Читать «Генералы французской армии конца XVIII – начала XIX вв.: от Вальми до Ватерлоо и… не только! Книга третья: от Ержмановского до Лаюра» — Яков Николаевич Нерсесов онлайн
Страница 17 из 23
Через несколько месяцев последовало назначение Жубера командующим войсками, стоявшими под Майнцем (Самбро-Маасская армия), а в начале 1799 г. он сменил генерала Брюна на посту командующего Итальянской армией.
Вскоре после вступления в должность Жубер выполнил приказ Директории и оккупировал Пьемонт (основная материковая часть Сардинского королевства), правительство которого начало проводить враждебную Франции политику и вновь вступило в переговоры о союзе с Австрией, одержимой жаждой реванша за недавнее поражение в войне с Францией. Вслед за армией в Пьемонт устремились разного рода чиновники и комиссары Директории, занявшиеся первым делом откровенным грабежом местного населения. Жубер обратился к правительству с резким требованием прекратить творимый чиновниками беспредел. Но его протест ни к чему не привел. Все осталось по-прежнему. Произвол и насилия продолжались. Настойчивость же и резкий тон командующего Итальянской армией, с которыми он требовал от республиканских властей положить конец бесчинствам их представителей, наоборот, восстановили против него Директорию. Через несколько недель он был смещен со своего поста и отозван во Францию.
Прибыв в Париж, Жубер подал в отставку и, сразу же получил ее. Поселившись в столице, а затем и женившись, он вел скромный и уединенный образ жизни. Однако тихая частная жизнь отставного генерала продолжалась недолго.
Хорошо зная его военные дарования и не опасаясь найти в нем опасного честолюбца, каковых в то время в столице было немало, Директория весной 1799 г. вновь призвала Жубера на службу, вверив ему командование 17-й дивизией, составлявшей парижский гарнизон.
В 1799 г. авторитет Директории в стране и прежде всего в столице упал до предельно низкого уровня. Политика слабого, бездарного и коррумпированного правительства вызывала недовольство всех слоев французского общества. Все настойчивее раздавались голоса об установлении в стране «твердого порядка». В общественно-политических кругах столицы витала идея государственного переворота.
Наиболее твердым и последовательным ею выразителем являлся Съейес, избранный в мае 1799 г. членом Директории. Этот очень осторожный, хитроумный и циничный политик, все годы революции усиленно старавшийся держаться в тени, теперь решил, что настал подходящий момент, когда надо выходить на первый план. Сбросив маску, он взял инициативу в свои руки и развил бурную деятельность. Но для реализации своего замысла ему нужен был исполнитель, или, как говорили тогда, «шпага».
Кандидатов на эту роль в то время в Париже было немало. Но большинство из них по тем или иным причинам Съейеса не устраивали.
Наконец его выбор пал на Жубера.
В отличие от других кандидатов на роль «шпаги», этот генерал, кроме известности, обладал еще и реальной военной силой (был начальником столичного гарнизона). Расчет Съейеса, не без оснований полагавшего, что у Жубера имелись все основания быть недовольным Директорией, оказался верным. Ее мелочная опека, постоянные вмешательства в его распоряжения до предела раздражали генерала, ранили его самолюбие. Не забыл он и того, как с ним обошлись в Италии.
И Съейеса начал постепенно и методично «обрабатывать» Жубера в нужном направлении, делая основной упор на особенности его характера.
А они заключались в том, что генерал был молод, дерзок, самонадеян, ему было присуще здоровое честолюбие. Необычность судьбы, превратившей всего за несколько лет бедного студента в знаменитого генерала республиканской армии, кружила его голову. Его кипучая натура требовала активной боевой деятельности и новых подвигов, но по воле Директории он вынужден был находиться в тылу, охраняя власть и покой презираемых им правителей.
Через некоторое время усилия Съейеса достигли своей цели, его задушевные нашептывания попали на благодатную почву. Жубер дал понять ему, что он не против изменения существующего в стране порядка. Жуберу приписывают якобы сказанные им Съейеса слова: «Мне, если только захотеть, достаточно двадцати гренадеров, чтобы со всем этим покончить».
Принципиальная договоренность Съейеса с Жубером была достигнута в начале лета 1799 г. Это был, по существу, замысел осуществленного несколькими месяцами позже, но уже другими исполнителями. Реализовать же достигнутую договоренность в реальный план действий летом 1799 г. не удалось. государственного переворота 18 брюмера,
Этому помешали непредвиденные обстоятельства.
К лету 1799 г. положение на всех фронтах Республики резко ухудшилось.
Особенно катастрофическая обстановка сложилась в Италии, где русско-австрийские войска под командованием Суворова нанесли французам сокрушительное поражение, взяли Милан, Турин и целый ряд других городов. Завоеванная два года назад Наполеоном Бонапартом Италия была для Франции потеряна. Возникла реальная угроза вторжения союзных войск на территорию Франции. Обстановка на Рейне и в Нидерландах также не внушала оптимизма.
