Нет пропасти более глубокой, чем та, что разделяет людей на страдающих и не страдающих морской болезнью. Друг друга понять им не дано. Я так и не смогла привыкнуть к качке. Все пытались меня убедить, что неприятны лишь первые несколько дней, а потом все проходит. Это неправда. Когда бы море ни начинало волноваться, особенно при килевой качке, я заболевала. Но, начиная с того момента и до конца путешествия, погода была в основном хорошая, мне повезло»4.
О «морской болезни» она вспоминает, когда рассказывает о своей беременности: «По невежеству мне казалось, что постоянные рвоты опасны для нашего будущего ребенка – он ведь мог умереть от голода. Ничего подобного! Несмотря на то, что меня рвало до самого последнего дня, я произвела на свет здоровую девочку. <…> Все это напоминало мне девятимесячное морское путешествие – к ним я за всю жизнь так и не приспособилась»5.
Проницательные биографы заметили, что, несмотря на регулярные приступы, Агата не раз путешествовала морем. Очевидно, она считала, что страдает морской болезнью в легкой форме, о чем свидетельствует еще один отрывок из ее «Автобиографии»: «Мэдж оставалась на берегу, потому что всю жизнь страдала неизлечимой морской болезнью в тяжелой форме»6.
А потому в последние дни осени 1927 года, даже после того как она выкупила в агентстве Кука билеты до Вест-Индии и забронировала отель на побережье, чтобы всю зиму можно было провести, греясь под теплым солнцем, ее все еще одолевали сомнения. Писательницу смущало несколько моментов. Во-первых, Розалинда должна была остаться в Англии, ее ждал учебный год в школе-интернате. Агата договорилась с Карло, гувернанткой, секретарем и незаменимой помощницей, что та будет отводить и забирать девочку из школы, следить за ее здоровьем и выполнением домашних заданий. У Карло это всегда отлично получалось, и Агата без боязни оставляла с ней дочку. Для подстраховки она взяла обещание со старшей сестры Мэдж, что в случае крайней необходимости та подстрахует. Второе обстоятельство было связано с издателями, которые с напускным безразличием напоминали о сроках и необходимости сдавать следующий роман. Литературный агент Эдмунд Корк нашел отличный вариант – издательство «Уильям Коллинз и сыновья». Небольшая шотландская типография благодаря дешевым изданиям классики за сто лет превратилась в издательского гиганта. С 1917 года «Уильям Коллинз и сыновья» стали публиковать и современных авторов, в том числе популярные детективные романы. Первой книгой Агаты в новом издательстве стал роман «Убийство Роджера Экройда», принесший молодой писательнице небывалый успех. С тех пор Коллинз намекал, просил, наконец, требовал чего-то похожего.
Прошлую зиму она провела на Канарских островах с Розалиндой и Карло, пытаясь совместить отдых с работой над новым романом. Хотя «Голубой поезд» был наполовину готов, книга, по оценке писательницы, получилась «ужасно» и Агата боялась, что негативный опыт может повториться.
Наконец, третье, самое серьезное препятствие – нежелание плыть через океан, ведь это означало провести несколько дней в открытом море.
Когда до отъезда оставалась пара дней и одно формальное мероприятие – участие в общественном обеде – Агата внутренне смирилась с неизбежным и настроилась на предстоящее путешествие. Она любила готовить сама, обожала хорошо поесть и накормить гостей. А общественные обеды с обязательной переменой блюд, присутствием незнакомых людей, суетящихся слуг не вызывали у нее никаких положительных эмоций. Но в этот раз отказаться она не могла. Отправляясь на мероприятие, она не знала, что ее ждет, но догадывалась, что этот обед станет для нее рубежом, перейдя который, она очутится в другой, совсем другой жизни.
За обедом, однако, не случилось ничего экстраординарного. Хозяева посадили Агату между командором Хауи и его женой, только что прибывших с Востока, а потому наверняка не знавших о скандальном исчезновении мисс Кристи и разводе, прогремевшем на всю страну.
