Нужно было с чего-то начать. И девушка решила, что отправной точкой для неё станет поиск талисмана близняшки. В конце концов, именно его отсутствие на трупе сестры натолкнуло её на эти мысли. А родителям она расскажет позже, когда появятся хоть какие-то доказательства того, что Карина жива.
Тонкая полоска солнечного света пробежала между тяжёлыми шторами. А уже оттуда на бледное лицо женщины, разделив его по диагонали надвое.
Татьяна поморщилась. Она медленно открыла глаза, тут же прикрыв их рукой. За столько лет нахождения в кромешной тьме женщина отвыкла от света. Ей хотелось с головой накрыться толстым одеялом и больше никогда из под него не вылезать, но зов природы был сильнее.
Татьяна убрала руку, аккуратно приоткрыв глаза. Первое, что она увидела, была хромированная стойка для капельниц, на которой висел пустой пластиковый пакет с этикеткой. От пакета вниз бежала тонкая прозрачная трубка, которая заканчивалась иглой, вставленной в предплечье Татьяны. Небольшой объём бесцветной жидкости всё ещё продолжал поступать в кровь женщины. Слабой рукой она потянулась к синему колёсику на трубке и прокрутила его вниз, а затем медленно извлекла из себя иглу.
Женщина села в кровати, свесив ноги. Голова закружилась. К горлу подкатила тошнота. Татьяна сидела словно пьяная. Линии на полу расплывались, и рисунок на паркете сливался в непонятную абстракцию. Татьяна упала на подушки.
Дождавшись, когда потолок перестанет вести хоровод вокруг неё, она предприняла ещё одну попытку встать.
Двустворчатая дверь не только на вид казалась тяжёлой, Татьяне всем телом пришлось на неё навалиться. Женщине казалось, что в ней не осталось и капли силы. Кое-как переставляя ноги, она вышла в длинный коридор. С обеих сторон она оказалась окружена множеством таких же дверей. Стены были увешаны картинами, стояли тумбы с расписными вазами, в каждой из которых находился пёстрый букет цветов. Их запах дурманил. Один конец коридора заканчивался большим и широким окном, шторы на котором были раздвинуты. В другом конце находилась входная дверь.
Татьяна издала стон отчаянья. Один бог знал, за какой дверью пряталась туалетная комната. Её силы были на грани. Даже тихое тиканье часов напоминало стук капель воды.
Положившись на интуицию, женщина открыла первую попавшуюся дверь. И ошиблась. Кухня встретила её дразнящим ароматом ванили и жареного теста. К своему удивлению Татьяна обнаружила, что ещё и голодна. Но мочевой пузырь не ждал. Она уже хотела закрыть дверь, когда увидела блюдо, доверху наполненное оладьями. И одна из них вот-вот грозилась упасть на столешницу. Татьяна не смогла допустить подобного несчастного случая. Её сердце сжалось. Она ловко подхватила оладью, с трепетом и блаженством откусив половину. После чего вышла из кухни в коридор, но тут же резко остановилась, позабыв свои нужды.
Перед ней возвышался стройный высокий мужчина в серых брюках в тонкую чёрную полоску. Стрелками на его штанах можно было резать, настолько идеальными они были. Белую рубашку с закатанными по локоть рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами дополнял жилет в тон брюк. Коричневые кожаные туфли были начищены до блеска. Его каштановые с проседью волосы, зачёсанные назад и аккуратно подстриженная борода, ещё больше подчёркивали мужественный вид. За стёклами линз очков-хамелеонов было трудно рассмотреть цвет глаз.
Татьяна попятилась назад. Её сердце гулко стучало о рёбра. Она ещё никогда не видела таких красивых мужчин. Женщина тут же с удивлением осознала, – это любовь с первого взгляда. Но к любви примешивалось ещё какое-то чувство. Татьяна не могла разобрать, что это. Однако она понимала, что это что-то неприятное, и даже немного пугающее. Хотя не настолько сильное. Светлое чувство любви с лёгкостью всё перекрывало.
– Проснулась, – низким голосом сказал мужчина.
Заметив в руках Татьяны остаток оладьи, он поджал губы. Его лицо искривила недобрая гримаса.
– Сколько раз тебя просил не таскать еду за пределы кухни или столовой.
– Извините, – пискнула женщина, засовывая в рот всё, что осталось.
Губы мужчины ещё сильнее поджались, кулаки стиснулись. Ему стоило больших усилий, чтобы не наорать. Подавив в себе волну гнева, он спокойным голосом спросил:
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – жуя, ответила Татьяна.