В Париже нарастало смятение.
6 июля 1799 г. Жубер был назначен командующим Итальянской армией. Директория поставила перед ним задачу разгромить русско-австрийские войска и отвоевать обратно Италию. Молодой генерал, получив долгожданное назначение в действующую армию, рвался в бой. Он горел нетерпением сразиться с непобедимым Суворовым и восстановить боевую репутацию Итальянской армии, терпевшей до этого от Суворова беспрерывные поражения.
Надо сказать, что у Жубера было предвзятое мнение о его будущем противнике. Он наивно полагал, что русская армия – это армия варваров, которая не сможет оказать серьезного сопротивления «цивилизованным» французам, когда командование ими возглавит он, Жубер. При этом ему было неведомо, что «отсталая» в военном отношении русская армия значительно опередила в развитии военного искусства «передовую» французскую, взяв на вооружение новую ударную тактику колонн в сочетании с рассыпным строем стрелков более чем на четверть века раньше западных европейцев, включая и французов. И не только взяла, но и успешно применяла ее на полях сражений в ходе многочисленных войн, которые приходилось вести России в последней трети XVIII века. И далеко не случайно один из основоположников новой, передовой для того времени, тактики в русской армии А. В. Суворов нанес в Италии сокрушительное поражение знаменитому французскому полководцу Ж. Моро, чей авторитет в «табели о рангах» республиканской армии был на порядок выше авторитета Жубера.
Но молодой и самонадеянный французский военачальник, не знавший доселе неудач и воодушевленный возложенной на него миссией «Спасителя Отечества», не сомневался в успехе. И вскоре за свое легкомыслие был жестоко наказан. Прощаясь с юной женой при отъезде в армию, Жубер, по примеру древних спартанцев, пообещал ей скоро вернуться живым или мертвым. И он… сдержал свое обещание – прошло всего три недели и Жубер действительно вернулся в Париж.
Правла, как говорили суровые воины – спартанцы, «не со щитом, а на щите» (т. е. не победителем, а мертвым).
4 августа с большим триумфом новый командующий прибыл в армию, сменив на этом посту генерала Моро. Через четыре дня он получил приказ Директории перейти в наступление, атаковать армию Суворова, разгромить ее и овладеть Пьемонтом.
9 августа Жубер двинул свои войска вперед. Им предстояло преодолеть Лигурийские горы и спуститься на равнину у городка Нови, где, по данным разведки, находилась союзная русско-австрийская армия.
15 августа 1799 г. произошло решительное сражение при Нови, в котором французская армия потерпела очередное сокрушительное поражение от Суворова, потеряв более половины своего состава (свыше 20 тыс. чел. из имевшихся 36 тыс.), и в беспорядке отступила к Генуе.
Сам Жубер погиб в самом начале сражения. Он был сражен наповал шальной пулей, когда верхом на коне спешил на левый фланг своей армии, где завязалось сражение.
После его гибели в командование французской армией вновь вступил Моро, задержавшийся на несколько дней с отъездом по просьбе Жубера. Он сделал все возможное, чтобы выиграть сражение, но изменить ход битвы ему не удалось. Но тем не менее благодаря мужеству и умелым действиям Моро наголову разбитой при Нови французской Итальянской армии удалось избежать полного уничтожения.
Страшный разгром при Нови и гибель молодого полководца породили в Париже смятение, близкое к панике. Со дня на день ожидалось вторжение союзных войск во Францию.
В Париже павшему на поле боя полководцу были устроены пышные похороны. Стремясь почтить его память, все члены правительства и законодательного корпуса носили траур в течение пяти дней.
Не прошло и трех месяцев после гибели Жубера, как к власти во Франции пришел возвратившийся из Египта Наполеон Бонапарт.
Первый консул не забыл своего боевого соратника по Итальянскому походу. По его распоряжению с целью увековечить память о Жубере его останки были перевезены в Тулон и перезахоронены в форту Ламальго, переименованным в «форт генерала Жубера». Впоследствии Жуберу был воздвигнут памятник в городе Бурк-ан-Брес (главный город его родного департамента), а его статуя украсила парадную лестницу сената Франции.
* * *
Жубер вошел в историю как один из наиболее талантливых генералов эпохи Великой французской революции и последовавших за ней войн.
Жубер был убежденным республиканцем, твердым сторонником социально-экономических преобразований в стране на демократических началах, искренним приверженцем идеалов революции и патриотом своей родины. Когда над Францией нависла угроза иностранной военной интервенции и раздались первые тревожно-призывные звуки военного горна, трубившего сбор, он без колебаний встал в ряды ее вооруженных защитников и всю свою последующую жизнь посвятил делу защиты революционных завоеваний французского народа.
По своим политическим убеждениям он скорее всего принадлежал к умеренным республиканцам, не разделяя крайне радикальных взглядов в революционном движении.
