– Обещал, не обещал, какая разница? Все равно решаешь не ты. Главное – согласие. У них все получится. Ну, пойдем, ты же обещал не трусить, ты же сильный. Пошли, пошли.
И с этими словами Ариман приобнял Игнатия и повел к задней стене зала, на которой висело огромное зеркало, обрамленное золотой, инкрустированной рубинами рамой.
– Вот и дорога в странность, – не без удовольствия сказал он и вдруг резко толкнул Игнатия прямо внутрь зеркальной поверхности:
– В путь!
ПОЛЕТ К БЕЗДНЕ
Удар оказался сильным. Игнатий на мгновение потерял сознание. А когда пришел в себя, удивился, что не болят руки и лицо, которые, казалось, должны были порезаться о зеркало. Место, в котором он очутился вместе в Ариманом, было еще менее уютным, чем недавняя «Валгалла». Какая-то хмарь вместо света. Серо-бурые то ли стены, то ли слои тумана. Время от времени рядом слышался звук лопнувшей гитарной струны. Земля точно мертвая, ни травинки на ней. Да и земля ли это? Ноги стоят твердо, а топнуть или хотя бы провести ботинком черту невозможно. В воздухе – стойкий запах застарелой пыли.
– Какая-то странная у вас странность. Неуютная. Могло бы здесь быть и потеплее, – заметил Игнатий.
– Будет, будет и потеплее, – с недоброй усмешкой ответил Ариман. – Но, собственно, странность такой и должна быть. Тем более что путешествие только начинается.
С этими словами Ариман сплюнул через правое плечо. Слюна зашипела, как кислота на куске мела. И вот прямо над ними стали проявляться очертания коракла – лодки древних ирландцев, такие Игнатий видел в книжках. В него были запряжены два грифона, чьи бока лоснились, а из алых пастей вился дымок. В глубинах исполинских грудей чудищ застыл рык. Однако, увидев Аримана, они тотчас завозили хвостами, как побитые дворняги…
* * *
И на этот раз Жанна очнулась вся в холодном поту. Пижама ее липла к телу, руки тряслись, как в лихорадке. Жанна чувствовала жар, ей казалось, что она только что бредила. За окном опять радужно сиял мартовский день, часы показывали одиннадцать. Жанна оглядела комнату, посреди которой стоял мольберт с не дописанной вчера картиной. На холсте извивались бесконечные пыльные коридоры. С чего начать писать увиденное в сегодняшнем сне? Коракл с двумя грифонами, бар со странным названием «Варгалла», свечи, столы и Ариман в лиловом пончо…
Но больше всего ее поразило новое знакомство: Жанне показалось, что Игнатий – человек, которого она хорошо знает. Или знала прежде… А может быть, он из ее будущего? Но будущего нет, а прошлое уже прошло, возможно, когда-то она знала этого Игнатия, и потому он ей приснился.
Жанна прикрепила ватман к мольберту и начала быстро, крупными штрихами набрасывать грифона.
Глава 7
В следственном комитете при прокуратуре начинался обычный рабочий день.
Шныряли из кабинета в кабинет сотрудники, хлопали двери, пахло только что заваренным кофе, отовсюду доносился запах табака. Сквозь не мытые после зимы окна пробивалось яркое, ничем не утолимое весеннее солнце.
– Когда нам окна мыть будут? – недовольно произнесла Валя, помощник следователя, разливая крепкий кофе по чашкам. – Скоро белого света не видно будет.
– Так это были ребята с ночной игры? – спросил Вася, системный админ, забежавший к следователям на утренний кофеек.
– Ну да, – ответил следователь Константин за Валю.
Валя была сегодня без настроения, и ее лучше было не трогать.
– Как эта игра называется? – продолжал допытываться Вася, размешивая пятую ложку сахара в кружке.
– Да фиг их знает, «Ночные снайперы» вроде, – произнесла как можно равнодушнее Валентина. – Вась, а у тебя не слипнется? Ты хоть бы раз сахару принес к чаю или печенья. Каждый день здесь трешься, а еще ни разу ничем не угостил.