Он подавил очередную волну гнева не без усилий.
– Голова не кружится? Слабости нет?
Женщина помотала головой.
Она одновременно боялась и желала его. Бабочки в животе порхали, словно обезумевшие. Ноги казались ватными. Ладони и стопы вспотели. Её бросало то в жар, то в холод. И от этого Татьяне было не по себе.
– Замечательно. Пойду, позвоню домработнице. Скажу, что её услуги больше не требуются.
Мужчина уже повернулся, чтобы уйти, когда услышал вопрос:
– А как вас зовут?
Он повернулся обратно к Татьяне.
– Ты не помнишь? – женщина отрицательно помотала головой. – А как тебя зовут, ты знаешь?
Короткое выражение просветления на лице Татьяны быстро сменилось задумчивостью, а затем отчаяньем. Она с ужасом посмотрела на собеседника. Только сейчас женщина поняла, что не помнит не только своего имени, она ничего не помнит о себе в целом. Даже не помнила, как очутилась в этом доме.
Татьяна осмотрела себя. Но подсказок не дали, ни белая хлопчатобумажная бесформенная сорочка в мелкий розовый цветочек, ни простенькое серебренное обручальное кольцо.
– Совсем ничего не помнишь? – снова спросил мужчина.
– Ничего.
– Хм. Странно. Такого никогда не было. Во всяком случае, я не помню. Надо будет поискать литературу, – говорил он это скорее сам себе, чем собеседнице. – Ладно. Меня зовут Михаил и я твой муж.
– Миша? – неуверенно произнесла Татьяна.
– Да, можно и так. А ты Таня. Соответственно моя жена. Ты была в стазисе больше двадцати лет. Точнее 24 года.
– Стазис?
– Ну, да. Это состояние смерти, во время которого ты погружаешься в глубокий сон.
– Я умерла?!
– Естественно. Иначе бы стазиса не было.
– Как?
– Зачем-то покончила жизнь самоубийством.
– Зачем?
– Не знаю. – Михаил понимал, что ещё немного и его спокойствие иссякнет совсем.
Взяв кое-как себя в руки, он медленно проговорил:
– Давай поговорим чуть позже. Мне надо закончить главу, позвонить домработнице и знакомому врачу.
– Зачем врачу? – испугалась Татьяна.
– С тобой явно что-то не то. После стазиса память не теряют. Пусть он тебя осмотрит. А ты, пока я занят, приведи себя в порядок. И заклинаю тебя, ничего не трогай грязной и жирной рукой. Ты меня поняла?
Дождавшись утвердительного кивка от Татьяны, Михаил провёл её в ванную, плотно закрыв за ней дверь. Выражение его лица быстро сменилось с озадаченного на довольное. Похоже, всё шло ему во благо. Правда, кажется, кладбищенский врач был прав, и Татьяне действительно была нужна медицинская помощь. И она её получит. Но такую и в том объёме, в каком Михаил посчитает нужным.
– Послушайте, мне нужно срочно поговорить со следователем по делу Карины Небесной. Это поможет с расследованием. Поверьте, оно намного его упростит.
Дарина практически лежала на стойке. Её лицо заполнило собой всё маленькое окошко в огромном стекле, что разделяло девушку с дежурным в полицейском участке.
Тучная женщина, которой «повезло» именно в этот день оказать на месте дежурного, снова закатила глаза к потолку. Она отвлеклась от монитора компьютера и поверх очков устало посмотрела на Дарину.
– Девушка, в сотый раз говорю, следователя, который занимается этим делом, нет на месте. А даже если бы и был, я вас не пустила всё равно.
– Хорошо. – Дарина встала в полный рост, одёрнула кожаную куртку и поправила волосы. – Тогда скажите мне ВЫ, есть ли среди вещей Карины такой крестик? – Девушка подняла весящее на шее украшение.
Дежурная вновь закатила глаза и тяжело вздохнула.
– Я не располагаю такими данными. Они есть только у следователя, а его нет на месте. Приходите завтра.
– Вчера мне тоже сказали «завтра». «Завтра» наступило сегодня, но следователя нет. Где есть гарантия, что когда я приду завтра, он будет на месте?
– Нигде. Он может снова выехать по своим рабочим делам.
– Ладно. Тогда я могу как-то получить номер телефона, по которому могу с ним связаться?
– Нет.
Дарина опёрлась руками о стойку, опустила голову и тяжело вздохнула. Она даже не знала, кто кого больше бесит? Она дежурную или дежурная её.