Отличился храбростью и мужеством уже в первых боях с интервентами, из рядовых солдат был произведен в офицеры, а затем быстро стал генералом и в сравнительно короткий срок стяжал славу одного из лучших военачальников республиканской армии. В ее рядах он сделал блестящую карьеру, доблестно сражаясь в годы Революционных и последовавших за ними войн с многочисленными врагами Республики на многих фронтах (на северо-востоке и юго-востоке Франции, в Савойе, Италии, Швейцарии и Тироле).
Проявил себя как выдающийся военачальник, обладавший незаурядным военным талантом.
При ведении боевых действий Жубер проявлял высокое боевое мастерство, большую настойчивость, твердость и находчивость, отличался быстротой реакции на любые изменения в обстановке и не терял мужества в самых, казалось бы, безнадежных ситуациях. Захватив инициативу в ведении боевых действий, всегда стремился максимально использовать достигнутое преимущество и довести дело до логического конца, завершив его полным разгромом противника.
Жубер пользовался большой популярностью в войсках за постоянную заботу о своих подчиненных, простоту в общении, честность и справедливость. Войска любили его за беззаветную отвагу, стойкость и неустрашимость в бою, презрение к опасности, за то, что он на равных разделял с ними все тяготы и лишения походно-боевой жизни, не делая для себя никаких послаблений. Не раз в решающие минуты сражений Жубер личным примером увлекал свои батальоны в решительную атаку, и громовое «En avant! En avant! Vive la Republique» (Вперед! Вперед! Да здравствует Республика!) венчало торжествующий миг победы.
За время своей военной карьеры Жубер сумел проявить себя и как способный военный администратор. Подтверждением тому является его успешная военно-административная деятельность в Венеции, Голландии и Пьемонте. Причем в последнем случае он не побоялся вступить в открытое противостояние с правительством и Директорией, не принимавшими никаких мер по поддержанию законности и порядка на оккупированной территории и тем самым потворствующими беззаконию. Это стоило Жуберу потери занимаемого поста и увольнения в отставку, но он не запятнал своей репутации честного солдата, достойного носителя лучших традиций революционной армии. Прославив боевыми подвигами свое имя на полях сражений Революционных и последующих за ними войн, Жубер вошел в историю как один из наиболее выдающихся военачальников эпохи Великой французской революции.
Обычно скупой на похвалы (весьма сдержанный в оценке «коллег по ремеслу») Наполеон считал Жубера одним из лучших генералов Республики, которому несколько недоставало только опыта, чтобы стать выдающимся полководцем. Но тем не менее даже в блистательном созвездии полководцев французской республиканской армии Жубер выделялся как исключительно яркое дарование. Необходимые военные знания приобретались им в перерывах между боями путем самообразования, в процессе упорной и систематической работы над собой, изучения военно-теоретических и военно-исторических трудов, а практический опыт – непосредственно на полях сражений. Не имея никакого военного образования, но обладая сильной волей и целеустремленным характером, он сумел практически за два с небольшим года пройти трудный, но славный путь от рядового волонтера до генерала.
Чтобы сделать за такой короткий срок такую головокружительную военную карьеру, нужно было обладать поистине редким талантом и выдающимися способностями. Тем и другим природа наградила Жубера в полной мере.
Громкую боевую славу Жубер снискал во время Итальянского похода Наполеона Бонапарта 1796—97 гг. Начав этот поход обычным, ничем особо не выделявшимся командиром полубригады, каких в Итальянской армии было немало, он закончил его командиром корпуса, решавшим самостоятельную оперативную задачу, ближайшим сподвижником командующего армией генерала Бонапарта. Слава героя Риволи и Тирольского похода сразу выдвинула Жубера из общей массы генералов, среди которых были также яркие индивидуальности, в число наиболее известных военачальников республиканской армии.
Его имя стало произноситься столь же уважительно, как и имена Бонапарта, Гоша, Марсо, Клебера, Дезе, составлявших славу и гордость Франции.
Он пал на поле битвы в расцвете сил, когда ему было всего 30 лет. Его безвременная гибель явилась тяжелым ударом для республиканской Франции и ее армии. Жубер принадлежал к числу тех немногих военных деятелей Республики, от которых она вправе была ожидать многого. Не подлежит никакому сомнению, если б не та роковая случайность, что произошла ранним августовским утром 1799 года вблизи небольшого итальянского городка Нови, Жубер вместе с другими выдающимися военачальниками Франции вполне заслуженно и притом в числе первых получил бы в мае 1804 г. маршальский жезл.
Но судьбе было угодно распорядиться по-иному. Тем не менее Жубер по праву занимает одно из наиболее почетных мест в ряду самых прославленных героев той великой и грозной эпохи.
(14.04.1769, Пон-де-Во, департ. Эн, обл. Бургундия – 15.08.1799, Нови-Лигуре, Алессандрия, Пьемонт, Италия) – дивизионный генерал (7 декабря 1796 г.). Жубер, Бартелеми Катрин
Одна из ярчайших звезд на полководческом небосклоне Франции той, богатой на замечательных генералов, поры, был сыном адвоката.