На работе она тщательно скрывала, что была заядлым игроком, и уж тем более никогда не призналась бы, что ребята, нашедшие с субботы на воскресенье труп на путях, – это приятели из ее команды «Строго фиолетово». В тот вечер она пошла в ночной клуб с подругой и теперь благодарила за это судьбу. Иначе ей пришлось бы объяснять свое присутствие там, а афишировать свое увлечение, прямо скажем, странное для человека из органов, она никак не хотела.
– Какие «Ночные снайперы»? «Ночной поиск», Валь, ты же должна знать, – обратился к ней Константин.
– Да мне фиолетово, как они называются, хоть «Ночные бабочки», – огрызнулась Валя. – Сути дела это не меняет, а только прибавляет работы нашей замечательной конторе. Теперь у нас не три трупа, которые якобы по пьяни угодили под электричку, а четыре. И этот последний говорит о том, что трупаки эти на пути не сами притопали. Им помогли, и очень сильно помогли.
– Ну, это ежу понятно. – Костя отхлебнул кофе из чашки. – Судебные эксперты нашли у одного из них дырку в сердце – от тонкого и острого предмета…
– Помогли так помогли, только непонятно, кому понадобились несчастные бомжи. Да еще дырявить их таким способом, – проворчала Валя, включая компьютер. – Вася, у меня комп виснет уже неделю, может, как раз ты мне его сделаешь? А то только кофе пить приходишь. – В ее голосе слышалось явное раздражение.
– Валюха, о чем речь, конечно! Для тебя я сама доброта, щас все наладим, – заискивающе пообещал системщик.
– Ну, может, еще не объединят в одно дело? – спросила Валя, уже обращаясь к Константину.
– Объединят, как пить дать, голову даю на отсечение, – сказал Константин, закуривая очередную сигарету.
Глава 8
Николай проснулся от телефонного звонка. Брать трубку не хотелось, но на том конце были настойчивы.
– Алле, – произнес Коля осипшим голосом.
– Николай Андреич, а что это вас на работе нет уже третий день? – послышался ехидно-недовольный голос начальника.
– Я приболел, – прохрипел Коля в трубку.
– Ну-ну, я заметил, как вы приболели. Вы знаете, что у нас разговор короткий, без церемоний, поэтому считайте себя уволенным за прогулы. Кстати, передайте своей подруге Ольге, что она тоже уволена. За трудовыми книжками можете зайти, когда поправитесь. Всего доброго.
Послышались короткие гудки.
– Да пошел ты! – закричал Коля и бросил мобильник в стену. Трубка жалобно хрустнула и разлетелась на несколько частей. Коля бессильно повалился на диван и застонал.
– Господи, что происходит? Это бред, сон, это просто сон…
Больше всего ему хотелось проснуться утром и увидеть рядом с собой Ольгу. Они поедут вместе на работу и навсегда забудут сон про страшного колдуна.
Глава 9
Несколько месяцев назад.
– Я недоволен тобой, Петерс!
– Но, мой Господин, я делаю все, чтобы быть достойным твоего избранничества. Я твой раб, Господин, тебе поклоняюсь и тебе одному служу. Я ни разу не был неверен тебе.
Тело Петерса пронзила дикая боль, он изогнулся от мучительной судороги. Его рвало так, что ему казалось, он выплюнет на натертые паркетные полы свои собственные кишки. Еще ни разу контакт с Господином не был столь мучителен, как сегодня.
– За что, мой Господин? – прорычал Петерес, валяясь в собственной блевотине.
Он пытался подняться, но ноги скользили, а тело снова и снова пронзала боль такой силы, что Петерс в очередной раз падал лицом прямо в рвотные массы, размазывая их по шикарному паркету. Петерсу уже начинало казаться, что ему пришел конец.
– Пощади, Господин мой, я больше не могу терпеть эту муку, – прохрипел, весь изгибаясь от страшнейшей боли, Петерс.
– Чем ты занимаешься, Петерс? Разве для этого ты подписывал со мной договор?
