Страница 5 из 9
— И аромат. Тут не надо быть особым знатоком, чтоб понять, Бёрк и рыжая пискуха - родичи.
Да запах неведомого существа очень походил на запах орчанки. Таже структура и виделся как аромат Бёрк.
— Как бы удостоверится? Проверить наверняка.
Тут в зал вошел Гессон. Снял с плеча веревку, смотанную кругами, бросил на лавку. Выудил из карманов молоток, гвозди и ссыпал на подоконник, уже порядочно заваленный разным хламом. Устало со всеми поздоровавшись, он подошел к плите и стал наполнять тарелку гуляшом. Деревянная ложка жалобно скребла дно котелка, оповещая Дюморта что стоит заново взяться за готовку.
— Закончил, — похвастался Гес и утер пот со лба.
Он с раннего утра ремонтировал крышу. В выходной день взялся чинить башню, которую застолбил для себе. Так все делали, сначала общие дела, а если оставались силы и желание брались за личные.
— А что с Церусом? — стоя спиной к задумавшимся братьям, спросил Гес. — Пробежал мимо как ошпаренный. Я поздоровался. А он как рявкнет в ответ. Точно не здрасте, походило на какое-то проклятье.
— Моя, — пояснил Ксин.
— Что? — Гес обернулся и оглядел братьев. Так странно стоят вокруг стола, словно не на обед собрались, а на военный совет.
— Моя, — и Ксинит с готовностью пересказал историю о несложившейся рыбалке.
— То-то я смотрю, он странный какой-то. И злой!
— А где ты его видел? — спросил Церус. — И когда?
— Около двух часов назад, он пробежал в свою башню. Я на крыше сидел, но со двора меня видно хорошо, и я громко кричал. Помню удивился еще, почему он не на рыбалке, как планировал? О том его и спросил. А он только огрызнулся.
— Он был один?
— Да.
— Точно? — братья вперились в Гесона как во вражеского лазутчика.
— Точнее не куда, — бедняга даже поежился от такого внимания. — Только нес что-то на плече. Мешок кажется, или тушку животного. Олененок?
Тут оборотни перестали обращать на него внимание и заговорили разом. Каждый высказывал свои догадки и предлагал план действий. Но в общем все сводилось к одному: пленницу требовалось осмотреть.
— Тихо, — Марион с силой треснул по столу кулаком, заставляя всех замолчать. — Давайте-ка сгребем в кучу все что имеем.
Улекс с готовностью растопырил руки и оглядел заставлены посудой стол.
— Я о фактах, посуду не тронь,— осадил его пыл Мар. — Что знаем? Что хотим?
— Знаем, что есть карликовая очанка, — высказался Дюм.
— Но, по всей вероятности, их больше, — кивнул Улекс.
— Но мы всю зиму шарились по окрестностям и таких не встречали, — замотал головой Ксинит.
— Возможно они хорошо прячутся. Не удивительно, такие крошки. Ни клыков, ни когтей и тонкая шкура. Каждый может обидеть.
— Зеленая маскировка Бёрк, видно была не спроста. Наверно переняла от сородичей.
— Но мы бы почуяли запах, — снова влез Ксин.
— Тогда дело в другом. В месте обитания.
— Точно! — оживился Марион.— Орчанка случайно забрела на нашу территорию. Или что-то искала. Ну-ка что-там? Дайте посмотреть, — оборотень вытряхнул из корзинки все содержимое.
Взял обувь, обнюхал, передал Думорту стоящему рядом. Тот повторил и отдал следующему. Передавая по цепочке, вся стая подробно изучила каждый найденный предмет и даже корзинку. Их разве что не попробовали на зубок.
— А это что? — Марион поднял завявшие веточки перхалки.
— Травка какая-то, — задумчиво изрек Улекс.
— Я же говорил, что она паслась там, на полянке, — радостно напомнил Ксин.
— Видно жрут они её, траву эту.
— Значит, за ней сюда пришла?
— У себя все подъела, оголодала и забыв об опасности, отправилась на чужую территорию?
