Успокоившись, Клюев достал из кармана ключ, подошел к картине в нише и сунул палец за увесистую раму. После щелчка рама поднялась, открывая доступ к сейфу. Банкир набрал шифр, приложил к сканеру палец, повернул ключ и вытащил из сейфа старую фотографию и пожелтелый лист бумаги, закатанные в жесткий прозрачный пластик. Положил их на стол, налил еще самогона и тяжело опустился в кресло. Взял фотографию. С карточки глядел пожилой мужчина в штатском, с изможденным грустным лицом.
– Я нашел его. Ты был прав, отец. Царствие тебе небесное! – банкир провел пальцами по фотографии и залпом выпил. Взял другой листок. На нем от руки была зарисована карта местности, с деревьями, речкой и водоемами. Возле склона и ельника стоял выцветший бледно-красный крестик.
Клюев потянулся к мобильнику.
– Глеб, ты мне нужен. Приезжай немедленно, – приказал он. – Нет. Позже нельзя. Я сказал немедленно! Занят – так освободись. Да. Все. Жду тебя, сын.
Банкир взглянул в окно. Дождь стихал. Кремль уже не колыхался в пелене воды и выглядел реально. Клюев смотрел туда и ясно чувствовал, что теперь возможно все.
Возле ворот большого ангара стоял молодой человек в одежде защитного цвета, без знаков отличия, на ногах – высокие армейские ботинки; неподалеку лежал кожаный пятнистый рюкзак с золотыми пряжками.
Человек стоял неподвижно, расставив ноги и заложив руки за спину, вглядывался в предвечернее, но еще яркое небо, где вдалеке шел на посадку военно-транспортный самолет.
Его внимание переключилось на вертолет поодаль, выделяющийся на серо-зеленом фоне аэродрома строгими, хоть совсем не в военном стиле, синими и красными линиями, сходящимися на корпусе в знакомый с детства логотип: «К-Банк». Возле вертолетной площадки возился персонал.
– Группа, ко мне! – негромко, но твердо приказал человек в форме и сделал зверское лицо, выпятив квадратный подбородок. К нему из ангара вышли двое: высокая блондинка с рюкзаком розового цвета, не гламурно-розового, вид которого у нормального человека вызывает мысль о перемятой вперемешку со слюной жвачке, а вполне такого сносного – с серым оттенком; за девушкой виднелся длинноволосый брюнет с серьгой в ухе. В руке он держал гитару.
– Полноте выпендриваться, Глеб Александрович! – укоризненно покачала головой девушка. Тот пропустил ее слова мимо ушей, продолжая корчить зверскую рожу.
Девушка бросила на землю рюкзак, достала заколки, сняла бейсболку и стала собирать волосы в две задорные косички.
– Тебя все равно никто не видит, так что расслабься, – улыбнулась она.
– А тебе идет, окей! – оценивающе сложил пальцы кольцом длинноволосый. – Настоящий коммандос!
– Пошутил я, пошутил. Уже и пошутить нельзя! – поднял в знак примирения руки Глеб. – Инга, Вэл, смотрите, какой красавец! – он кивнул на вертолет.
– Первым делом, первым делом вертоле-е-ты-ы!.. – хорошо поставленным баритоном пропел Вэл и взял пару аккордов. Инга рассмеялась, перевела взгляд вглубь ангара и чуть заметно показала туда взглядом гитаристу. Тот вздохнул и направился к длинным зеленым ящикам, на которых сидела, надувшись, миниатюрная шатенка в бесформенном цветастом балахоне. Она нервно теребила пеструю фенечку непонятного назначения.
– Ну, Ленусь, чего ты! – Вэл присел рядом и обнял подругу. – Хомячок все еще грустит? Весело же будет. Смотри, какая компания хорошая собралась, – принялся уговаривать он.
Девушка пожала плечами.