– Но, мой Господин! Я все делаю по заповедям. Но я теряю силы, мне недостаточно власти! – завопил Петерс, пытаясь встать на колени. Его тело била крупная дрожь, хотя боль несколько отступила и стало немного легче.
– Мне нужны жертвы.
– Но я жертвую!
– Мне нужны человеческие жертвы.
– Но это не так просто.
– Если для тебя это не просто, ты будешь уничтожен. Мне не нужны никчемные рабы.
– Я сделаю все, как скажешь, мой повелитель. – Петерс простер руки к своему владыке. – Но мне нужны для этого силы от моего господина.
– Ты получишь власть, разве я обманывал тебя когда-либо?
Глава 10
Темная ноябрьская ночь. Огромный костер посередине лесной поляны, казалось, вот-вот взметнется до небес. Пламя было такой силы, что обжигало обнаженные тела женщин, кружившихся в бешеной пляске. Их танец с каждой минутой становился все быстрее. Женщины кричали в трансе, их тела причудливо извивались, распущенные волосы прилипали к мокрой от пота коже. От разгоряченных тел шел пар. Казалось, что участницы шабаша должны были давно упасть от бесконечного кружения, но, напротив, танец продолжал ускоряться. Неподалеку от костра на сооружении, напоминавшем трон или престол, восседала грузная фигура с металлическим жезлом в руках. Перстни, увенчивавшие толстые, похожие на сосиски пальцы, сверкали и переливались в отблесках огня. Обритую голову обрамляло некое подобие короны самого несуразного вида.
Колдун поднял жезл и громовым голосом, перекрикивая вопли ведьм, я в бешеном ритме кружащих у костра, рявкнул:
– Наш владыка и повелитель узрит свою жертву!
Женщины как по команде застыли, словно изваяния, приняв самые неестественные позы.
– Наш владыка и повелитель желает узреть свою жертву!
Колдун ударил жезлом об подтаявшую от жара костра землю. Воцарилась гробовая тишина, лишь треск поленьев нарушал ее.
Жезл колдуна стал медленно клониться в сторону одной из ведьм. Молчание продолжалось, никто из участниц оргии так и не шелохнулся, словно их всех разбил паралич.
– Итак, владыка повелел узреть жертву, – повторил колдун, но в следующее мгновение со стороны леса послышался треск сухих веток. На поляну, прикрывая глаза рукой от яркого света, буквально вывалился тщедушный мужичок. Темное лицо его обрамляла густая щетина, пряди грязных волос выбивались из-под рваной вязаной шапки, за спиной болтался засаленный до блеска брезентовый вещмешок.
– Ребят, пустите погреться, а то приблудился я, – заплетающимся языком произнес бомж. Покачнувшись на неверных ногах, он попытался разглядеть происходящее на поляне.
Обнаженные ведьмы по-прежнему не двигались. Колдун медленно поднялся с трона и, указывая на все еще щурившегося бомжа, прохрипел:
– Владыка, благодарю тебя за твою превеликую милость! Наш повелитель узрел себе жертву! Слава великому повелителю!
Подойдя к ничего не понимавшему мужику, Петерс ткнул ему жезлом в грудь.
– Царицы мои, у нас начинается брачный пир! Властелин повелел приготовить ему жертву! Возьмите его! – заорал колдун.
Мужик в ужасе замотал головой и отшатнулся, с ужасом бормоча одно и то же:
– Ребят, я тока погреться, замерз весь, заблудился. Ребят, вы чего?
В следующую секунду ведьмы с визгом налетели на бомжа и содрали с него одежду, обнажив жалкое, худое и сморщенное тело.
Ноги несчастного подкосились, рот его широко беззвучно открывался, показывая редкие гнилые зубы.
– Я, я, – стонал бомж, – я тока…
– Жертву! – завопил колдун, ударив жезлом об землю.
В ту же минуту ведьмы подхватили несчастного и водрузили на престол, где недавно восседал Петерс.