И действительно, командор ничего не знал или просто делал вид, что не знает, зато старательно развлекал гостей по-восточному цветистыми рассказами об Ираке, Персидском заливе и археологических раскопках в библейских странах. Говорил он громко, как настоящий американец, но несвязно, перескакивая с одной детали на другую, словно пересказывая тексты рекламных буклетов. Есть смутное подозрение, что несколько лет спустя в образе одного из своих персонажей, мосье Бука, писательница запечатлела именно командора Хауи: «…приземистый пожилой толстяк с жестким ежиком волос радостно улыбался ему…
Мосье Бук был уже на той стадии насыщения, когда тянет философствовать.
– Будь у меня талант Бальзака, – вздохнул он, – я бы обязательно описал вот это! – И он обвел рукой ресторан».…» – Не хотите ли еще вина? – предложил мосье Бук и поспешно разлил вино по бокалам. – Вы мрачно настроены, мой друг. Наверное, виновато пищеварение»7.
Его жена, сидевшая по другую сторону от Агаты, была тихой и молчаливой женщиной. Возможно, она заметила печаль в глазах соседки по столу и обратила внимание на случайную фразу Кристи: «А я всегда мечтала там побывать», когда муж перескочил на историю о раскопках Ноева ковчега в Уре. Перебивать мужа она не решилась, зато после обеда, когда мужчины отправились в хозяйский кабинет, чтобы завершить мероприятие аперитивом, она подсела к Агате и тихо сказала, что в Уре регулярно бывают туристы из Европы.
– Только туда плыть тоже морем, – печально возразила Агата.
– Можно также добраться на «Восточном экспрессе», – возразила ее собеседница.
На Агату нахлынули вспоминания детства. Паровозные гудки, облака пара, столпившиеся у входа в вагон пассажиры, стук колес, огоньки за окном. Наконец, в самый тяжелый момент жизни ей захотелось написать роман именно о путешествии на поезде8. Подобные поездки представлялись ей дорогой в неизвестность, и ей так захотелось шагнуть в эту неизвестность…
Пока Агата добиралась домой, у нее созрел план. На следующий день, спешно покончив с завтраком, Агата отправилась в агентство Кука и в буквальном смысле поставила всех на уши. До отъезда в Вест-Индию оставался день, а она настаивала на смене направления. Даже сегодня в условиях, когда большинство операций производит менеджер за компьютером, возврат билетов и отмена брони в отеле в последний день перед отъездом кажется делом почти невозможным, а в те времена, когда все надо было решать по телефону, на эти операции ушел почти весь день. Служащие агентства не понаслышке знали о капризах клиентов, но отказать не имели права. А известная писательница, пусть даже с подмоченной репутацией, была настоящей звездой. Последовала смена отеля со всеми удобствами, пляжем, бассейном и морем на поездку на Ближний Восток, где о комфорте никто не заикался даже в рекламных проспектах. Стамбул, Дамаск, Багдад – все эти восточные города со сказочными названиями были хороши только на бумаге или когда об этом рассказывает бывший военный, вернувшийся из пекла. На деле это сомнительного качества отели без горячей, а часто и без холодной воды, еда, которую стоит есть с большой осторожностью, песок в одежде и обуви, постели и тарелке и нестерпимая жара, от которой не скрыться. Но Агата была непреклонна, она хотела посетить раскопки в Уре. Служащие лишь недоуменно пожимали плечами: со звездами не спорят. Единственным плюсом этого путешествия была поездка на «Восточном экспрессе».
В своей «Автобиографии» писательница попытается объяснить свое решение необходимостью побыть наедине с собой: «Вот теперь-то и станет ясно, что я за человек». Но мне кажется, что истинный мотив заключается вовсе не в том, чтобы побыть одной, а в том, чтобы очутиться на новом месте: «… не слишком ли зависима от других, как я всегда опасалась. Я могла дать волю своей страсти к путешествиям по новым местам – какие приглянутся. Я могла в любой момент изменить любое свое решение так же, как в один день променяла Вест-Индию на Багдад».
Поездка в Вест-Индию на комфортабельном океанском лайнере, зима под солнцем на пляже лишали ее страсти к путешествиям. А может быть, ей не хватало острых ощущений, которые требовались для написания очередного бестселлера. Она уже видела и лайнер, и пляж – как уже упоминалось, прошлую зиму она вместе с Карло и Розалиндой провела на Канарских островах. А ей хотелось не комфорта, а страсти: «…будто стоишь на краю земли и смотришь вниз, на обетованную землю… землю, коей никому не дано достичь».