– Но мне надо…
– Да, да, да. Вам надо поговорить со следователем, а мне работать. Приходите завтра.
– Не могу я завтра!
– Ничем не могу помочь. О, Артур Серёжикович, проводи девушку к выходу и проследи, чтобы она не запуталась и вновь не зашла.
Перед Дариной возник уже знакомый ей лейтенант полиции. Он со спокойной улыбкой посмотрел на неё.
– Пройдёмте?
Девушка, молча, последовала за мужчиной. Когда они вышли на улицу, на небе вовсю светило яркое майское солнце. От утренних туч не осталось и следа.
Полицейский засунул руки в карманы брюк и задумчиво посмотрел на Дарину.
– Итак, зачем приходили?
– Это касается только следователя, что ведёт дело моей сестры, – сказав это, девушка стала спускаться по лестнице. Но лейтенант не собирался так легко сдаваться и последовал за ней.
– Может я смогу вам чем-то помочь?
Дарина резко остановилась, повернувшись к мужчине.
– С чего вдруг?
– Ни с чего. Просто хочу помочь. Я и вчера вас здесь видел. – Недобрый и недоверчивый взгляд девушки заставил его сменить тактику: – Здесь неподалёку есть киоск, там готовят отличную шаверму. Вы любите шаверму?
Уже сидя на скамейке в парке, держа в руках огромный свёрток с «пищей богов» девушка осознала, что не ела со вчерашнего дня и очень голодна. Сидевший рядом лейтенант лишь разжигал аппетит. Он с таким восторгом ел, что Дарина не могла отвести от него завороженного взгляда. Заметив это, мужчина подавился.
– Всё в порядке? – с тревогой спросила девушка.
– Да, не в то горло попало. А вы чего не едите? Не голодны?
Дарина с грустью посмотрела на свёрток.
– Голодна.
– Ну, так ешьте.
– Мне неудобно. Вы за неё заплатили…
– Выезжать из центра, когда разводят мосты неудобно. Всё остальное пережить можно.
Девушка пожала плечами. Её вполне устроило такое объяснение.
Когда с едой было покончено, лейтенант принял ещё одну попытку разговорить её.
– И всё же, зачем вам нужен следователь?
– Сначала пообещайте кое с чем помочь, – немного подумав, ответила ему Дарина.
– Смотря с чем.
– Мне нужно точно выяснить, есть ли среди вещдоков крестик? У вас есть к ним доступ?
– Он мне и не нужен, потому как я их описывал. И могу сказать с уверенностью, крестика среди них не было. Было два кольца, девять серёжек, часы, пирсинг для сосков. Вы знали, что у вашей сестры он есть?
– Да. А что в этом такого?
– Ничего, просто спросил. И был браслет, который сняли с лодыжки. На шее ничего не было.
Дарина тяжело вздохнула.
– А почему вас интересует крестик?
Вместо ответа девушка достала из кармана свой телефон и включила запись последнего эфира Карины.
– Смотрите, здесь крестик есть, – она поставила на паузу видео и длинным ноготком ткнула в экран. Дождавшись утвердительного кивка от полицейского, Дарина вновь запустила видео, промотав его почти к самому концу. – А здесь его нет.
– Хм…да. Скорее всего, его забрал убийца.
– Или Карина жива.
Артур Серёжикович медленно поднял голову и внимательно посмотрел на свою собеседницу. По выражению лица он понимал, она не шутит. Но и на сумасшедшую она не была похожа. Дарина покраснела и стыдливо опустила глаза.
– Понимаю, похоже на бред ненормального. Но я чувствую, что Карина жива. – Когда она подняла голову, в глазах у неё стояли слёзы. – Мы всегда с ней были связаны. Это правда, когда говорят, что близнецы всё чувствуют. Мы даже болеть начинаем… начинали одинаково, даже, когда были не рядом друг с другом. Я прочитала много статей, зарегистрировалась на разных форумах. Все, кто потерял близнеца, говорят о пустоте внутри. И там речь заходят не о том, что люди потеряли какую-то часть себя. Многие чувствуют тотальное опустошение, словно потеряли суть всего. У меня нет такого. У меня нет пустоты.
– Может потому что прошло мало времени? – деликатно спросил мужчина.
– Нет, – покачала головой Дарина. – Когда я увидела её там, на земле, я поначалу почувствовала эту пустоту, но затем она очень быстро отступила. Я знаю, Карина жива.
