что она у меня ненормальная, – чуть слышно произнёс Паша, наблюдая, как его мама прыгает и дико радуется.
– Лен, ты в порядке? – с тревогой спрашиваю.
Остановившись, она посмотрела на меня, словно не поняла вопроса. Затем неожиданно прыгнула и, обхватив шею руками, произнесла:
– Я в полном порядке. Просто счастье порой приходит очень неожиданным образом, – закончив фразу, впилась в губы горячим страстным поцелуем. Ощутив невероятно приятное и уже забытое чувство, с великим трудом прекращаю поцелуй, ставя девушку на пол. Она пару секунд постояла с закрытыми глазами, затем, наконец вернувшись в нормальное состояние, радостно улыбнулась.
– Мам, может, ты объяснишь, что это сейчас с тобой было? А то я за тебя уже начинаю переживать.
– Всё просто. Нам больше не придётся платить ипотеку! Не надо больше идти на эту ненавистную работу! И все чёртовы коллекторы сдохли! – эмоционально выпалила она. Появилось впечатление, будто с её шеи свалился огромный груз. В карих глазах отчётливо увидел облегчение. Похоже, долги очень сильно давили на неё.
– Ма, не выражайся. Ты же сама говорила, – ехидно подколол Паша.
– Цыц, мелкий. Поучи еще меня. Добби свободен и имеет право на всё!
– Лен, а тебя заражённые не смущают?
– Ха! Заражённые – это ерунда. Вот звонящие поздно ночью или на работу коллекторы – та еще задница! – на краткий миг лицо девушки погрустнело, но она быстро вернула себе весёлое настроение. – А с зомби мы справимся. Эх, сколько я пересмотрела ани… То есть книг по этой теме перечитала.
– Мам, хватит. Я давно знаю о том, что ты смотришь мультики, – Паша произнёс это усталым голосом. Заметно, как парню немного неловко за поведение мамы.
– И ничего это не мультики! Там рассматриваются достаточно взрослые вопросы.
– Может, вы продолжите спор в другой раз. Лен, в коридоре целая толпа безумцев, желающих нас сожрать. Тебе не кажется, будто ты относишься к нынешней ситуации слишком легкомысленно? Или надеешься на моё ружьё? Я вынужден тебя разочаровать, патронов осталось мало.
– Да, мам. Не относись к ним так легкомысленно. Тем более у тебя даже оружия нет, – вставил свои пять копеек Паша. Говоря, он приподнял свою биту, дабы продемонстрировать, что вооружён и очень опасен.
– Почему нет? Есть у меня всё, – забавно было смотреть за эмоциями этой привлекательной женщины. Отвечая сыну, она аж подпрыгнула от возмущения. Насупившись, вновь протиснулась мимо меня, решительно направляясь в комнату. На пороге Лена остановилась и, сделав вид, что только вспомнила, произнесла: – Ах да. Зомбаки скоро откроют дверь в коридор. Когда смотрела, увидела шарящую руку возле замка. Неправильные они какие-то.
Произнесённые ею слова о заражённых меня никак не впечатлили. Больше заинтересовали слова об оружии. Причём, похоже, не только меня. Пашка стоит с ошарашенным лицом. Он напоминает выброшенную на берег рыбу, то открывая рот, то закрывая.
– У нас дома есть оружие?! А почему я об этом только сейчас узнаю?
Лена не стала ничего отвечать. Она в этот момент ковырялась в шкафу. Дверь осталась открытой, из-за чего мне открылся прекрасный вид на её восхитительные ножки. Похоже, искомое находилось в самом низу. Увлёкшись поисками, девушка не обратила внимание, как её сарафан сильно задрался. И хоть совесть требовала отвернуться, но что-то не давало мне это сделать. Наверное, любовь к прекрасному.
– Нашла! Ой! – обернувшись, она увидела мой пристальный взгляд. Затем быстро поправила сарафан. На её слегка полноватых щёчках заиграл румянец. Опустив взгляд, девушка положила на диван большую спортивную сумку. – Вот. Он давно у меня.