Масла в огонь подливали также благожелательные родственники и друзья: «Женщина, без сопровождения, на Востоке?». Но Агата была непреклонна: «Мне ни с кем, кроме себя, не нужно считаться. Посмотрим, как мне это понравится».
Сумасшествие не закончилось, даже когда она вошла в роскошное купе «Восточного экспресса». Спутницей Агаты оказалась педантичная англичанка: «Не остановитесь же вы в отеле!.. О нет, это совершенно невозможно!» Так первая поездка на «Восточном экспрессе» быстро превратилась для писательницы в невыносимое путешествие. Но она не стала меньше любить поезда, «Восточный экспресс».
Она не любила море.
Комфорт и приключения
Агата Кристи благополучно добралась до Стамбула, побывала в Дамаске и Багдаде, наконец, познакомилась со знаменитым археологом Леонардом Вулли и его женой Кэтрин. Условия жизни, как и предупреждали менеджеры из агентства Кука, были здесь малоподходящими для английской леди: еда была ужасной, а песок можно было обнаружить где угодно: в одежде, в еде, в постели. Но Агату не испугали ни местные арабы с небритыми рожами, ни туалет, точнее, дырка в досках над вонючей ямой с экскрементами. Зато никто из археологов не интересовался светскими сплетнями, не читал английских газет, сюда изредка привозили лишь американские, а потому никто из пестрой семьи археологов не знал о скандале, прогремевшем на всю Британию.
Кэтрин была эксцентричной особой, с множеством странностей и причуд. Но для нее Агата Кристи была не просто очередной посетительницей. Перед отправлением она по многочисленным восторженным рекомендациям подруг взяла с собой роман «Убийство Роджера Экройда», а потому, когда узнала, что к ним на раскопки, почти на край земли, приедет не просто одна из английских писательниц, а настоящая звезда, она пришла в восторг. Кэтрин пыталась представить жизнь археологов в самых ярких красках, максимально обустроить быт звездной гостьи. Она даже заставила всех европейских членов экспедиции прочитать роман Кристи, чтобы они понимали «масштаб» экскурсантки. Словом, Агату принимали весьма радушно.
В соответствии с устоявшейся традицией Леонард Вулли лично проводил очередную экскурсию, он был великолепным рассказчиком и экскурсоводом. Как никто другой, Вулли умел не просто погрузить собеседника в реалии древней жизни, которая, словно в сказке, появлялась из песка под его неспешный и обстоятельный рассказ. Его умение увлекательно рассказывать истории о прошлом, в полной мере проявилось и в его книгах, которые до сих пор читаются с большим интересом.
Казалось, Агата была зачарована археологами и их работой, а потому получила приглашение посетить их в следующем году. Домой она возвращалась на «Восточном экспрессе».
После очередного посещения раскопок в Уре Агата Кристи в обществе Вулли, его жены и их молодого помощника Макса Мэллоуна, который пропустил прошлый сезон из-за операции, добралась до Афин. Супружеская чета планировала вместе с Агатой посетить Дельфы, где был отличный музей, и познакомить писательницу с лучшими археологическими открытиями.
Вот как она рассказывает об этой поездке в своей «Автобиографии»: «Я предвкушала поездку в Дельфы в обществе Вулли, рассказывавших об этом городе с таким поэтическим восторгом! Они настояли, чтобы там я считалась их гостьей – чрезвычайно любезно с их стороны. По прибытии в Афины я была счастлива и полна ожидания.
Но беда всегда приходит негаданно. Как сейчас помню: я у стойки администратора, получаю свою накопившуюся корреспонденцию, сверху – стопка телеграмм. Как только я их увидела, мучительная тревога охватила меня: семь телеграмм – это наверняка дурные вести. Я вскрыла первую – она оказалась последней по времени. Я сложила их по порядку. В телеграммах сообщалось, что у Розалинды тяжелая пневмония9. Моя сестра взяла на себя ответственность забрать ее из школы и отвезти к себе в Чешир. В следующих меня ставили в известность, что положение серьезное. В последней, которую я вскрыла первой, было написано, что состояние Розалинды несколько улучшилось.
Теперь, конечно, можно попасть домой менее чем за двенадцать часов, поскольку из Пирея ежедневно летает самолет, но тогда, в 1930 году, таких средств сообщения не было. При условии, что удастся достать билет на ближайший «Восточный экспресс», я могла оказаться в Лондоне не раньше, чем через четыре дня.