… его не надо путать с бригадным генералом (6 августа 1811 г.), бароном Империи (15 августа 1809 г.), виконтом (17 августа 1822 г.), однофамильцем(11 ноября 1772, Анжере – 23 апреля 1843, Париж), поступившим на военную службу солдатом 1-го батальона волонтёров департамента Мен-и-Луара 15 сентября 1791 г., служившим в Северной Армии, отличившимся при осаде Вердена и в сражении при Жемаппе, участвовавшим в осадах Маастрихта и Валансьена, служившем в рядах Альпийской Армии, Итальянской Армии (Мондови, Чева, Дего, Лоди, Кастильоне, Арколе и Риволи, где во главе 30 солдат 85-й полубригады захватил в плен 2 тыс. австрийцев, за что награждён ), участником Египетской экспедиции, отличился в сражениях при Шебрейсе и Пирамидах, принял участие в Сирийском походе, получил два пулевых ранения при Эль-Арише, отличился при осадах Яффы и Сен-Жан д`Акра, в сражениях при Абукире и Гелиополисе, в рядах V-го корпуса Великой Армии сражался в кампаниях 1805, 1806 и 1807 гг., отличился при Ульме, 2 декабря 1805 г. тяжело ранен пушечным ядром в сражении при Аустерлице, отличился в битвах при Йене, Эйлау и Фридланде. В 1809 г. участвовал в Австрийской кампании, сражался при Экмюле, Эсслинге и Регенсбурге, получил пулевое ранение в левую ногу при Ваграме, 6 августа 1811 г. – бригадный генерал, был в Русской кампании 1812 года, командовал 2-й бригадой 11-й пехотной дивизии генерала Разу III-го корпуса маршала Нея, воевал под Смоленском, при Бородино и Березине, в 1813 г. в составе II-го корпуса сражался при Люцене, Бауцене, Дрездене, Лейпциге и Ганау, участвовал во Французской кампании 1814 г., отличился в сражении при Бриенне, где выдержал атаки противника, превосходившего численностью в 6 раз, участвовал в боях при Монмирае и Вошане, вышел в отставку при Бурбонах 4 марта 1835 г., умер в возрасте 70 лет, отдав армии 44 года, дослужившись до генерала за 20 лет. Имя дважды кавалера орд. Почетного Легиона (Офицер – 14 июня 1804 г. и Коммандор – 2 сентября 1812 г.) выбито на Триумфальной арке площади Звезды… Между прочим, Жозефом-Антуаном-Рене Почётной саблей Жубером
Родители, желая, чтобы сын продолжил семейную традицию, предназначали его для адвокатской деятельности. По их настоянию, молодой Жубер после окончания школы поступил в Лионский университет, где стал изучать право. Хотя его больше привлекала военная карьера. Через год он оставил университет и завербовался рядовым солдатом в артиллерийский полк королевской армии. Однако отец, употребив все свои связи и влияние, вскоре добился расторжения его контракта и увольнения с военной службы. Затем он настоял на том, чтобы сын продолжал учебу.
Революция 1789 г. застала Жубера студентом факультета права Дижонского университета. Все связанные с ней перемены, как и большая часть молодежи, тем более, студенческой, он воспринял восторженно. В декабре 1791 г., когда все предвещало близкую войну, охваченная патриотическим порывом французская молодежь в массовом порядке начала вступать в армию, чтобы с оружием в руках защищать завоевания революции от вражеского нашествия со стороны монархической Европы.
Среди молодых патриотов был и Жубер: в декабре 1791 г. он вступил рядовым солдатом в Дижонский батальон волонтеров (добровольцев), который вскоре вошел в состав Рейнской армии. В первых же боях с интервентами он показал себя храбрым и умелым бойцом, был замечен командованием и уже через несколько месяцев (в 1792 г.) произведен в офицеры.
Столь быстрое продвижение по службе в то время объяснялось, прежде всего, рядом обстоятельств. Во-первых, в результате массовой эмиграции за границу офицеров-дворян во французской армии образовался большой некомплект командного состава, который необходимо было быстро восполнить. Во-вторых, создание в короткий срок в революционной Франции вместо сравнительно небольшой наемной королевской армии массовой (народной) армии привело к острой нехватке командных кадров. В результате на офицерские должности в массовом порядке стали выдвигаться наиболее способные унтер-офицеры (сержанты) старой армии, в том числе и бывшие, а также отличившиеся в боях и проявившие командные способности, солдаты.
К числу последних принадлежал и Жубер.
В 1793 г. уже в чине капитана он сражается в рядах Альпийской армии. Особенно отличился он геройской обороной редута в Тендском горном проходе. Возглавляемая им рота защищала его до последней возможности, отразив все атаки противника, располагавшего многократным превосходством в силах. Австрийцам удалось овладеть редутом только после того, как у его защитников закончились боеприпасы, и окруженные противником они вынуждены были положить оружие. Попавший в плен Жубер через некоторое время был освобожден под честное слово не участвовать в течение года в боевых действиях против австрийцев и их союзников.