Мы втроём внимательно смотрим на содержимое сумки. Лена, старательно отводя взгляд от сына, нервно теребит поясок.
– Мам, а ты ничего не хочешь мне рассказать? – вкрадчиво спросил парень. Он старается заглянуть маме в глаза, но она смотрит куда угодно, но только не на него.
– Ну. Тут такое дело. Это принадлежало твоему отцу. Но когда он узнал о беременности, то так быстро сбежал, что забыл о нём. А когда потом просил вернуть, то был… Ну, короче, я его не стала отдавать. Вот.
– А ведь ты мне про отца так ничего и не рассказывала, – с затаённой обидой произнёс парень.
– И не собираюсь, – её ответ был категоричен. Мать и сын пристально буравили друг друга взглядами. На моих глазах развернулось тяжелейшее противостояние, наверняка происходившее во множестве подобных семей. Когда ребёнок очень хочет узнать о своём отце. Но однажды брошенной в столь сложной ситуации женщине трудно пересилить себя и начать говорить о человеке, предавшем её в миг, когда она так сильно в нём нуждалась.
– А придётся, – упрямо заявил Паша. На губах парня появилась торжествующая улыбка.
– Это ещё почему?
– Может, мне выйти? Пойду пока кофейку попью, – не желая больше наблюдать за семейной сценой, попытался сбежать. Ситуация просто сюрреалистичная. На улице не пойми что творится, а они тут о прошлом спорят. Но вдруг от этих мыслей меня немного накрыло. Они говорят о прошлом. В голове завертелось множество вопросов. А каково было прошлое меня здешнего? Что же такое эти локации? Это фрагменты параллельных миров или что-то еще? А если они погибнут в этом мире, то как-нибудь ощутят это в моём? И это только малая часть вопросов.
Лена явно была уже на взводе от начавшегося разговора, однако мой вопрос погасил её запал. Переведя взгляд с сына на меня, девушка несколько секунд смотрела в глаза, после чего опустила взгляд. Этих секунд хватило, чтобы заметить плескавшийся в её глазах целый океан горечи и обиды.
– Останься, пожалуйста, – чуть слышно прошептали её губы.
– Да, дядя Лёша. Останьтесь. Я не знаю, жив ли мой отец ещё или нет. Мам, возможно, ты произнесла ту фразу в шутку. Но ты меня учила, что своё слово надо всегда держать. Причём неважно, как и когда оно было произнесено.
Окончательно успокоившись, Лена подошла к сыну и крепко обняла его. Затем, разжав объятия, сняла с него кепку и взъерошила волосы. Парню это явно не понравилось, но он смиренно принял издевательство над своими волосами.
– Эх, Пашка. Совсем ты у меня взрослый стал. Вон, даже маму учить начал. Ну, рассказывай, когда я там что-то обещала рассказать.
– Так ты забыла? – спрашивая, он немного отошёл от мамы, тщательно приглаживая ладошкой взлохмаченные волосы. – Когда вернулась после корпоратива и рассказывала истории из своего прошлого.
– Вроде что-то такое было. Но разве я тогда говорила, что расскажу о нём?
– Я тогда спросил про отца, а ты выпалила, что расскажешь о нём только после конца света. А у нас сейчас как раз он и наступил. И это, мам. Верни кепку.
Проигнорировав его просьбу, девушка нацепила реквизированный у сына головной убор на голову, после чего посмотрела на меня снизу вверх.
– Лёш, мне идёт? – спросила, громко шмыгнув покрасневшим носиком.
– Ты в ней смотришься очень мило, – отвечаю, ничуть не покривив душой. А будь это иначе, то ответ был бы таким же. Ибо если хочешь обидеть женщину, то достаточно хоть немного критики в адрес её гардероба. Но такие ошибки любой женатый мужчина перестаёт совершать очень быстро.
– Паш, ты слышал что-нибудь о ролевиках и толкинистах?
– Это психи, бегающие по лесам в странных нарядах, с мечами и луками?
– И ничего они не психи! Короче, слушай. Я в универе увлеклась всем этим. Молодая была, времени полно.
– Ты и сейчас у меня еще очень молодая.