— На чужой берег, — догадался Марион. — Наверняка она с Людожита. — оборотень стремительно рванул к своему спальнику.
Покопался в вещах и вернулся к столу со свертком. Карты. Развернул и разложил на столе. Тут общий план Широких земель, несколько копий сделанных с планов замка, общие и подробные, по этажам. Сверху небольшая, самодельная карта местности, скорее даже цветной чертеж.
— Где вы её встретили?
— Тут, — Ксин указал на место у речки.
— Точно с другого берега! — уверенно объявил Марион. — Вот! Мост совсем рядом, по нему видно и перебралась. Потому мы их раньше не встречали.
— Бедняжка, — заволновались оборотни. — Опасно. Там порушено все. Как осмелилась? Ведь могла упасть и покалечится…
— Голод, тот еще зверь, — мрачно скривился Дюморт. — И не такое заставит сотворить.
— Голодала…
— Неемши была, — такое предположение вызвало у оборотней ужас.
Голодная самка, что может быть хуже. Двуликие желали оберегать их. Инстинкты велели немедленно отыскать бедствующих орчанок и кормить, кормить…
— Надо отыскать их, — решительно заявил Улекс.
— А вдруг они дикие? Как там живется среди человеков, кто знает? — Марион нервно забарабанил пальцами по столу. — Увидят нас и снимутся с места. Ищи их потом по всему Людожиту. Нет братья, тут надо действовать осторожно.
— Разведка?
— Точно начнём с разведки.
— Перейдем реку и поищем след? — прищурился Дюм.
— Навряд ли получится, роса была.
— Тогда сделаем проще и надежней, проследим куда пойдет пискуха.
— Никуда она не пойдет, — обрубил Дюморт.
— Почему? — хором спросили двуликие.
— Церус её не отпустит.
— Это да… — сникли оборотни.
— Тогда нужно её… Отнять? — предположил Ксин. — И выпустить на том месте где была?
— К маме и папе? — Мерит задумался отодвинул стул и уселся во главе стола. — Отнять? Это конечно можно… попробовать. Только здоровее Церуса среди нас нет. Пока скрутим, разнесем пол замка. Гелиодор за такое нам спасибо не скажет.
— Да, — закивали остальные.
Связываться с разъяренным самцом, бьющимся за пару? Дураков среди них не было. Тем более Цер не только самый старший по возрасту, он самый опытный и крупный среди них. Даже Гелиодор поглядывал на него с опаской и сильно не тормошил за проступки. Если бы Цер захотел, мог бы сам стать альфой. Просто не стремился он к этому, любил быть в тени.
— Слыхал я про бои, — подперев голову кулаком, Марион принялся рассказывать старые сказки. — Где самцы бились за самку. Это еще до морного времени. На смерть бились, не до простых царапин. А тут одна девка и еще такая… — Мар с наслаждением понюхал платье. — На пролом отнять не выйдет. Нужно брать хитростью.
Оборотни уселись на свои места и задумались, глядя на разложенные перед ними карты.
— Ничего стоящего на ум не приходит, — покачал головой Дюморт. — Сонного корня в чай ему заварить? Так он учует.
— Может попросить помочь…
— С чем?
— Ну не знаю… вон, стол передвинуть.
— Да он и слушать не станет, — отмахнулся Гес. — Мне вон и слова не сказал.
— А мы выследим его, — Мерион отодвинул в сторону план местности и придвинул чертеж замка. — Он ведь должен есть? И пить. И кормить её.
— А еда у нас, здесь, — потер руки Дюморт. — Значит он явится сюда и мы…
— Не торопись, — сощурил глаза Мерион. — На кухне слишком шумно, а Церус хочет оставаться незамеченным. Значит пойдет туда, где никого нет, — он многозначительно постучал пальцем по карте. — В погреб.
— Точно, — стукнул себя по лбу Дюморт. — Там полно запасов и второй вход как раз рядом с его башней.
— А когда он спустится в погреб, — Мар улыбнулся и показал клыки. — Мы запрем его там и спокойно заберем орчанку.