– Нет, Вэл, ну ты представь! Я предлагала Баргузинский заповедник. По храмам бы походили, там поселок есть, знаешь, какая там культура! Как в Тибете! Это вообще другая страна! – оживилась она. – А братцу обязательно нужно в Карелию, да еще так внезапно. А я уже была там, ну, не там, а в Финляндии, а это одно и то же! – с негодованием кивнула Лена в сторону Глеба.
– Этим летом обязательно побываем в Забайкалье, никуда и заповедник не денется, только ты и я, – успокоил ее Вэл. – А в Тибете, говорят, небезопасно. Там китайцы злые лам гоняют. Так что давай скажем спасибо Глебу. Организовал такой эксклюзивный расслабончик! – он достал из внутреннего кармана плоскую фляжку, отвинтил крышку.
– Хочешь?
Лена махнула рукой.
– А, черт с ним! Пусть Карелия! Будем смотреть на жизнь проще и выбирать посередине, как завещал великий Будда! – она отодвинулась поглубже в тень и сделала порядочный глоток. Вэл выдернул фляжку и тоже хлебнул.
– Не рановато для аперитива? – услышали они за спиной ядовито-вкрадчивый голос.
Вэл оглянулся на чернявую девушку в темных брючках и блузке, хорошо скрывающих легкую полноту.
– Юлька, ты всегда так подкрадываешься или только когда выпить хочешь?
Юля проигнорировала вопрос и присела рядом. Кивнула на двери ангара.
– Хорош!
Лена фыркнула.
– Это ты о моем братце?
– Я о вертолете, Леночка! – сделала обиженный вид Юля. – Мне есть кому комплименты говорить, – кокетливо помахала она рукой парню возле стены. Тот сосредоточенно проверял рюкзак, что-то поправлял в нем. Однако жест Юли он заметил и послал ей в ответ воздушный поцелуй.
– Игнатик, идем к нам! – крикнула Юля.
Игнат закивал, показывая, что сейчас закончит и подойдет.
– Молодец Игнат, – сказал Вэл, одобрительно наблюдая за ним, – подготовился! Как на Северный Полюс. Наверное, даже спутниковый маяк захватил на случай катастрофы.
Лена пихнула его в бок.
– Какая катастрофа, балда! Тебе, конечно, все, кроме музыки, пофиг. Вот нападут на нас инопланетяне! Или какая-нибудь гадость мезозойская из пещеры вылезет – посмотрим, что ты делать будешь.
Игнат уже подходил к ним и последние слова Лены хорошо расслышал.
– Э-э-э, да вы курнули, что ли? – удивился он и чмокнул в щечку Юльку.
Лена искоса смотрела на них. Ну и мезальянс! Где он ее нашел! В метро на эскалаторе познакомились! Оно и видно. Правду говорят, что в метро ездить вредно. Жаль Игната: такой чувственный парень, очень умный, но характером мягковатый. А Юлька – настоящая волчица, своего не упустит. Тем более провинциалка. У нее на лице написано: хочу хорошо устроиться в жизни. Только ни внешности, ни интеллекта боги не дали, ведет себя как дура. Учится на психолога. Какой из нее психолог! Хотя рвения Юльке не занимать. Родители Игната – люди серьезные, и квартиру сыну обеспечили приличную. Вот Юлька и появилась на горизонте. Всех уже достала своим ехидством. Даже брата с Ингой.
Лена посмотрела на Ингу и Глеба. Они о чем-то говорили в сторонке, но вид у подруги был отстраненный. В последнее время не ладилось у них. Глеб всегда был лидером, но в отношениях с Ингой старался смягчать жесткие патриархальные взгляды на жизнь. А ей не нравилось слепое подчинение. Она и на съемочной площадке могла сорваться и послать куда подальше всю группу во главе с режиссером, если на нее начинали кричать и давить. Но когда ты по-настоящему талантлив, ты можешь позволить себе быть собой. Жаль, что Глеб не хочет этого понимать.
– Ты, братец, настоящий альфа-самец, – сказала однажды Лена, когда Глеб зашел к ней в магазинчик показать заколку с желтым турмалином. Он купил ее по случаю именин Инги. Ювелирный салон был по соседству с магазинчиком Лены.