Летом 1794 г. уже в чине подполковника он прибывает в Итальянскую армию и получает в командование батальон. Под началом первоклассных генералов Шампионнэ (рано погибшего) и эльзасца Франсуа-Этьен-Кристофа Келлермана-старшего (28.V.1735, Страсбург, Эльзас – 13.X.1820, Париж) продолжилась его поистине феноменальная карьера, причем, еще до появления во главе нее генерала Бонапарта.
Вступивший весной 1795 г. в командование этой армией, генерал Келлерман назначает Жубера командиром полубригады, и вскоре по его представлению Жубер получает чин полковника. Линейная полубригада французской армии того времени включала в свой состав 3 батальона, а ее численность обычно не превышала 2,5—3 тыс. чел. (легкая полубригада имела тот же состав и численность не более 1 тыс. чел.).
Штатная должность командира полубригады была полковник, Так произошло и с Жубером. За отличие 22 ноября 1795 г., командуя 2-й бригадой пехотной дивизии генерала Жана-Баптиста Мейнье (Моннье) в сражении при Лоано, Было ему в ту пору всего 26 лет. но за боевые отличия им нередко присваивался и чин бригадного генерала. 24 декабря 1795 г. он был произведен в бригадные генералы.
Таким образом, за 4 года () Жубер прошел путь от рядового солдата-волонтера до генерала. причем, целый год из них он в боевых действиях не участвовал
В марте 1796 г. в командование Итальянской армией вступил «генерал Вандемьер» (т. е. Наполеон Бонапарт). Под его командованием в 1796—97 гг. был осуществлен знаменитый Итальянский поход, завершившийся полным разгромом австрийской армии, завоеванием большей части Италии и заключением победоносного для Франции Кампоформийского мира (17 октября 1797 г.).
В этом походе Жубер принял самое активное участие.
Возглавивший армию Бонапарт не сразу разглядел масштабы дарования самого младшего из подчиненных ему бригадных генералов и по началу даже не обращал на него особого внимания. Боевые подвиги, свершенные им в Италии, принесли ему широкую известность и выдвинули его в число наиболее известных генералов французской армии. Уже в первые дни Итальянской кампании Жубер отличился в бою при Монтенотте (12 апреля 1796 г.). На следующий день он участвовал в штурме полуразрушенного замка Коссерна, который закончился неудачей, а сам Жубер при этом был ранен, но остался в строю. 14 апреля гарнизон замка капитулировал. Затем последовал бой при Чеве (19 апреля 1796 г.), сражение при Лоди (10 мая 1796 г.) и взятие Милана (15 мая 1796 г). Во всех этих делах возглавляемая Жубером полубригада внесла весомый вклад в достижение успеха.
Умелые и инициативные действия, выдающаяся личная храбрость и предприимчивость, неукротимая отвага молодого генерала заставили командующего армией Бонапарта обратить на него особое внимание. В дальнейшем, командуя авангардом дивизии генерала Массены, Жубер успешно действовал в районе крепости Мантуя, прикрывал отход главных сил дивизии к Лонато, а затем внезапной и дерзкой контратакой отбросил противника в исходное положение. Однако подорванное в непрерывных боях и походах здоровье и не залеченные до конца раны заставили Жубера временно оставить действующую армию и уехать на отдых и лечение в Брешию (город в Италии, 85 км восточнее Милана). Несколько поправив свое здоровье, он некоторое время затем командовал гарнизоном Леньяно (город в 25 км северо-западнее Милана).
Когда вновь созданная 50-тысячная (есть и другие данные о ее численности) австрийская армия фельдмаршала Альвинци перешла в наступление с целью деблокировать осажденную французами крепость Мантую, Жубер был срочно вызван в действующую армию. Его искусные действия, одержанные им в целом ряде боев победы, во многом способствовали срыву наступления противника.
Боевые заслуги Жубера, его военный талант получили высокую оценку со стороны командования армии, – осенью 1796 г. он был назначен командиром дивизии и 7 декабря 1796 г. (в 27 лет) произведен в дивизионные генералы (высшее воинское звание во французской армии того времени).
Громкую боевую славу Жубер стяжал в сражении при Риволи (13—15 января 1797 г.). Вместе с Массеной он был главным героем этого сражения.
…, сам Бонапарт, уже будучи в изгнании на о-ве Св. Елены, считал, что в четырехдневном сражении при Риволи особо отличились дивизионный генерал Массена и гусарский подполковник Лассаль. Роль Массена свелась, в сущности, к одному удару, а роль Лассаля – к одной атаке, правда, проведенной именно в тот момент, когда от нее зависел успех всего сражения. Бонапарт появился на поле сражения лишь на третий день, чтобы быстро восстановить равновесие, готовое нарушиться в пользу австрийцев и снова исчезнуть под Мантую, где обстановка опять склонялась в пользу врага. Но главную роль, все же, сыграл именно Жубер, командовавший в течение первого, второго и четвертого дня боев, самостоятельно распоряжавшийся и при обороне и при наступлении. Он благополучно довел битву до победного конца… Между прочим
Блестящая победа Наполеона Бонапарта при Риволи предопределила падение Мантуи. 2 февраля 1797 г. после 8-месячной осады эта сильнейшая в Европе крепость капитулировала, исчерпав все возможности для дальнейшей обороны и потеряв всякую надежду на помощь извне.
