Страница 8 из 8
Однако говорю вам. Что людям Содома терпимее будет в день суда, нежели тебе.
Нехорошо наказывать за незнание, но нерадение и пренебрежение будет наказуемо вдвойне. Потому что привилегии, данные иудеям, накладывают ещё и ответственность. Ибо, чем более даётся, тем более и спросится.
Живое слово было дано, но оно стало пренебрегаемо. Неверие и безразличие губительны. Они как кровоточащая рана, медленно убивающая тело. Благая весть покрывала землю эту, но была попрана, подобно манне в дни древние. Учение не произросло в сердце их, а исцеления были развлечением. Нельзя просто слушать Слово и забывать его, отходя в дом свой.
– “И Он сказал мне: сын человеческий! Ступай, приди в дом Исраэйля, и скажешь им Моими словами, – тихо произнёс Иоанн.
Ибо не к народу с невнятной речью и непонятным языком ты послан, но к дому Исраэйля.
Не к народам многим с невнятной речью и непонятным языком, слов которых ты не поймёшь, – если бы к ним Я послал тебя, они послушались бы тебя.
А дом Исраэйля не захочет слушать тебя, ибо они не хотят слушать Меня, ибо весь дом Исраэйля – крепколобые и жестокосердные.
И когда Я буду говорить с тобой, открою рот твой, и скажешь им: «Так сказал Йегова Элохим». Слушающий – услышит, отказывающийся – откажется, ибо они – дом мятежный”.
– Всё так Иоанн, – горестно покачал головой Йешуа, поднимаясь на ноги.
– Куда мы теперь? – поинтересовался любимый ученик, с глубокой доверчивостью посмотрев на своего учителя.
– А куда лежит сердце твоё?
– Быть с тобою, куда бы ты ни пошёл, – ответил Иоанн, при этом с грустью посмотрев на ручеёк последних паломников, тянущихся к побережью Галилейского моря.
– Вижу, что на сердце у вас печаль, – оглядел Йешуа своих учеников. – Знаю, что есть и знаю, что будет. Мне ведомо, как ко мне относятся фарисеи из столицы, и что произойдёт, когда я там появлюсь, – задумчиво произнёс он. – Но хорошо, – возвысил он свой голос. – Да будет так. Ещё настанут горестные дни, а сейчас пусть сердце ваше немного порадуется. Мы идём в Йерушалайм на праздник. Но пойдём прямой дорогой, через Шомрон. Не привлекая к себе лишнего внимания.
Ученики сразу же воссияли своими лицами, а Йешуа, ещё раз грустно обозрел просторы, где проводил так много времени, прощаясь с ними навсегда. Глубоко вздохнул, и повернувшись, пошёл по каменистой тропе.
***
Солнце, начало свой поклон западу, когда Йешуа, утомлённо присел на нагретый, придорожный камень.
– Йаков, Иоанн, – подозвал он братьев.
– Да равви.
– День клонится к вечеру, и мы можем дойти до гостеприимного селения, лишь когда уже стемнеет. Все будут очень утомлены дневным переходом. Поэтому ступайте вперёд нас. Договоритесь и приготовьте нам ночлег. Мы ещё немного тут отдохнём, а затем проследуем вслед за вами.
– Хорошо равви, – поклонились они, устремляясь в путь.
Идти пришлось довольно далеко. Солнце заметно опустилось, когда они наконец достигли одного из селений Шомрона.
Войдя, они направились к его центру. Потому как возле общественного колодца всегда можно было встретить людей, не заходя в их дома.
– Шалом алэйхэм, – тепло поприветствовал Иоанн ближайшего человека.
Тот оглядел вновь прибывших с головы до ног, и мрачно отвернувшись, куда-то пошёл, даже не удостоив их своим словом.
Иоанн посмотрел на брата.
– Одно слово – Саморяне, – пожал плечами тот.
– Шалом алэйхэм, – повторил свою попытку Иоанн, обратившись к другому жителю. При этом его улыбка стала постепенно таять.
Тот даже не стал на них смотреть, а просто плюнув им под ноги, отвернулся.
– Ах ты, – сжал кулаки Иоанн, но брат остановил порыв возмущения, положив ему свою руку на грудь.
– Погоди брат. Может быть среди них всё-таки найдётся более-менее доброжелательный человек.
Он огляделся и направился к старику, сидящему у стены дома.
– Шалом алэйхэм почтеннейший, – обратился Йаков к нему. – Не подскажите, где у вас можно заночевать?
– Вы иудеи, – вместо приветствия услышали братья. – И могу предположить, что идёте в Йерушалайм.
– Так и есть, – кивнул Иоанн.
– Не нужно вам здесь задерживаться. У нас не жалуют иудеев. Вам тут не рады.