– Да, сестренка, и это факт! – подтвердил Глеб. – Но в твоих устах это звучит как ругательство, – он расхохотался.
Лена критически осмотрела заколку.
– Мог бы и покрупнее камень выбрать, – язвительно заметила она. Но Глеба смутить было нельзя.
– Много ты понимаешь! Крупней не бывает, этот самый-самый, – пряча коробочку в карман, усмехнулся он.
Сестра укоризненно покачала головой. Зажгла благовония, взяла курящуюся палочку сандала и перекрестила ею Глеба.
– Изыди отсюда, бес лукавый! – стараясь не рассмеяться, проговорила она.
Глеб предупредительно поднял руку.
– Ты определись с религиозной ориентацией, сестренка, а то у тебя микс какой-то получается, – он обвел пальцем магазинчик, где мирно соседствовали предметы, которые в обычной жизни увидеть вместе нельзя: бронзовые и серебряные жабы, другие фигурки животных, призванные своим присутствием гарантированно обеспечить человеку счастье во всех его вариантах; денежные деревца всевозможных размеров, деревянные и металлические колокольчики, ароматные пачки благовоний, свечи любых форм и расцветок, христианские кресты, старинные Библии, наборы для ритуалов Вуду, древнеславянские обереги из бересты и драгоценных металлов, плетеные фенечки, таинственные сборы трав в пакетах, тонкие серебряные стилеты и осиновые колья. И это только часть полок. А талисманом магазинчика являлось огромное чучело оборотня в углу. Зверь стоял на задних лапах, готовый к прыжку. Если не знать, что чудовище искусно собрали из медвежьих, волчьих и обезьяньих костей и шкур, можно было усомниться в привычном порядке мироздания. Оборотня Лене сделали на заказ в Бухаресте.
– Иди уже, не отпугивай клиентов банковской физиономией, а то напущу на тебя Тузика, – кивнула Лена в сторону оборотня. Глеб, посмеиваясь, вышел.
Лена смотрела ему вслед. Какие же они разные! Он пошел в отца: такой же прагматичный и жесткий. Только, в отличие от папы, прячет цинизм за юмором. Отец идет к цели без улыбки, словно бультерьер на жертву. Но, может быть, так и надо? В мире крупного бизнеса и огромных денег все по-другому. Этого Лена понять никогда не могла. Потому и стала белой вороной, не оправдавшей надежд отца.
Она подошла к большому зеркалу из латуни, обрамленному старинной кельтской вязью, и осмотрела себя: вполне симпатичная такая ворона, с каштановыми волосами и зелеными глазами, натуральная ведьмочка на самообеспечении. Лена достала из ящика стола маленькую бутылочку, сделала глоток, взяла из коробочки орех в шоколаде, положила за щечку и довольно зажмурилась.
Не то чтобы отец любил ее меньше Глеба, нет. Но относился к ней немного снисходительно, как к чудачке, или слегка больному на голову человеку. В принципе, она и есть больная чудачка. Разве может нормальный человек добровольно уйти со второго курса факультета журналистики МГУ и заняться тем, что делает она? Но аморальные погони за сенсацией или продажная аналитика – это не для нее. И ей все равно, что об этом думают другие. В мире все относительно. Попади папа в Тибет, выглядел бы он со своим мировоззрением перед тамошними обитателями не менее экзотично, чем она в его глазах.
Узнав о затее Лены открыть собственный магазинчик, отец стиснул зубы, но пообещал помочь. Магазин оккультных и религиозных товаров – это какая-никакая, но все-таки финансовая деятельность. А все, что касалось денег, для папы было серьезным. Он потребовал от нее подробный бизнес-план. Спасибо маме, с ее опытом открытия сети бутиков коллекционной одежды. Она со своим директором помогла Лене определить денежные схемы, составить сметы, ассигновки и подобрать помещение.
Отец купил магазинчик на Старом Арбате и оформил недвижимость на Лену. Дал стартовый капитал для приобретения товаров. Она понимала, что расплатиться с папой от доходов магазина так, чтобы при этом себе оставалось, для нее в этой жизни практически невозможно. Но отец и не требовал возвращения вложенных денег, для него самым важным было наличие у членов его семьи финансовой жизненной цели. Для этого и средств не жалко.
