Страница 9 из 9
Зеленые растительные нервы,
Покой, перед которым все равны…
В нем тени, что когда-то были нами,
Становятся на площадях полками
Под знамя самовластной Тишины.
Как хорошо, что ты ни с кем ни связан!
Как сладко умирать в начале мая,
Свой строгий ад скрывая и терпя!
Спит Вечный Бомж, он ждет всего и сразу,
Спит, словно Будда, трезво понимая
Бессмысленность прогресса и труда.
Как безотрадна тайная свобода!
Течет холодный ток под белой кожей,
Но нет желанья к перемене мест.
Я тоже всеми был, но не собою,
Я тоже многое видал, я тоже
Все понял и на всем поставил крест.
Как это славно, весело и мило —
Тонуть в зеленом лиственном потопе
Во имя чести, долга и труда.
Стоит сто лет над городом и миром
Простой, как простыня, просторный полдень,
А вечер не наступит
ни
ког
да.
«Ты спишь, запрокинув лицо к небосводу…»
Ты спишь, запрокинув лицо к небосводу,
Неважно, в постели, в пустыне, в лесу,
Во сне изучая покой и свободу,
Не видя, как муха ползет по лицу.
Ты спишь, как пророк, вдохновенно, на славу,
Улыбка твоя так маняще грустна,
Как будто пришелся тебе не по нраву
Твой личный ручной Апокалипсис сна.
Ты спишь, не вздыхая, не дергаясь даже,
Вкусив бесконечности и присмирев,
А муха, как муза, дивится пейзажу,
Ощупывая непослушный рельеф:
Провалы глазниц, возвышение носа,
Изгибы ушей или впадину рта…
Как вкрадчива эта подробная проза,
Насколько упряма ее красота!
Мистическая Абсолютная Муха
Фасеточным зрением видит твой сон.
Святой бездуховностью чистого духа
Ты в строгий, безвыходный рай вознесен.
Но ты существуешь, белковое тело,
Пустое, как дистиллированный дух,
Нарушив свои и чужие пределы,
Став концептуальной загадкой для мух.
Ты медленно спишь, на себя непохожий,
Ты спишь и не знаешь, что спишь ты в раю,
Где муха фасеточным зрением Божьим
Вбирает тебя в бесконечность свою.
ЛЕТО В ГОРОДЕ
Словно тесто с половника,
Льется жаркое лето.
Ясность пульса поломана
В пекле солнечной лени.
Воздух, солнцем ошпаренный,
Весь дрожит, как в падучей,
Золотыми кошмарами
Безнаказанно мучим.
Воздух бьется и мечется,
Бредит, пляшет и плачет.
Эти боли – не лечатся,
Эти слезы – не прячут.
Только почва курлычется
И от птиц воробьится,
И шкварчит, как яичница,
И ворчит, и дымится.
Бредят жаркие улицы,
Спят, покоя не зная.
Окна в зданьях то жмурятся,
То протяжно зевают.
А по скверикам тропами,
Как сомнамбулы, сонно
Бродят души бесплотные,
Утомленные солнцем.
Солнце пляшет и пыжится,
Только сердце ослепло,
Лишь попав в это пышное,
Неподвижное пекло.
Но классической повести
Повседневного ада
Сердце втайне от совести,
Как отмщению, радо.
Нынче солнце безжалостно
И земля молчалива —
Так печально и сладостно,
Так мертво и красиво,
Так бездушно и замкнуто,
Так безвыходно лето.
Только небо распахнуто —
Без конца, без ответа.
Золотое, безмерное,
Растворенное настежь —
По-над смутой и скверною,
Над нелепицей нашей.
Над землею тревожною
Воссияло, воссело
И цветет, безнадежное,
Синим, алым и белым.
Кладбищенские комары пьяны
От нашей крови, от хмельного лета.
Кровь с кисловатым привкусом вины —
Наследный признак тощего поэта,
Стоящего в кругу семи ветров
На кладбище, в бессильной, нищей грусти…
Здесь, позабыв забвенье, наизусть я
Листаю свой сибирский часослов.
Трещит кузнечик в голубой траве.
Так вот она, мелодия бессмертья!
Тончайший контур тучки в синеве,
Тончайший запах резеды на свете,
Лопух, растущий из родных могил,
Растоптанных, ободранных и милых…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
