Надо вкалывать, как рабам, чтобы себе заработать волю. Иначе придётся отматывать новый срок на зоне строгого режима, а сбежать отсюда просто невозможно.
– Подъем! – громко, закричал, когда первые лучи солнца, коснулись пластиковых стёкол жилой палатки. – Быстро умываться, на физзарядку и на завтрак.
Зеки нехотя стали выбираться из жилой армейской палатки и направляться к армейскому полевому умывальнику, который прибыл вчера в вертолёте вместе с полевой армейской кухней. Умывальник был установлен в стороне от наших жилых палаток, а также дальше от полевой кухни. В дальнейшем планировал установить утеплённый современный туалет вместе с умывальником, который предусмотрен в планировке вольного поселения.
Видимо планировка вольного поселения была задумана в начале перестройки. Но по каким-то причинам не была осуществлена. Наверно, не было государственных денег на подобное решение? Российские спонсоры только зарождались. Зарубежные инвеститоры не рисковали своими деньгами в такие проекты, которые не могли принести зарубежным инвеститорам большой доход.
Но привязка вольного поселения зеков к разведению пушного зверя России, сразу получила интерес со стороны зарубежных инвеститоров и местных спонсоров.
По документам видно, что деньги вкладывают зарубежные бизнесмены, а звероводческой фермой будет руководить российский бизнесмен. То есть, будет совместное производство, которое на первых порах использует дешёвый труд зеков на вольном поселении далеко в тайге.
– Музя! Пока мы вместо физзарядки будем расчищать площадку под домики, ты со своими работниками готовь нам завтрак. – сказал, нашему повару, как только он умылся возле умывальника. – В дальнейшем ты составишь нормы продуктов из расчёта на каждого человека. Эти временем твои работники углубят и расширят родник до двух местного бассейна, которым мы будем пользоваться водой в полном объёме. Затем мы общими усилиями выроем колодец с водой на предмет питья. Родниковая вода будет у нас на стирку и на купание.
Когда будет расширяться родник, то не забывайте о корнях дерева. Это дерево пригодится нам тут, как наши лёгкие, без которых нам невозможно жить. Майор обещал забурить скважину на бытовые и на производственные нужды воды. Позже у нас будет собственный водопровод. Мы должны делать свою работу на совесть, чтобы пришедшие сюда после нас зеки и вольнонаёмные рабочие вспоминали нас добрым словом. Может быть, даже кто-то из нас бросит свои корни на вольную жизнь?
В то время как Музя занимался приготовлением завтрака со своими помощниками, остальные зеки взяли лопаты и грабли, стали очищать площадку под будущие сборные домики. Работал наравне со всеми, чтобы зеки не говорили, что стал как мент и отделился от пацанов.
Мне хорошо было известно, что, может быть, с теми, кто хочет самостоятельно пробираться вверх без поддержки братвы? Не хотел быть авторитетом на зоне, тем более на вольном поселении. Мне хотелось спокойно откинуться звонком на волю, как все остальные зеки.
На воле всё равно лучше жить. Можно обзавестись семьёй. Можно выбрать лучшее место жительства. Много чего можно иметь нам на воле. После расчистки площадки под сборные домики не успели мы закончить с завтраком, как прилетел вертолёт с различными строительными материалами и оконными рамами из алюминия с двойными вакуумными стёклами.
Мы впервые видели такие оконные рамы и разглядывали их, как какие-то диковинки неизвестные русскому мужику. Сразу было видно, что эти оконные рамы собирались где-то в Европе, но не здесь в России. Прогресс пришёл в тайгу.
– Разве можно алюминиевые окна ставить здесь на морозе? – спросил Гнус, майора, рассматривая окна. – Мы сдохнем при первом морозе. Мне хочется живым откинутся на волю.
– Этот сплав металла и стекла разработаны учёными европейских фирм специально рассчитанный на российский климат. – объяснил майор. – Таким окнам никакие морозы не страшны. Но вы будьте внимательны.
Стекла и рамы очень дорого стоят. Если вы разобьёте стекла, то стоимость окон будут высчитывать с вашей зарплаты, которую вы будете здесь получать. На волю вы будете выходить с деньгами. Следите за своей работой и за своими деньгами.