Закрывая вместе с помощницей Варей вечером «Ведьмину нору» – она так назвала магазинчик – и возвращаясь домой, Лена чувствовала себя счастливой.
Отец и Глеб были в ее квартире всего один раз – на новоселье, а мама заезжала иногда, и они с Леной любили устраивать чайную церемонию, тихо включив из музыки что-нибудь медитативное. Болтали обо всем, забравшись с ногами на широкий пестрый диван.
Этим летом они с Вэлом планировали побывать в Забайкалье и в Баргузинском заповеднике. В европейских странах, конечно, интересно, но если говорить о потребностях души, то лично для нее Индия, Тибет и Япония – лучше. Два года назад, после трехмесячного путешествия по любимым местам, она все же решила пожить некоторое время в одном из их заграничных домов – в Стокгольме, задавшись внезапно вспыхнувшей идеей выучить шведский. Попытки быстро надоели, и она стала просто бродить по старым улочкам с фотоаппаратом, а потом опять улетела в Индию.
А еще ей очень хотелось объездить свою страну. Здесь с отцом они были солидарны. Папа всегда подчеркивал, что нечего воспевать Запад, когда в России есть места не хуже, а даже лучше и краше.
– Пускать голодные слюни и слепо восторгаться Европой и Америкой – удел тех, кто слаще морковки в жизни ничего не ел, – любил повторять он. – Нужно учиться в своей стране. В России еще достаточно умнейших людей, а высшее образование пока не разрушили до конца идиотскими реформами. Оксфорд и Кембридж с Сорбонной хороши, да только если ты не соображаешь в реальной жизни – можешь подтереть теми дипломами жопу.
– Саша! – укоризненно восклицала жена. – Ну что за выражения в кругу семьи!
– А кто придумал этот долбаный Евросоюз? – спрашивал Клюев уже спокойнее. – Умники с европейскими дипломами! Хотели Америке нос утереть. Шиш! Теперь Европа летит в пропасть, а высоколобые интеллектуалы делают вид, что все хорошо. Знаете, сколько я перевидал их! – наступал он на Глеба и Лену. Вопросы были риторическими, и разговоры такие возникали регулярно. Отвечать ничего не требовалось, но слушать следовало внимательно.
– Я самоучка. У меня нет ученых степеней, но я хозяин одного из самых крупных в стране банков, – продолжал, довольно улыбаясь, Клюев. – На меня работают люди с высочайшим образованием. Чуете разницу? У них за плечами Оксфорд – а у меня восемь классов, у них Кембридж – а у меня улица, у них МГУ – а у вашего отца ПТУ. Но они работают на меня. На меня! Потом, конечно, мне пришлось подучить английский, купить пару дипломов, чтобы, как говорится, соответствовать, но это неважно. В советское время евреи на газировке делали капиталы – и никакого образования! Была б моя воля, я бы не диплом у специалиста смотрел, а давал ему газировочный аппарат: ну-ка, проверим твои финансовые способности.
– Так это уже примитивная торговля и махинация с недовложением получается, – не удержавшись, парировал Глеб. – Здесь водички поменьше, там сиропчик жиденький. Вот и вся хитрость.
– Это в голове у тебя недовложение и водичка, – махнул рукой Александр Иванович. – Ладно, что с вами разговаривать. Я поехал, а то мой обоз по пути с президентским кортежем встретится. – Он чмокнул жену. – Буду через несколько дней. Возможно. Дел много. Еще в Женеву и Нью-Йорк лететь.
Банкир повернулся к детям.
– Вас подвезти?
– Я своим ходом, вот Ленку, может быть, – кивнул Глеб на сестру, щелкнув при этом себя пальцем по горлу и состроив ехидную рожу.
– Да пошел ты! – надулась Лена.