– Льстец. Ладно, не перебивай меня. И вы там тоже! – крикнула она в сторону коридора, когда во входную дверь сильно ударили, Паша поудобнее перехватил биту. Я начал стягивать с плеча ружьё, а Лена удивлённо посмотрела на нас. – Вы чего так напряглись? Помнишь, в машину перетаскивали те тяжёлые мешки?
– Помню. Ты тогда сказала, что там ржавый металлолом.
– А это были рыцарские доспехи одного придурка. Ему их на заказ делали. С их продажи была куплена эта дверь.
Мы вновь обалдело уставились на неё, но ничего говорить более не стали. Лена немного помолчала и, наконец, рассказала свою историю. Поступив в столичный вуз, она познакомилась с людьми, увлекающимися ролевыми играми. Её так зацепили их рассказы, что в итоге тоже втянулась. Но прекрасные студенческие годы закончились. Ей пришлось вернуться в родной город. Она тогда была молода, будущее выглядело светлым и прекрасным. Устроилась на работу в хорошую фирму. Родители помогли с первоначальным взносом за квартиру. И, разобравшись со многими хлопотами, Лена решила вновь окунуться в так полюбившиеся ролёвки. Нашла в городе людей, увлекающихся играми, после чего присоединилась к ним. Там-то и случилось это. Великая и прекрасная. Мучительная и невыносимая. Описывать можно множеством слов, а их значения могут быть кардинально противоположны, но значить они будут одно обширное слово – любовь.
Она встретила молодого парня, филигранно отыгрывающего роль странствующего рыцаря. Он был красив и образован. При каждой встрече читал стихи, а как-то раз играл на гитаре под балконом. Его образ был словно списан из женского романа. На игры он регулярно приносил ей цветы и называл её дамой сердца. Стелил на поляне свой плащ, на котором они вечерами и ночами сидели в обнимку. Молодая девушка не верила своему счастью, но в один миг вся эта картина сгорела. Остался лишь пепел воспоминаний. В один из вечеров он приехал к ней домой. Его лицо было озарено счастьем, а её тревогой и надеждой. Всё было как в кино.
– Я хочу тебе кое-что сказать, – с тревогой говорит она.
– И я хочу тебе кое-что сказать, – радостно говорит он.
– Хорошо. Давай ты первый, – говорит она, пытаясь оттянуть момент признания.
– Нет, дорогая. Давай ты первая.
Они смотрели друг на друга влюблёнными глазами, но помимо любви на их лицах читались такие разные эмоции. Влюблённые ещё недолго пререкались, в итоге решив сказать всё друг другу одновременно. Лена, словно прыгая с обрыва, произнесла:
– Я беременна, – и взглядом, полным надежды, смотрит на него.
– Мне наконец пришли новые доспехи, – одновременно с ней, счастливо говорит он.
У Лены бешено колотилось сердце. Она видела, как до него, наконец, дошли её слова. Реакция ей не понравилась. Побледневшее лицо, бегающий взгляд. Он попытался что-то сказать, но вместо слов из рта вылетали непонятные звуки. В итоге просто развернулся и, быстро надев ботинки, выбежал из квартиры. Она стояла и смотрела на не закрывшуюся дверь. По щекам медленно текли слёзы, но она не стала кричать или истерить. Девушка медленно обошла валяющиеся в коридоре мешки, которые он принёс. Закрыла дверь и, выключив свет, молча легла на кровать. В тот день у неё появился первый седой локон.
Всю ночь долго думала. В итоге решила оставить ребёнка. Когда беременность нельзя уже было скрывать, работодатель выдал ей чисто символическую сумму и попросил написать заявление по собственному желанию. Роды протекали тяжело. Она не стала судиться с работодателем. Обращаться к родителям за помощью постеснялась. Подруга помогла найти работу. Увы, зарплаты с трудом хватало на выплату ипотеки, но Лена не сдалась.
– Достали ломиться! Они же сейчас всю дверь попортят! – закончив свой рассказ, излишне громко выкрикнула она. Вновь вытерев носик и смотря вверх, быстро захлопала ресницами. Лена перевела взгляд на лежащий перед нами на диване предмет.