Мужик неистово мотал головой и надрывно мычал. Руки и ноги его были крепко связаны, рот заткнут кляпом.
Колдун подошел вплотную и занес над ним руку – блеснула длинная и острая игла, похожая на вязальную спицу.
– Во имя владыки нашего могущественного! – С этими словами Петерс пронзил грудь своей жертвы.
Предсмертные судороги сотрясли тело, затем оно мелко задрожало и резко обмякло.
– Свершилось, совершилось! – завопил Петерс нечеловеческим голосом.
В ту же секунду он упал на землю и забился в конвульсиях.
– Блаженство, какое блаженство, – рычал как зверь колдун, катаясь по земле. Ведьмы окружили его, прикрывая его своими телами, и дьявольские пляски продолжились.
– Благодарю тебя, мой повелитель, я чувствую, как силы наливают все мои члены, – будто в оргазме, стонал колдун.
Костер догорал, из леса повеяло холодным, могильным дыханием.
Через несколько часов ночная электричка, словно острым ножом, рассекла бездыханное тело несчастного бездомного, брошенного на полотно железной дороги.
А ранним утром в занимавшемся сером осеннем рассвете на месте происшествия работали криминалисты из следственного комитета. По предварительным данным, смерть наступила в результате несчастного случая. Смертельно пьяный бомж упал на рельсы и не смог подняться. Останки были настолько обезображены, что никому и в голову не пришло проводить специальную экспертизу. Пострадавший был одет и обут, в нескольких метрах от рельсов валялся засаленный брезентовый вещмешок.
Бомж он и есть бомж, никто его и искать не будет. После всех необходимых следственных процедур зароют в казенном могильнике и поминай как звали. Да и как звали, толком никто не знает. Ну поспрашивали у местных бомжей, что в этом районе отираются, да на ближайшей оптовке и выяснили, что «погоняло» у погибшего было Ерофеич, жил он где придется. В холода обретался на теплотрассе, а летом сооружал с другими, такими же, как сам, бедолагами, шалаш недалеко от железки – вот и все, что знали о несчастном. А на кострище в тысяче метров от железнодорожного полотна никто и внимания не обратил. Мало ли кострищ в наших лесах. Вот и все.
Глава 11
У ведьмы Кристы шел прием.
Молодой мужчина приятной внешности в дорогом костюме нервно курил, стряхивая пепел в огромную пепельницу в виде неприятной зелено-коричневой жабы. Жаба смотрела на него выпученными черными глазами, словно приглашая к диалогу. Мужчина не сводил глаз с жабы, казалось, она была заколдованной, как, впрочем, и все остальное в окружающем интерьере. Чувствовал гость себя некомфортно и подумывал уйти. Зачем он здесь – Андрей (так звали мужчину) уже не раз задавал себе этот вопрос. Но взгляд вновь приковывала к себе жаба, которая всем своим видом говорила: тебе надо, очень надо, ты пришел, сиди смирно и смотри. И Андрей доставал следующую сигарету…
Криста была похожа на черную пантеру: гибкая, тонкая, в обтягивающем трико, черные волосы струились по плечам и спине. Длинные худые пальцы, унизанные перстнями, двигались, словно в такт некой таинственной мелодии, понятной только ей – запредельной и окутанной таинственным мраком. Ведьма сидела перед хрустальным шаром и сосредоточенно в него вглядывалась.
– Фотографию принесли? – Криста резко вскинула голову и впилась взглядом в Андрея.
Тот вздрогнул от неожиданности и оторвался от жабы.
– Да, конечно. – Он полез во внутренний карман пиджака.
– Давайте ее сюда, – приказала Криста и протянула длинную костлявую руку. Андрею на секунду показалось, что сейчас она превратится в огромную змею и обовьется вокруг его шеи. А затем начнет его душить, и Андрей станет задыхаться, хрипеть и биться в предсмертных конвульсиях. Потом он дернется последний раз в смертельной судороге и затихнет навсегда.
– Я жду, – томно произнесла Криста.
– Да, сейчас. – Андрей достал слегка помятую фотографию своей любимой.