После Риволи Наполеон Бонапарт окончательно уверовал в выдающиеся военные способности Жубера. На завершающем этапе Итальянской кампании, когда Бонапарт задумал нанести удар непосредственно по Австрии в общем направлении на Вену, именно Жуберу он доверил командование отдельным корпусом (три дивизии, 16—20 тыс. чел.; есть и др. данные), который, составлял левое крыло армии. Задача эта отличалась чрезвычайной сложностью: наступать на Вену через высокогорный Тироль, причем, зимой (повторимся) преодолевать многочисленные ледники, занесенные снегом горные перевалы и упорное сопротивление противника, занимавшего, как правило, наиболее удобные для обороны места. В этом знаменитом Альпийском марш-маневре в тыл австрийскому эрцгерцогу Карлу военный талант Жубера раскрылся еще больше.
В начале марта 1797 г. Жубер вышел в поход. Напомним, что сражаться приходилось высоко в горах, атакуя позиции, защищавшиеся заранее подготовленными редутами. К тому же, в Тироле, через который двигались солдаты Жубера, вспыхнуло восстание. Таким образом, пришлось сражаться не только с засевшими в глухой обороне австрийцами, но с озлобленными на всех тирольскими крестьянами. Они-то прекрасно знали все горные «козьи» тропы и к тому же, будучи наследниками славы полулегендарного Вильгельма Теля, по праву считались лучшими стрелками в Европе. Одно время люди Жубера оказались отрезаны и от тыла и от параллельно двигавшегося Бонапарта. В Вене уже радостно говорили о гибели Жубера со всеми его дивизиями. Дело дошло до того, что сам Наполеон поверил в эти слухи, но как оказалось – напрасно. Жубер с честью выдержал испытание: присоединился к войскам Бонапарта в Виллахе и этим маневром способствовал заключению Кампо-Формийского мира. Попытка первой антифранцузской коалиции феодально-абсолютистских государств Западной Европы подавить революцию во Франции силой оружия закончилась провалом.
…, результаты Жуберова похода позволяют некоторым военным историкам склоняться к мнению, что поход «неистового старика Suvaroff» через перевал Сен-Готард блекнет перед Тирольским походом молодого француза. Естественно, что у отечественных исследователей на этот счет своя особая позиция. Все зависит от того, с какой точки зрения смотреть на эти два похода: особенно, если учитывать, что Швейцарский поход Суворова по сути дела закончился неприсущей для ранее победоносного «русского Марса» ретирадой. Впервые в жизни Суворов тогда был вынужден повернуться к врагу спиной и отступить, попросту говоря, «уносить ноги по добру – поздорову!» или, как потом писали венские стратеги совершить une belle retraite (прекрасное отступление). Правда, сам он эту потом неохотно назвал от встречи с врагом… по причине ! Надо отдать ему должное: этот свой последний маневр в той войне, ставшей для него , он проделал в присущем ему стиле: предельно стремительно! Большой мастер горной войны французский генерал Лекурб, между прочим, потом «снял свою шляпу» перед маневром «русского Марса»: «если горы для него и были губительны, то они, по крайней мере, помогли ему увести остатки своих войск. На равнине он был бы полностью разбит, окружен со всех сторон, его бы атаковали с фронта, тогда как его открытые фланги были бы раздавлены». В то же время, Массена, сам того не подозревая, Впрочем, это всего лишь «заметки на полях» (оценочные суждения), оставляющие за читателем право на сугубо собственные выводы… Между прочим (или специфическая?) уклонением последней видавшую виды последним не перекрыв по тем или иным причинам и вынудив Суворова отступать именно тут, Паникса спасительного ретираду отсутствия патронов в каком-то смысле соорудил для него некое подобие «золотого моста».
В Итальянской армии Наполеона Бонапарта был заведен такой обычай, когда с личным донесением командующего армией об одержанной им очередной победе в Париж отправлялся наиболее отличившийся в боях генерал или старший офицер. В его задачу входило кратко доложить правительству Республики о достигнутых успехах и вручить ему донесение своего командующего, а также бросить к ногам членов Директории и министров трофейные знамена (если они были). Прием такого вестника победы обычно проходил в Люксембургском дворце (резиденция Директории) и отличался особой торжественностью обстановки.
Как правило, избранный Наполеоном Бонапартом представитель победоносной армии, кроме оказанных ему в ходе приема высших почестей на правительственном уровне получал очередное повышение по службе и приобретал довольно широкую известность в обществе. Поэтому подобная командировка в Париж считалась в Итальянской армии самой почетной наградой.