– Мам, ты эту штуку назвала оружием?
– Ну да.
– Ты разве умеешь пользоваться мечом?
На слова сына она недоуменно посмотрела сначала на него, потом на меня.
– А что там уметь? Это же меч.
– Мааа! – вновь в этой квартире раздался громкий шлепок. Похоже, международный жест «рука-лицо» у них пользуется популярностью.
– Чего? Ой, что-то он тяжеловат, – подняв его и попытавшись махнуть, она чуть не ударила лезвием меня по руке. Уворачиваюсь и быстро выхватываю его у неё из руки. Выхватывая меч, я не заметил, как мы вновь оказались вплотную друг к другу.
– Кхе-кхе! – привлёк к себе внимание Пашка. – Может, мы, наконец, начнём хоть что-то делать? А то из-за шума там скоро целая толпа соберётся.
– Устами младенца глаголет истина, – усмехаюсь и, отстранившись от девушки, иду на выход из комнаты.
– Дядя Лёша! Я уже взрослый.
– Кофе сделай, взрослый. А я пока посмотрю, что можно сделать.
Взглянул в глазок, затем в замочную скважину. Бесполезно. Они настолько плотно набились в коридор, что бесполезно пытаться рассмотреть детали. Возвращаюсь в комнату. Раздвинув шторы, смотрю на заваленный балкон. Вот что значит некурящие люди. Балкон для них просто дополнительное пространство для хлама.
– Ого! А это уже интересно. Лен, а откуда у тебя этот раритет?
– Ты про что? – девушка, оторвавшись от перебирания вещей в шкафу, подошла.
– Про эти лыжи.
– Так они от дедушки остались. Он у меня любил на них кататься. Думала, сыну пригодятся, но он стеснялся их брать. Говорит, его ребята засмеют.
– Палки от них, надеюсь, тоже сохранились?
– Вроде да. Пять лет уже прошло. Не помню точно.
Взявшись за ручку балконной двери, распахиваю и решительно выхожу в это царство старого хлама. Сразу пришлось вытащить сломанный велосипед. Думаю, у многих бывало такое, когда смотришь на вещь и понимаешь, она не нужна, но выкинуть жалко. На моем балконе до сих пор стоит железный ящик для инструментов. Современные пластиковые удобнее и намного легче. Но память о том, как ещё ребёнком ковырялся в этом удивительном хранилище различных инструментов, не давала его выкинуть. В итоге этот ящик сменил уже несколько квартир.
На этом балконе всё то же самое. Тем более, зная их финансовое положение, мне понятна Ленина излишняя бережливость. Чемодан без колёсика, вероятно, надеялась починить, но времени так и не нашла. Стулья, изодранные когда-то жившим у них котом. И многие другие подобные предметы. Перебирая их, понимаю, за каждой вещью тянется какая-то история. А ещё мне очень хотелось узнать, в моём мире все эти предметы есть?
Наконец, добравшись до лыжных палок, вернулся в комнату. Быстро сбил ногой приспособления для лучшего отталкивания от снега. Взвесив в руке, довольно улыбаюсь. Чувство первобытного человека потихоньку начало просыпаться. Сомнительно, что этой палкой можно пробить голову, однако сильный укол в шею должен быть эффективным.
– Алексей Николаевич, кофе готов, – сказал Паша, заглядывая в комнату. – А зачем вам эти дрова?
– Эх, Пашка, ничего ты не понимаешь. Это ещё советское, а значит, сделано на совесть. Можно сделать в коридоре баррикаду и, открыв дверь, бить заражённых из-за неё.
– Так вот зачем вы на балкон полезли. Я подумал, вы хотите к соседу перелезть.
На краткий миг его слова меня ошеломили. Такая мысль даже в голову не пришла. И это понятно. Лазить между балконами на десятом этаже – задача не из лёгких. Вот только Пашины слова натолкнули на ещё одну мысль. На улице жара, а кондиционеры есть не у всех. Так что балконные двери открыты у многих. Главное, чтобы окна были открыты полностью, а не в верхнем положении.