Глава 4
3. Присвоение
А вот и его дом. Крепость, куда не проберутся соперники. Нужно только подняться наверх.
Встретив подходящую для размножения самку, вторая волчья сущность, обычно дремавшая в оборотне, взяла верх над человеческой половиной. И сейчас Церус был во власти древнего инстинкта. Все остальное, не касавшееся спаривания, воспринималось им с трудом. Оборотень и сам не осознавал до конца, происходящего. Его действия были основаны не на здравом смысле, а на волчьих повадках. Поймать, присвоить. Он шел к своей цели стремительно. Три пролета за минуту, легко. И драгоценная ноша совсем не мешает. Он почти не ощущал вес маленькой самочки. Дверь спальни открыл ударом ноги и захлопнув за собой, запер. Так спокойней. Постель, покрытая новым тюфяком, даже не скрипнула, когда он осторожно опустил на неё пленницу. А ведь под ним старая деревянная конструкция издавала звуки даже от простого шевеления. Насколько же самка хрупкая… маленькая.
Немного успокоившись в родных стенах, оборотень вернулся в начальную форму, но продолжал непрерывно издавать вибрирующие звуки, походившие на урчание. Обошел кровать. Одежда, висевшая на нем рваными тряпками, мешала. Зачарованный амулет Церуса, тот, что сохранял одежду при обороте в волка, сломался. Во время рубки леса оборотень зацепился висевшей на шее цепочкой за ветку, порвал, а с ней разорвалось и плетение эльфийской ворожбы. Теперь приходилось каждый раз раздеваться перед обращением. Сегодня было не до того.
Стянул через голову рубашку, отшвырнул. Крепкая ткань разошлась по швам и требовала починки. Тоже со штанами. Одни лохмотья. Хоть сапоги остались целые. Разулся. Зачем? Неудобно, мешают. И все остальное тоже… Когда остался совершенно обнаженным, радостно вдохнул полной грудью. Так хорошо, правильно. Можно всем телом прижиматься к ней, ощущать нежную кожу…
Урчанье стало громче. Желтые глаза с нежностью оглядели неподвижную девушку. Подошел. С трепетом и наслаждением Цер провел руками по всему ее телу, от волос на голове, до самых пальчиков на ногах. Его нежные касания, похожие на щекотку, заставили побежать по телу Медеи, мурашки. Оборотень заметил это и заволновался. Она замерзла! Не удивительно ткань что на ней одета, влажная. Это ужасно! Она может простудится и заболеть, его пара.
Цер принялся аккуратно стягивать с нее тонкую сорочку. Замер рассматривая груди. Восхитительна! И Эти орочьи пятнышки совсем не портят её. Шкурка орчанки показалась даже веселенькой. Девушка, находясь в глубоком обмороке, никак на его действия не реагировала. И еще один кусочек ткани… Совсем маленький, но так пахнет ей. Не удержался и жадно понюхал скомканные в кулаке панталончики.
— Моя… — рык походил на стон.
Разжал ладонь и посмотрел на белую тряпочку, как на сокровище. Захотелось припрятать эту вещицу, как напоминание об их первой встрече. Метнулся к сундуку, наполненному личными вещами. Да, тут среди самого ценного в жизни, достойное место этой вещи. На самое дно, в шкатулку из красной груши. Удовлетворенно вздохнув, повернулся к постели. С трепетом и волнение обошел кровать, словно боялся приближаться к ней. Это как смотреть на солнце, так ярко что невозможно…
Задумался, метнулся к входной двери, дернул, проверяя точно ли заперто? Надежно? Да, все в порядке никто и ничто не помешает…чему? Церус тяжело глотнул и вернулся к постели.
Рядом с кроватью стояла бутылка крепчайшего, гномьего рома. Иногда он делал пару глотков, чтобы расслабится или быстрее уснуть после тяжёлого дня. Только пру глоток, потому как, от стаканчика такого напитка пьянел даже гном. Сейчас самое время немного ослабить натянутые нервы. Взял за горлышко и отхлебнул. Одного глотка достаточно. Огненная жидкость обожгла горло. Да это тебе не эльфийское винишко, ром продирает до самых пяток.