Летом 1797 г. такой чести удостоился и Жубер. В официальном письме Директории, представляя своего посланца, Бонапарт писал: «…неустрашимый Жубер по храбрости настоящий гренадер, а по своему знанию дела и военным способностям – отличный генерал» (Joubert, selon le courage il y avait un present grenadier, mais selon la connaissance de l, affaire et les capacites militaires – le general excellent). И далее, отмечая достоинства Жубера, он особо подчеркивал: «…неустрашимый, осмотрительный, деятельный генерал, которого всегда можно было видеть во главе атакующих колонн». Этот весьма лестный отзыв командующего армией о своем боевом сподвижнике сыграл большую роль в дальнейшей судьбе Жубера, обеспечив ему быстрое продвижение по служебной лестнице.
По возвращении из Парижа он был назначен военным губернатором Венеции.
Затем Жубер идет на повышение – С 13 января по 25 июля 1798 г. он – командующий французскими войсками в Голландии (Батавская армия).
Не исключается, что по этой причине он не смог принять участие в Египетской экспедиции Бонапарта, так как теперь уже сравнялся по должности со своим бывшим начальником. Правда, по другой версии, Бонапарт очень хотел взять столь блестящего генерала с собой в Египет, но Директория ему отказала – у нее были свои виды на Жубера.
В прощальном письме последнему, Наполеон высказал пожелание, что когда-нибудь Жубер все же присоединиться к нему, но не было это угодно. Судьбе
Через несколько месяцев Жубер – командующий войсками, стоявшими под Майнцем (Самбро-Мааская армия), а с 1 ноября 1798 г. по 31 января 1799 г. он сменил генерала Брюнна на посту командующего Итальянской армией. Но не сработался с «внутриармейским-интенданским аппаратом» и через несколько недель он был смещен со своего поста и отозван во Францию.
Прибыв в Париж, Жубер подал в отставку и, сразу же получил ее. Хорошо зная его военные дарования и не опасаясь найти в нем опасного честолюбца, каковых в то время в столице было немало, Директория весной 1799 г. вновь призвала Жубера на службу, вверив ему командование 17-й дивизией, составлявшей парижский гарнизон.
В 1799 г. авторитет Директории в стране и прежде всего в столице упал до предельно низкого уровня. Политика слабого, бездарного и коррумпированного правительства вызывала недовольство всех слоев французского общества. Все настойчивее раздавались голоса об установлении в стране «твердого порядка». В общественно-политических кругах столицы витала идея государственного переворота.
Доблестный Жубер оказался втянут в политические интриги правящей Директории, скрытно, но активно искавшей подходящую «шпагу» на роль военного диктатора. Вопросом поисков «шпаги» в Директории ведали двое: виконт из провансальского мелкопоместного дворянства Поль-Жан-Франсуа-Никола де Баррас (1755—1829) и Эммануэль-Жозеф (1748—1836) – сын почтмейстера, выпускник духовной семинарии в Сен-Сюльплиссе, главный викарий Шартрского епископства – по профессии и политик – по призванию. Сьейес (Фамилия последнего максимально приближенная в русской орфографии к ее подлинному французскому звучанию должна произноситься именно так, а не как это утвердилось в отечественной историографии – Сийес).
Каждый из них планировал государственный переворот по-своему и в собственных интересах.
Избранный в мае 1799 г. членом Директории, очень осторожный, хитроумный и крайне циничный политик, Съейес, все годы революции усиленно старавшийся держаться в тени, теперь решил, что настал подходящий момент, когда надо выходить на первый план. Сбросив маску, он взял инициативу в свои руки и развил бурную деятельность. Он исходил из того, что пока во Франции будет республиканская форма правления – со стороны соседних европейских монархий постоянно будут поползновения уничтожить… французскую республику! Следовательно, нужно проделать эту процедуру… им самим!
Нужная ему «шпага» снова была в бою а переворот больше ждать уже не мог. (генерал Бонапарт) (как в 1797 г. – тогда он был в Италии, но прислал Ожеро) (на этот раз она увязла в песках Египта и Сирии, как тогда казалось – надолго, если не навсегда),
Кандидатов на эту роль в то время в Париже было немало. Но большинство из них по тем или иным причинам Съейеса не устраивали.
Наконец его выбор пал на доблестного Жубера, который оказался втянут в политические интриги Съейеса, скрытно, но активно искавшего подходящую «шпагу» на роль военного диктатора.
Осенью 1799 г. положение Директории было очень непростым: пытаясь привлечь к решению своих проблем того или иного генерала, она сильно рисковала. Поверяя военного в свои «темные планы», она с одной стороны делала его своим сообщником , а с другой стороны, становилась его… заложником! Вероятность измены возрастала согласно его умственным способностям и амбициям. Ведь до конца было неизвестно, как он поступит в отношении «себя любимого», когда поймет, что , !? Куда он повернет своих солдат и свои пушки!? Не в спину ли Директории!? (он освобождался от обязанности подчиняться ей!) на самом деле именно он – «вершитель судьбы всей страны»
Вот почему она так придирчиво искала именно ту «шпагу», которая не проткнет ее саму.