Трое друзей горячо откликнулись на мою беду. Лен, отложив все дела, отправился в транспортное агентство, чтобы забронировать для меня место на ближайший поезд. Кэтрин искренне старалась утешить меня – Макс был молчалив по обыкновению, но поехал вместе с Леном за билетом.
В оцепенении бредя по улице, я неосторожно попала ногой в одну из квадратных ям, приготовленных для высадки деревьев, – такие ямы вечно зияют на афинских улицах – и растянула связки. Ходить после этого мне стало трудно. Сидя в отеле и выслушивая сочувственные речи Лена и Кэтрин, я удивлялась – где же Макс? Наконец он явился и принес два плотных и один эластичный бинт. Затем спокойно сказал, что будет сопровождать меня домой, чтобы помочь с больной ногой.
– Но вы же собирались побывать еще где-то в Греции! – воскликнула я. – Разве вам не нужно там с кем-то встретиться?
– Я изменил свои планы, – ответил он. – Пожалуй, мне лучше вернуться домой, поэтому я могу ехать вместе с вами. Буду водить вас в вагон-ресторан или приносить еду в купе и делать все, что нужно.
Это казалось чересчур прекрасным, чтобы быть правдой. Я подумала тогда – и с тех пор всегда так считала, – что Макс замечательный человек. Он молчалив, скуп на выражение сочувствия, но делает то, что нужно, что нужно именно вам, и это помогает лучше всяких слов. Макс не горевал вместе со мной по поводу розалиндиной болезни, не убеждал, что моя дочь скоро поправится, не призывал не волноваться. Он просто понимал, что у меня большая беда. Тогда еще не было сульфамидов, и пневмония представляла реальную опасность.
Мы с Максом отбыли следующим вечером. В пути он много рассказывал мне о своей семье, братьях, матери-француженке, женщине артистического склада, весьма способной художнице, об отце, который, видимо, был похож на моего брата Монти, но, к счастью, его финансовое положение отличалось большей надежностью.
В Милане случилось приключение. Поезд опаздывал. Мы вышли из вагона – теперь, с эластичной повязкой на щиколотке, я кое-как могла ковылять – и спросили проводника своего wagon lit, сколько длится стоянка. «Двадцать минут», – ответил он. Макс предложил купить апельсинов. Мы зашли во фруктовую лавку и вернулись на перрон. Думаю, прошло не более пяти минут, но поезда уже не было. Нам сообщили, что он ушел.
– Ушел?! Но нам сказали, что он стоит здесь двадцать минут! – воскликнула я.
– Обычно – да, сеньора, но сегодня он сильно опаздывал и сократил стоянку.
Мы испуганно переглянулись. На помощь пришел один из старших станционных служащих. Он предложил нанять скоростную машину и догнать поезд, считая, что у нас есть реальная возможность сделать это на ближайшей станции Домодоссола.
И началась погоня, как в кино. То мы обгоняли поезд, то он обгонял нас. Мы мчались по горной дороге, а поезд нырял в тоннели и выныривал из них то впереди, то позади – соответственно мы то впадали в отчаяние, то ощущали собственное превосходство. В Домодоссолу мы прилетели через три минуты после прибытия поезда. Казалось, все пассажиры – уж нашего-то wagon lit наверняка – высунулись из окон, чтобы посмотреть, успеем ли мы.
– О, мадам, – сказал пожилой француз, помогая мне подняться в вагон, – que vous avez eprouv é des émotions!10
Французы умеют удивительно точно выразить чувство словами. Так как у нас не было времени поторговаться с водителем, он содрал с нас безбожно много, и мы с Максом остались почти без денег. В Париже Макса должна была встречать мать, и он с надеждой предположил, что у нее можно будет взять в долг. Я часто спрашиваю, что должна была подумать моя будущая свекровь о молодой женщине, которая выскакивает из поезда вместе с ее сыном и, едва познакомившись, отнимает все, что у нее было при себе, до последнего sou. Времени пускаться в объяснения не оставалось, мне нужно было немедленно возвращаться в вагон, поэтому, схватив деньги и неловко извинившись, я исчезла. Не думаю, что заслужила этим ее расположение.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