– Дети, не ссорьтесь, давайте пить чай. Верочка испекла изумительные булочки с имбирем и корицей, – Галина поцеловала мужа, взяла дочь и сына под руки и повела к столу.
Их компания прилетела из Москвы на военную авиабазу рано, и пришлось ждать, когда подготовят вертолет, но там что-то не ладилось. Глеба эта задержка нисколько не волновала: было время снова подумать обо всем. Он предложил остаться пока в самолете, чтобы не мозолить глаза персоналу базы. Хоть у отца и большие связи, но не стоило лишний раз маячить у всех на виду: меньше вопросов – меньше подозрений. Однако, несмотря на шикарный интерьер «Хоукера», – самолет принадлежал банку, как и вертолет, – друзьям быстро наскучило сидеть там. Лишь Генка Головешкин, который, утонув в глубоком кресле из белой кожи, весь полет со бокалом мартини в руке рассматривал невиданную роскошь, запротестовал и остался в салоне.
– Да-а, это не наши авиалинии, – восторженно протянул он. – Как там? Вам рыбу или мясо? – Головешкин фыркнул и замахал руками. – Идите, я здесь посижу. Все равно делать нечего.
Он плеснул в бокал коньяка, выпил и подцепил маленькой серебряной вилочкой тонкий кружок лимона.
– Смотри, не оприходуй весь бар, знаешь, сколько это стоит! – ехидно сказала Юлька, поднимая рюкзак.
– Все нормально, Ген, напитки включены в стоимость, – пошутил Глеб, похлопав смутившегося Генку по плечу. – Только сильно не набирайся, нам еще на вертушке лететь.
– Да я нормально, не беспокойтесь, – пробормотал Головешкин, злым взглядом сверля Юлькину спину. Он пересел к иллюминатору, налил в стопку абсента, махом глотнул и кинул в рот канапе с красной икрой, пожевал и довольно зажмурился.
Остальные спустились по трапу и разбрелись по пустому ангару. Генка наблюдал в иллюминатор за Ингой.
Глеб попросил положить рюкзаки возле зеленых ящиков, свой оставил чуть поодаль, сходил к вертолету и уточнил время вылета. Вернулся к своим.
– Все в порядке, но нужно немного подождать, – сказал он.
Глеб с Ингой стояли возле ангара.
– Устала, дорогая моя? – Клюев обнял ее, провел пальцами по щеке.
Инга почувствовала легкое раздражение.
– С чего мне уставать? – улыбнулась она, тряхнув косичками и немного отстраняясь. – На последних съемках, когда ты хотел меня куда-то пригласить, я сутки с лишним не спала, больше двух смен, а здесь короткий перелет. – Она замолчала, давая Глебу время ощутить укол. Но тот был непроницаем.
– Скажи, ты уверен, что надо было лететь именно в таком составе? – Инга кивнула в сторону компании. Клюев сразу понял, кого она имеет в виду.
– Ты же знаешь, я говорил: Генка с детства был довеском, моя мама до сих пор помогает им. А Игнат без Юльки не полетел бы. Не с моими же приятелями по работе такие вояжи устраивать, – усмехнулся Глеб. – А на этих двоих просто не обращай внимания, считай, это у них роль такая – в качестве статистов.
«А ты – режиссер» – подумала Инга. Ей показалось, что Клюев-младший чего-то недоговаривает. Она хорошо знала его манеру выстраивать обстоятельства под себя. Ну ладно, Юлька – это досадное приложение к Игнату. А Генка? Он всю дорогу тайком бросал на Ингу похотливые взгляды. Особой любви и Глеб к нему не испытывал, оттачивая на этом глуповатом и завистливом пареньке свое остроумие. Не мама же навязала его взять в эту поездку. Да если бы Глеб захотел, Генка никогда бы и не узнал, что они куда-то летали на отдых.