– Да любому пасть порву за свои бабки! – громко, сказал Гнус, чтобы слышали все зеки. – Из-за денег сел на зону. Поэтому никому не позволю проколом в работе посягать на мои деньги. Вы поняли меня, пацаны!?совсем не шучу! Мы все будем вкалывать на совесть и при большой скорости, как гоночные автомобили.
Зеки ничего не сказали, только отошли подальше от упаковки с оконными рамами. Никто не хотел связываться с Гнусом. Все прекрасно знали, что Гнус псих и ему ничего ни стоит прирезать любого пацана за какой-то прокол в сторону Гнуса.
Лично мне это нравилось, так как Гнус был мне хорошей опорой в руководстве над зеками, которые ни очень-то любили работать на зоне, но всегда остерегались злого нрава пахана нашей зоны.
Теперь на вольном поселении зеков, фактически паханом зоны вольного поселения стал Гнус. Был всего лишь производственный начальник, на которого повесили всю материальную ответственность по строительству в тайге нового вольного поселения.
Целую неделю вертолёты прилетали к нам с различными строительными материалами. Майор видимо был куратором по строительству посёлка вольного поселения.
Майор был доволен нашей стремительной работой и всячески поощрял наши капризы, которые мы высказывали в отношении своего устройства на вольном поселении.
Так благодаря нашим требованиям у нас на вольном поселении появились несколько щенков двух собачьих выводков. Щенки были настолько беспомощные, что мы потребовали на корм щенков коровьего молока и прямо из бутылочек выкармливали щенков в свободное от работы время. Щенки на вольном поселении стали нашим общим вниманием.
Мне также удалось выпросить у майора несколько будильников, которые нужны были нам к раннему подъёму на работу. Майор по собственной инициативе привёз нам три современных приёмника и кучу батареек, которые можно было заряжать с приспособлением, подключённым к напряжению не большого аккумулятора.
Стационарные аккумуляторы и трансформаторы мы использовали на освещение своих палаток и домиков, а также на зарядку аккумуляторов разных электрических инструментов в установке сборных домиков, которые мы стали собирать лишь через неделю после прекращения частых прилётов вертолётов. Так как частая выгрузка вертолётов выбивала нас из колеи и никак не давала сосредоточиться на установке сборных домиков. Вскоре появилось время на установку домиков.
– Вы пока занимайтесь благоустройством своего вольного поселения. – сказал майор, во время последней выгрузки вертолёта. – В понедельник привезу вам иностранных специалистов. Они покажут вам, как надо устанавливать сборные домики. К этому времени вы наведите у себя идеальный порядок. Не позорьте свою Родину. Сейчас от этих иностранцев зависит ваше личное благополучие на вольном поселении. Постарайтесь не ударить в грязь лицом перед иностранцами. Тоже не забуду вашу отличную работу. Буду всячески поощрять ваш успех на работе в тайге.
– Майор! Будь спокоен! Мы тоже не забудем твою доброту. – ответил Гнус за всех зеков. – Через два дня ты не узнаешь вольного поселения. Мы выдраим вольную зону так, что иностранцы позавидуют нашей жизни.
Как только улетел последний вертолёт, так мы сразу разбились на две бригады. Одной бригадой досталось руководить мне. Руководство другой бригадой взял на себя Гнус.
Моя бригада занялась освобождением от хлама и досок всей территории вольного поселения. Бригада под руководством Гнуса приступила к благоустройству территории вольного поселения. Начали с разведения на территории вольного поселения огорода, овощей личного хозяйства вольного поселения.
Ржавого железа, гнилых досок и разного мусора было так много на территории нашего вольного поселения, что мы решили определить специальное место в овраге, расположенном между деревьями в стороне от нашего вольного поселения.
Даже если иностранцы задумают обойти территорию нашего поселения, то они не смогут увидеть тот хлам, который мы вынесем с территории нашего вольного поселения в глубокий овраг. В стороне от строительства.
К тому же не далеко от оврага с мусором была небольшая полянка в лесу, куда мог сесть вертолёт, чтобы мы могли вывести хлам из тайги на большую землю.
Если конечно захочет майор вывести этот хлам с территории вольного поселения. На тот случай, если хлам останется в тайге, то в дальнейшем хлам можно забросать сухими ветками или даже землёй. Конечно, если к нам на вольное поселение привезут какие-нибудь миниатюрные машины и трактора.