Предыдущий кандидат на роль диктаторской «шпаги» беарнский бахвал Бернадотт напряг Сьейеса своей хитроумной изворотливостью: неповторимым умением «сидеть на заборе», выжидая «абсолютно беспроигрышной выгоды».
Намаявшись с Бернадоттом, Сьейес предпочел сыграть «конем»: Бернадотта сделали военным министром, но сам переворот несколько отложили, а на роль «шпаги» решено было готовить… Жубера!
Сьейес остановил свой взгляд именно Жубере, благо он-то был под рукой, командуя 17-й дивизией из состава Парижского гарнизона. В отличие от других кандидатов на роль «шпаги», этот генерал, кроме известности, обладал еще и реальной военной силой. Более того, амбициозный молодой генерал сам высказал заинтересованность послужить на благо Директории и ее «директоров»! Как военный, он, несомненно, стоял выше предыдущего кандидата на роль «шпаги-сабли» Бернадотта, а вот как политик, все же ему уступал в ловкости и изворотливости. Они наперебой успокаивали Директорию, что наведут порядок одним махом. Но если Жубер говорил – «Дайте мне 20 гренадер, и я в любой момент покончу со всеми!» -, то хитрющий гасконец Бернадотт громко и убедительно возражал – «Ну, что Вы!? 20 гренадер – это слишком… много!! 4 солдат с капралом достаточно, чтобы выгнать всех этих адвокатишек из Совета пятисот!»
Расчет Съейеса, не без оснований полагавшего, что у Жубера имелись все основания быть недовольным Директорией, оказался верным. Ее мелочная опека, постоянные вмешательства в его распоряжения до предела раздражали генерала, ранили его самолюбие.
Не забыл он и того, как с ним обошлись в Италии.
Обработка перспективной «шпаги» велась ловко и продуманно: в ход были пущены все соблазны. Какие именно – нам осталось неизвестно.
Остается лишь предполагать, что Сьейес, выступавший в роли эдакого «дьявола-искусителя», виртуозно сыграл на простодушии Жубера, насмотревшегося в Париже на многое. Съейес, выступавший в роли эдакого «дьявола-искусителя», начал постепенно и методично «обрабатывать» Жубера в нужном направлении, делая основной упор на особенности его характера.
А они заключались в том, что генерал был молод, дерзок, самонадеян, ему было присуще здоровое честолюбие. Необычность судьбы, превратившей всего за несколько лет бедного студента в знаменитого генерала республиканской армии, кружила его голову. Его кипучая натура требовала активной боевой деятельности и новых подвигов, но по воле Директории он вынужден был находиться в тылу, охраняя власть и покой презираемых им правителей. Быт и нравы столицы революционной Франции, ему пылкому и по-рыцарски благородному человеку, внушали отвращение, а «дьявол-искуситель» «пел» ему, что с падением Директории весь этот бардак исчезнет и наступят лучшие времена, а Франция будет овеяна славой великой державы!
Через некоторое время усилия «серого кардинала» Французской революции достигли своей цели, его задушевные нашептывания попали на благодатную почву. Жубер дал понять ему, что он не против изменения существующего в стране порядка. Жуберу приписывают якобы сказанные им Съйесу слова (повторимся!): «Мне, если только захотеть, достаточно двадцати гренадеров, чтобы со всем этим покончить». Так или иначе, но Жубер – когда-то честный и чистый революционный генерал – превратился в главного кандидата на роль военного диктатора. (как например, безвременно погибший Марсо)
Принципиальная договоренность «серого кардинала» с «будущим героем насущного момента» была достигнута в начале лета 1799 г.
Это был, по существу, замысел государственного переворота 18 брюмера, осуществленного несколькими месяцами позже, но уже другими исполнителями. Реализовать же достигнутую договоренность в реальный план действий летом 1799 г. не удалось. Этому помешали непредвиденные обстоятельства.
К лету 1799 г. положение на всех фронтах Французской Республики – «осажденной крепости» – резко ухудшилось. Особенно катастрофическая обстановка сложилась в Северной Италии, где русско-австрийские войска под командованием «неистового старика Souvaroff» («Русского Марса» Александра Васильевича Суворова) нанесли французам несколько тяжелых поражений, взяли Милан, Турин и целый ряд других городов. Все, что принес Франции блистательный Итальянский поход Бонапарта вот-вот должно было рухнуть, а там и до границ Франции было рукой подать. Возникла реальная угроза вторжения союзных войск на территорию Франции. Более того, обстановка на Рейне и в Нидерландах также не внушала оптимизма. Правда, оставался корпус Массена, прикрывавший дорогу во Францию через Швейцарию.