У Инги было чувство, будто Клюев-младший снова пытается ею манипулировать, как это бывало уже много раз, когда ради его интересов нужно было поступиться своими; пытается управлять не только ею, но и всеми приглашенными в эту увеселительную поездку. В чем именно это выражалось – она сказать пока не могла. Хотя было подозрительно уже то, что сорвались они в Карелию ни с того ни с сего. Впрочем, полет не такой уж и праздный, если верить Глебу. Перед отъездом он признался ей по секрету, что отец попросил его доставить из Карелии образцы грунта. Компания Клюева-старшего искала там редкие минералы.
Но не только эти мелочи беспокоили Ингу. Если быть честной перед собой, то перспектива идти по жизни с Глебом ее озадачивала. Впереди была золотая клетка. И ее сильно тревожила убежденность Глеба, что это нормально. Хорошо, когда твой парень уверен в себе, но думать вместо нее она не позволит. Хватит того, что с детства за нее все пытались решать родители. И даже когда она выросла, они по-прежнему видели в ней маленькую дитятку. Особенно отец. Психологи утверждают, что девочки, вырастая, подсознательно ищут на роль мужа похожего на своего отца мужчину. Но вот чего ей точно не надо – так это такого супруга. А Глеб, что касается упрямства и косности взглядов, – усиленная копия ее отца. Почему же именно он? Может быть, правы психологи?
– Я сейчас, – Инга вынырнула из-под его руки и подняла рюкзак. Направилась к самолету.
– Проверь там Генку, – попросил Клюев.
– Непременно, – бросила она.
Глеб смотрел Инге вслед. Когда невеста поднялась в самолет, он пошел вдоль длиннющей стены ангара, завернул за угол. Здесь были врыты в землю большие зеленые баки, стоял наполовину закрытый брезентом «Урал», а рылом к нему – пятнистый «Хаммер», возле которого, прислонившись к капоту, расположилась низенькая, крепко сбитая дама в звании майора, с сигаретой в зубах. Она оценивающе посмотрела на Клюева. Он отошел от машин подальше и достал спутниковый телефон.
– Мы на базе, скоро вылетаем, – доложил Глеб отцу.
– Почему не сразу? – спросил Клюев-старший.
– Вертолет еще не готов, а мы рано прилетели, там что-то заправляют и подкручивают, – объяснил Глеб.
– Везде бардак! – рявкнуло в трубке. – Ладно, не торопи там никого. Прибудешь на место – сразу позвони.
Клюев-младший увидел за «Уралом» небольшую скамеечку, сваренную из квадратных металлических труб. Присел и задумался. Сколько еще продлится это безумие? Настоящее сумасшествие.
Все началось к обеду во вторник, когда он выходил из университета. Позади были годы учебы, а впереди – все та же работа в отцовском банке, но никак не магистратура. Глеб решил, что с него хватит. В чем-то отец был прав, рассуждая о дипломах.
Попрощавшись со всеми на кафедре и в деканате, он быстро прошел по коридорам и лестницам, отвечая на приветствия и с шутливой снисходительностью позволяя знакомым девчонкам чмокать себя. Вышел из дверей, спустился по ступеням, обернулся и вскинул голову на знаменитое здание, дразнящий вид которого известен каждому студенту страны. Кому-то мечта, а он сюда больше ни ногой. Теперь другие заботы. Сейчас нужно было ехать на киностудию, чтобы забрать Ингу. Она, конечно, устала после бессонной ночи и еще дня на съемочной площадке, но ему очень хотелось посидеть с ней в тихом месте и немного выпить, а заодно обсудить, где отдохнуть этим летом. Следовало выбрать такой закоулок Земли, где нет наших чугунных морд. На Южный Полюс лететь, что ли…
Он достал мобильник, но не успел набрать номер Инги, как позвонил отец. Голос у Клюева-старшего был странный. Похоже, папаша сильно волновался. Он требовал приехать немедленно.
Пока Глеб ехал к банку, позвонил Инге и сказал, чтобы не ждала, что позже приедет к ней домой. Поднимаясь в персональном лифте на их закрытый этаж, он с иронией гадал, к чему эта спешка. Строил разные версии, начиная от финансового краха до захвата одного из филиалов банка в Лондоне террористами. Но к тому, что рассказал отец, он не был готов совершенно.