– Черепок! Черепок! Там кто-то есть. – тихо, сказал Цыпа, когда мы подошли к развалившемуся бараку. – Там под досками погреб. В нем кто-то живой прячется. Вроде дикий человек или леший в лохмотьях и в длинных волосах.
– Какой тут леший или человек? – усмехнувшись, сказал Цыпе. – Здесь лет шестьдесят вообще не ступала нога человека. Наверно, ты плохо выспался? Поэтому тебе что-то мерещится среди белого дня.
– Он там. Посмотри внимательно. – уверенно, сказал Цыпа, показывая в дырку под досками. – Стонет и шевелится. Наверно, больной или раненый?
Внимательно посмотрел под доски и обалдел от увиденного в небольшой дыре. Под досками в погребе, как в норе устланной сухими листьями и гнилыми тряпками, сидел мужичек, весь обросший седыми волосами. Это был ни леший, а одичавший старик, который больше был похож на лешего, чем на человека. Старик трясся от страха, шипел как змея и скалил беззубый рот, словно дряхлый хищник, который не в силах защищаться. Но способен ртом издавать угрожающие звуки против своих врагов в глухом таёжном лесу.
– Присмотрю за ним, чтобы он от нас никуда не сбежал. – тихо, сказал, Цыпе. – Ты позови сюда пацанов. Мы осторожно разберём гнилые доски и постараемся взять его живым и невредимым.
Если, конечно, старик здесь не умрёт от страха. Ведь он без людей совсем озверел в тайге. Сейчас ведёт себя словно затравленный зверь. Прошло несколько минут, прежде чем Цыпа жестами своих рук собрал всех зеков вокруг норы этого странного старика.
Мы стали осторожно разбирать доски вокруг норы старика, который трясся всем телом от страха, все также шипел и испуганно озирался по сторонам. Старик был, как загнанный беспомощный и больной старый зверь, который не мог противостоять против больше десятка здоровых людей.
Старик готов был от страха провалиться сквозь землю, чтобы только не отдастся в руки здоровым пришельцам, которые пришли сюда, чтобы лишить его жизни.
– Батя! Спокойно! Мы тебе не враги. – шёпотом, сказал, протягивая руку дрожащему старику. – Мы друзья. Хотим тебя спасти от хищников.
Старик перестал дрожать, как бы обмяк всем телом, смирившись с участью перед опасностью. По худым щекам старика из глаз потекли слезы. Осторожно вытащил старика за руку из норы наружу. Мы все обомлели оттого, что увидели перед своими глазами.
Нельзя было назвать человеком, стоящего перед нами сгорбленного существа, который был покрыть сверху донизу седыми волосами больше, чем тем покрытием, которое когда-то могло называться одеждой. На старике были обрывки каких-то тряпок и куски кожи неизвестного нам животного, с трупа которого когда-то старик содрал кожу и натянул на своё изуродованное тело, чтобы таким образом быть ближе к дикой природе.
– Давайте мы его покормим хорошо. – предложил Муза. – Старик тут, наверно, лет тридцать не видел пищи? Он скоро сдохнет от еды.
– Обильную пищу ему давать нельзя. – остановил, добрые желания Музи. – Вы, наверно, забыли, что узники концентрационных лагерей при фашистах, а также блокадники Ленинграда после освобождения советскими войсками умирали в первую очередь от обильной пищи? Сегодня ему надо дать кусочек хлеба и стакан чая. Завтра поек увеличим.
Музя взял за руку старика и осторожно повёл его в сторону жилой палатки. Мы продолжили свою работу до завтрака. После кусочка хлеба и стакана чая старик уснул в жилой палатке. На приготовленной Музей свободной постели, которая осталась от умершего Козюли, так и не успевшего попользоваться благами вольного поселения.
Мы ни стали беспокоить сонного старика. Только сказал Музе, чтобы он присматривал за стариком, который сдуру может сбежать от нас в лес. Ведь старик, как Маугли из одноименной сказки, давно не видел людей. Пускай привыкает к нам.
Старик действительно, когда выспался, пытался сбежать из жилой палатки. Лишь запах вкусной пищи и маленький кусочек хлеба, пропитанный мясным бульоном, остановили старика возле выхода из жилой палатки.