Она все еще спит. Маленькая соня. Такая прекрасная. Пальцы оборотня не спеша скользнули по лицу девушки, затем по шее. Задержались на темным пятне.
— «След от парной метки», — с гордостью вспомнил оборотень.
Снова поразился быстроте её решения. Вот так сразу взяла и назначила его своей парой. Пометила. Церус счастливо улыбнулся. А ведь могла долго думать, выбирать. Вон сколько вокруг достойных претендентов.
Эта мысль не понравилась, и оборотень стал действовать смелее. По-хозяйски положил руки на высокие груди и только чуть, нетерпеливо смял их. Ярко-красные соски с готовностью уперлись в ладони.
— Моя… — зашептал и облизнул губы.
Пальцы нехотя отпустили упругие холмики и скользнули вниз по плоскому животу. Туда… К курчавому треугольнику. Медный, но темнее чем волосы на голове. Сосредоточие манящего запаха. Не решаясь притронуться к женскому естеству самки, оборотень обвел его кругом и огладил ноги. Стройные, может чересчур белые, в сравнении с его кожей. Острые коленки, тонкие лодыжки и пальчики… Крошечные. И розовые, перламутровые ноготочки.
Церус подошёл к основанию кровати и опустился на колени. Так лучше рассматривать это чудо и…целовать. Наклонился и по очереди прижался губами к пальчикам.
Волшебно… Она пахла рекой, молодостью и немного болезнью. Оборотень нахмурился. Это должно быть от недоедания. Такая хрупкая. Ей нужно лучше питаться. Он все устроит, еда, питьё. У его пары будет все в изобилии.
А потом его губы двинулись дальше. Вверх, целуя каждый сантиметр ароматной кожи.
Медею разбудило собственное возбуждение. Вся она была словно охвачена огнем желания. Кожа покрылась испариной, низ живота сладко тянуло. Меди тихо застонала и приоткрыла глаза. По телу прокатилась волна жара, и девушка инстинктивно выгнулась, сжав бедра. Сонно осознала, что её ноги неприлично раздвинуты. Свести их что-то мешало. То, что двигалось и доставляло невероятное удовольствие.
Её кто-то трогал! Там! Меди сжалась, вспомнив чудовище что напало на нее. Оборотень! Это он оказался между ног?
Всхлипнув, девушка осторожно приподнялась на локтях. Хотела посмотреть, кто касается её? Новый всплеск удовольствия прокатился по телу и застонав, Медея откинулась на подушку. Против воли закрыла глаза. К собственному удивлению, она наслаждалась. И думала, шокированная открывшейся картиной. Щеки, до этого пылавшие от блаженства, загорелись еще ярче, но уже от стыда.
Это точно был тот монстр. Лица она не видела, но волосы… Макушка что виднелась между её бедер… Точно он. Её ноги… Он положил ее ноги себе на плечи! И уткнулся лицом ТУДА! В место, на которое она стыдилась лишний раз взглянуть. Бесстыдник! Зачем? И что ей теперь делать? Как себя вести? Кричать?
Новая волна жара. Возможно… Не может быть. Неужели ему тоже приятно? Так же как ей? Словно отвечая на этот вопрос, зверь заурчал. Такой странный звук, полустон-полурык. Услышав такой, точно понимаешь, что неведомое существо не страдает, а наслаждается.
Медея тоже готова была урчать как кошка. О небо, как же приятно! И когда он издавал свое мурлыканье, низ живота охватывала странная вибрация. Кожу мелко потряхивало и возбуждение Меди возрастало до невероятных высот. Она не выдержала сладкой пытки и застонала. Не контролируя тело, поддалась бедрами вверх. Нужно прекратить это иначе… Так нельзя… Но странное томление заставили отступить тревожные мысли. Что-то произойдет с ней. Что-то невероятное. То, чего раньше не случалось. Неведомое и сейчас очень желанное.