Возвращаюсь на балкон. Высовываюсь в окно и смотрю на балкон соседа справа. До левого добраться сложнее. С квартирой справа балконы располагаются вплотную. Да еще у соседа установлен кондиционер непосредственно под окном. Можно будет на него встать. К другому соседу пришлось бы лезть из кухни. Не вариант. Бросаю взгляд вниз. Страшно. Всю жизнь жил на относительно высоких этажах и смотреть вниз с балкона никогда не боялся. Однако когда представляю себя лезущим без страховки с балкона на балкон, волосы начинают вставать дыбом. Увы, скорее всего, придётся. Если получится заманить часть заражённых в соседнюю квартиру, то мы здорово облегчим себе эвакуацию. Или можно ударить с двух сторон.
– Паш, а сосед дома? – решил уточнить. Неизвестно, на какой замок закрыта дверь. Вдруг не смогу изнутри открыть.
– Скорее всего, да. Он инвалид. После аварии не ходит. А с пандусами у нас в городе, сами знаете, как дела обстоят. Вот и сидит постоянно дома.
Это кое-что объясняет. Если он стал одним из тех психов, то с не работающими ногами и плохо работающими мозгами ему будет сложно выбраться. Но надо попытаться сделать всё аккуратно, так как ружьё придётся оставить. Из оружия возьму только нож. Ещё раз всё тщательно обдумав, направляюсь на кухню. В пару глотков выпиваю кофе, затем берусь за край кухонного стола.
– Пашка, хватайся.
– Что вы хотите сделать? – полюбопытствовал он, хватаясь с другой стороны.
– Будем баррикаду в коридоре делать. Вы сможете их из-за стола бить. Главное, внизу чем-нибудь заделать. Лен, освободи вон тот ящик. Мы его под столом закрепим.
Женщина проводила взглядом, как мы уносим стол, и без всяких слов принялась вытаскивать крупы из висящего ящика. План не идеален, но в этой квартире что-либо серьёзное сложно соорудить. Слишком мало вариантов. Или я их пока не заметил. По моей задумке, стол перегородит проход. Ящик поставим вниз, после чего опять наполним для веса. В моем мире у них дома был шуруповёрт. От сборки шкафа могли остаться саморезы. В крайнем случае их можно откуда-нибудь выкрутить. Прикреплю стол и ящик к стоящему сбоку от входа шкафу. Какое-то время эта конструкция выдержит. Когда доберусь до соседней квартиры, открою дверь и заманю часть заражённых внутрь. Со слов Паши, их сосед рукастый, ремонт делал своими руками, так что оружием наверняка разживусь. Далее по обстоятельствам. Если всё получается, то Паша с Леной справятся с немногочисленными оставшимися заражёнными, после чего выберутся в коридор. Там захлопнут дверь в квартиру соседа. Я же выберусь опять на балкон и, спрыгнув на кондиционер, попытаюсь вернуться обратно. Если всё идёт не так хорошо, то у них будет возможность сбежать в комнату и сдвинуть диван. Ружьё останется у них. Думаю, с такого расстояния не промахнутся.
– Дядя Лёша, может, не надо так рисковать? – после того, как рассказал свой план, неуверенно спросил Пашка. Судя по лицу его мамы, она согласна с его вопросом.
– План не идеален. Вот только мы не знаем, сколько их в коридоре. Если они всей толпой ломанутся в эту квартиру, думаю, мы не справимся. Судя по тому, что удалось увидеть, коридор ими забит, а также на них давят из лифтового холла. Так что, если есть предложения, готов выслушать.
Они молчали. Вероятно, идей у них не нашлось, так что, не отвлекаясь, продолжил строительство баррикады. В гардеробной нашёлся шуруповёрт и немного саморезов. Ими прикрепил всё к шкафу с одной стороны и к гипсокартону, из которого сделаны стены гардеробной, с другой стороны. Потрогал конструкцию. Так себе, но удержать заражённых должна. Противники хоть проявляют небольшую разумность, но в толпе ведут себя просто как дикое стадо. Так что с небольшим количеством заражённых они должны справиться.