Несмотря на мои предупреждения об опасности жирной пищи, Музя не выдержал жалобной просьбы глазами старика, дал ему кружку тёплого чая и кусочек хлеба, который слегка обмакнул в жирный бульон тёплого супа, сваренного на обед.
Больше старик не пытался бежать. Сидел в углу жилой палатки и испуганными глазами разглядывал все вокруг себя. Потому, как он так любопытно и с опаской разглядывал наш современный армейский инвентарь, можно было понять, что старик вообще ничего подобного не видел в своей жизни. Старик был больше похож на неандертальца или гуманоид, прибывший к нам с другой планеты и затерялся в дремучем лесу тайги.
На человека старик не похож. Разговаривать старик совершенно не мог. Мы думали, что он глухонемой. Но когда ночью со всех сторон из тайги стали доноситься звериные звуки, то старик стал реагировать на звуки леса. Угрожающе отзывался на звуки леса рычанием и воем, как хищники леса. Мы поняли, что старик просто озверел и отучился говорить, как человек. Нам надо было время, чтобы старик привык к нам и научился вновь разговаривать по-людски. Лишь бы старик не умер от болезней, а также от современной пищи, которая не знакома ему.
– Надо старика сдать майору к врачам. – сказал, в понедельник утром, когда мы ждали прилёт вертолёт. – Иначе он помрёт здесь в тайге. Надо ему п
– Меня никому не надо сдавать. – впервые за трое суток, сказал старик. – Должен умереть в тайге. Здесь мой дом и моё логово.
– Хорошо! Мы тебя никому не сдадим. – сказал Гнус, старику. – Придётся тебя куда-нибудь на время спрятать.
– Уйду в тайгу. Пока большевики будут здесь. – сказал старик. – Затем обратно вернусь к вам в лагерь. С вами можно жить.
– Старик думает, что мы политические заключённые. – сказал, зекам, когда старик скрылся в чаще леса. – Надо ему объяснить, что мы из другого измерения жизни, где нет большевиков.
– Когда старик вернётся обратно, то мы ему скажем, что строим посёлок таким, как он, жителям тайги. – печально, сказал Гнус. – Надо чтобы старик привык, что здесь его место. Пусть хоть немного поживёт человеком. Со времени Гулага прошло шестьдесят лет. Ведь этому старику сейчас не меньше восьмидесяти лет. Как только он один выжил? Один в тайге, среди зверей!
Вертолёт с иностранными специалистами прилетел вскоре после нашего завтрака. Вполне возможно, что по фотографиям или по документальным кадрам о Гулаге, иностранцы знали о нашем вольном поселении? Но когда они увидели чистую площадку с палаточным городком с вылизанными клумбами огорода, то едва не потеряли дар речи, как наш одичавший старик.
Майор не больше иностранцев был удивлён нашим усердиям. Он сразу стал хвалить нас. Майора и иностранцев удивлял наш вид с обросшими лицами. На вопрос к нам, почему мы не бритые?
Ответил за всех, что мы дали обед не бриться до сдачи вольного поселения под ключ хозяину стройки и звероводческой фермы. Майору и иностранцам понравилось наше стремление к работе.
Иностранцы дружно стали приветствовать наше стремление к быстрой работе. Майор через переводчика сказал иностранцам, что обязательно будет поощрять нашу успешную работу и с разрешения хозяина этой таёжной застройки увеличит нам месячную зарплату.
Мы, конечно, не очень-то верили в большую зарплату, но насчёт повышения пойка могли точно рассчитывать. Если мы будем работать за двоих, то питаться также должны за двоих.
О своих выводах поделился при всех с майором. Майор в свою очередь при всех зеках и при иностранцах заявил, что будет ходатайствовать перед высшим начальством об увеличении продовольствия перед строителями вольного поселения и строителями звероводческой фермы.
– Сейчас специалисты из Германии будут устанавливать сборный домик. – сказал майор, всем зекам. – Вы должны принимать участие в установке сборного домика и хорошо запоминать каждую деталь сборки.
Иностранные специалисты больше сюда не приедут показывать вам, как собирать стационарные и стандартные домики. Нам это очень дорого стоит. Поэтому вы будьте внимательны. Дальше вы сами будете заниматься сборкой стандартных домиков.
На месте установки домика руководитель бригады иностранных специалистов сверил чертёж с планом местности. Затем распорядился выносить заготовленные бруски на пол и на фундамент установки сборного домика.
Заранее назначил самых бестолковых пацанов, которые будут участвовать в качестве грузчиков. Остальные пацаны вместе со мной и с иностранными специалистами будут участвовать в установке стандартных домиков на указанном месте.
На первый взгляд установка сборных стационарных и стандартных домиков показалась мне настолько простой, что даже высказал тайком своё мнение о целесообразности приглашения сюда за валюту иностранных специалистов.
Однако майор пресёк меня. Сказал мне, что это такой умный при участии иностранных специалистов, которые отлично знают своё дело. Без иностранных специалистов такая работа покажется нам каторгой. Надо точно нам знать, куда прикрутить какой болтик, куда поставить какой щит, совершенно не заглядывая в чертёж по сборке домиков.
Майор оказался прав, когда в конце рабочего дня, после полной установки сборного домика, иностранные специалисты предложили нам при них начать самостоятельно заняться установкой сборного домика.
Мы сразу растерялись от такого неожиданного предложения и начали вытаскивать на улицу из своего склада совершенно ни те бруски, которые нужны были нам в начале установки сборного домика. У нас тут же произошла заминка. Работа остановилась.
– Ничего страшного. – сказал нам переводчик со слов руководителя иностранных специалистов. – Образец установки сборного домика перед вами. Первый сборный домик самостоятельно вы соберёте за несколько дней. Последний домик будет собран вами за несколько часов. Все приходит с опытом. Тоже так начинал, как вы на сборке домика.
Мы поблагодарили иностранных специалистов за помощь в установке первого сборного домика.
Перед вылетом иностранные специалисты вытащили нам из вертолёта несколько ящиков презента, которым оказались бутылки разных иностранных напитков и разных консервных банок. Мы с жалостью сказали, что сейчас весной в тайге ничего нет.
Мы не можем им дать свой презент. Тогда иностранные специалисты предложили нам обменяться кепками, которые им очень понравились. С неуверенностью посмотрел на майора, который только развёл руками. Мы охотно обменяли свои кепки заключённых, на размалёванные бейсбольные кепки иностранных гостей. Все были довольны.
– Со следующими иностранными специалистами махну свою робу на их джинсы. – сказал Гнус, когда иностранцы и майор сели в вертолёт под вооружённой охраной конвоя. – Эти иностранцы какие-то с приветом. На робу зеков зарятся. Словно зона иностранцам в диковинку.
– Это мы с приветом, а они миллионеры. – задумчиво, сказал Хорёк. -Тоже на воле обязательно займусь бизнесом. Буду разъезжать на импортных автомобилях, а также летать отдыхать за границу, как сейчас иностранцы прилетели к нам ни столько на работу, сколько на отдых. За границей нет такого таёжного леса.
– Ты вначале отзвони срок на поселении, а после мечтай о бизнесе. – напомнил Гнус, наше положение. – Пока по Закону, мы все зеки на вольном поселении в тайге.
Хорёк больше ничего не сказал. У меня тоже на уме были свои совсем другие мысли. Завтра надо постараться установить второй сборный домик и переселиться из жилой палатки в два жилых домика.
Последние две ночи был не большой дождик, и мы чуть не подмокли на фанере в жилой палатке.
Надо было вокруг жилой палатки прокапать дренажные канавки к стоку дождевой воды. Как сразу не догадались сделать дренаж? Едва не промокли от дождя.
– Пока у нас есть время до сна, то надо прокапать вокруг палаток дренажные канавы. – сразу после ужина предложил. зекам. – Иначе мы в эту ночь промокнем до ниток. Над тайгой собираются тучи. Ночью, может быть, сильный дождь?
Зеки, задрав головы к верху внимательно посмотрели в вечернее небо с огромными хлопьями черных облаков. Согласившись с моими выводами, зеки дружно взялись за лопаты. До полной темноты было около двух часов.
За это время надо было выкопать канаву глубиной около полметра, такой же ширины и пару сотен метров вокруг двух огромных брезентовых палаток. С отводов стока дренажных вод в сторону от палаток. Земля в таёжном лесу мягкая.
– Отступить от палаток на один метр. – распорядился с началом работы. – Грунт кидать на края брезента. Так будет намного теплее в наших палатках, также не будет у нас опасности попадания дождевой воды внутрь наших палаток.
Не успели мы немного до конца прорыть сток дренажных вод, как над тайгой разразилась сильная гроза с молнией, громом и с проливным дождём. Мы едва успели скрыться в жилой палатке от проливного дождя, который сильно стал барабанить по нашей жилой палатке.
Нам казалось, что дождь вот-вот пробьётся сквозь брезентовую крышу и зальёт нас с ног до головы, как рыбок в аквариуме. Но мы ведь не рыбки, а поэтому можем захлебнуться дождевой водой. Тогда наши планы на быстрое освобождение буду затомлены вместе с нами в тайге под проливным дождём.
Однако брезент армейской жилой палатки оказался настолько прочным и не проницаемым, что к нам в палатку не проникла ни одна капля воды. Мы могли спокойно ложиться спать без опаски на то, что проливной дождь в тайге может подмочить нас и нашу репутацию на дальнейшую работу по установке сборных домиков на территории вольного поселения.
Нам не страшна была грязь, которую создаст проливной дождь. У нас на эти цели имеются резиновые сапоги. Мы опасались лишь продолжительности проливного дождя, который может украсть у нас много времени.
– Старик-то наш не вернулся из тайги. – вдруг, вспомнил Гнус, нашего старого Маугли. – Какие мы все-таки подлые люди. Мало того, что разорили логово старика, к тому же оставили старика жить в тайге под проливным дождём. Надо было передать старика ментам. Все равно ему срок не повесят. Он тут отсидел сполна.
– Конечно, мы не хорошо поступили со стариком. – согласился, с выводами Гнуса. -Так думаю, что старик имеет где-то в тайге дополнительную нору от холода и дождя. Так что будет ему, где спрятаться от стихии до самого утра. Завтра мы поищем старика в лесу. Думаю, что старик вернётся к нам. Он нам доверяет.
Все согласились с моим мнением и стали укладываться спать. Подождал, пока все зеки разместятся в свои постели, только после этого выключил контрольный свет. Нам надо было экономить напряжение аккумуляторов, от которых горели наши фонари.
Ведь мы не знали, как часто будут посещать нас менты с большой земли, а на нашем островке жизни среди огромного моря зелёной тайги не было условий зарядки аккумуляторов. У нас вообще много чего не было из условий быта к нормальной жизни на вольном поселении зеков.
Пока у нас все будущее на бумаге. Стал было засыпать, как, вдруг, услышал сквозь стихший дождь, что кто-то стонет и скулит за пределами жилой палатки. Вначале подумал о наших щенках, которые лежали в картонной коробке по самой середине нашей жилой палатки.
Но со стороны щенков не было слышно никаких подозрительных звуков. Щенки копошились во сне в своём уютном местечке и тихо издавали какие-то лёгкие звуки, как зевание сквозь сон или подсасывание груди матери.
Когда обратно кто-то заскулил и застонал за пределами нашей жилой палатки, то сразу догадался, что наш местный старый Маугли вернулся из тайги и словно загулявший в лесу щенок, просится с холода в тёплую жилую палатку. Надо впустить в палатку старика. Ни дай Бог помрёт старик от холода и дождя у нашей жилой палатки.
Нам только этого не хватало. Старик и без того настрадался за свои долгие годы проживания среди зверей в таёжном лесу. Пускай хоть сейчас вместе с нами поживёт по-человечески. Дальше время покажет, как нам быть.
– Батя! Ты чего не заходишь в палатку? – спросил, старика, расстегнув накидку на брезентовой двери жилой палатки. – Мы за тебя переживаем, а ты бродишь по тайге. Теперь наш дом – твой дом тоже. Живи вместе с нами.
Старик ничего не сказал на мои замечания. Сгорбившись в три погибели, старик прошёл в палатку так, словно пролез в свою берлогу, в которой он прожил много десятилетий свой жизни в дремучей тайге.
Почти за трое суток проживания с нами, старик отказывался одеть на себя предложенную нами одежду. Так спал все прошедшие сутки в обрывках своих лохмотьев и в клочьях вонючей звериной кожи. Но тогда на нем все было сухое. Сейчас же со старика, как из-под душа лилась вода. Старик мог заболеть и намочить свою постель. Достал из ящика комплект белья.