– Но мы же ничего не просим. Только кров на ночь.
– Неужто я так постарел, что начал разговаривать с глухими? – подслеповато посмотрел на них старик.
– Но за нами следует наш равви, – настаивал Иоанн. – И ему, после дня пути, проведённого под солнцем, нужен отдых.
– Возможно, вы о нём слышали. Его имя Йешуа из Нацрата, – с надеждой поддержал его Йаков.
– Здесь никому нет дела ни до вас, ни до вашего учителя, – грубо ответил старец. – Будь он хоть ангел, хоть бес. Но если он иудей, то пусть возвращается туда, откуда пришёл.
– Ах ты, – теперь уже сжал кулаки Йаков, однако брат остановил его тем же жестом.
– Идём. Подождём равви на дороге.
Йаков ещё раз гневно обвёл селение взглядом и плюнув, церимонно оттряс пыль со своих ног и одежды, а затем пошёл за братом к выходу из поселения.
Ждать пришлось недолго.
– Равви, – с обидой в голосе подбежал Иоанн. – Эти полуязычники не пускают нас даже заночевать.
Йешуа взглянул на селение, глубоко вздохнул и возобновил свой путь дальше по дороге.
– В Шомроне все такие, – сочувственно посмотрел на братьев Йехуда. – Им только бы чем-нибудь навредить, честным иудеям.
– Идолопоклонники, – сгоряча сплюнул Йаков. – Правильно, что их Храм на горе Гаризим разрушили. Поделом.
– Равви, – обратился Иоанн. – Пожелай, прикажи низойти огню с небес и истреби их.
– Даже услышав об имени учителя, они отослали нас, – посмотрел на друзей Йаков. – Можно ли спустить такое унижение от невежественной кучки полукровок?
– Нечестие должно быть наказуемо, – уверенно поддержал Шимон Канонит. – Подобно Содому.
– Даже Элийя низводил огонь с небес на пятидесятников нечестивого царя Ахава, – задумчиво подтвердил Филипп. – И кстати тоже в Шомроне.
– Элийя был послан служить против идолопоклонства, порочности и корыстолюбия царя Ахава. И этим деянием, пророк ещё раз доказал свои полномочия. Да и Содом остался бы стоять до сих пор, если бы там нашлось, хотя бы с десяток праведников, из всего многочисленного населения, – строго возвысил свой голос Йешуа. – А вы, знаете, сколько там достойных людей, а сколько нет?
Жители поселения поступили с вами сурово, но достойно ли это уничтожения? Допустимо ли наказанию, быть более преступления его? Разве этому я вас учу столько времени? Но даже здесь вы забыли, что записано в законе. Око за око, но не жизнь за пренебрежение.
Ревность и горячность сейчас говорят в вас более здравого смысла. Если вам кажется, что кто-то неправ, то увещевайте его, но никогда не применяйте насилие. Если человек ошибается и заблуждается, то это вовсе не означает, что он всецело порочен и достоин только смерти.
Вы уже столько времени со мною, несёте в себе благие семена, но до сих пор они всё ещё недостаточно взошли в сердце вашем, – с горечью вздохнул Йешуа.
– Неужели вы забыли, какого Духа имеете и какую весть несёте? Не Дух гордости и злобы должен преобладать в вас, а Дух любви и кротости. Боритесь не с грешником, а прилагайте все усилия ваши против самого греха. Помните, злоба ведёт только к пагубе души, а прощение к любви.
Подумайте об этом, прежде чем насылать огонь с неба, – посмотрел Йешуа на братьев и вдруг неожиданно улыбнулся. – Сыны грома.
И от его улыбки всем сразу полегчало.
– Не переживайте, – по-дружески толкнул Андрей плечом Иоанна. – Вспомните, как нас гнали и из Нацрата, и Гадаринцы. Ничего, найдём другое селение.
– А если нет, то, как это уже не раз бывало, укроемся небесным пологом, – весело поддержал Фома. – Да и костёр теперь нам не нужен. Вон, сыны грома нас теплом обеспечат.
В таком добродушном настроении, паломники продолжили свой путь по каменистой дороге, в сторону Йерушалайма.
Перикопа 46
Ен еортэ Суккот.
На празднике Суккот.
В городе царил праздник. Многолюдная толпа на его улочках просто бурлила. Кто-то шёл в Храм, кто-то возвращался, но везде преобладала радость и приподнятость. Со всех сторон слышалась музыка. То тут, то там возникали стихийные танцы, а крыши домов венчали самодельные шалаши, потому как во дворах уже не было места.
– Как же здесь хорошо, – с чувством выдохнул Натанэль, радостно пританцовывая под музыку.
– Да. Это не мрачный Шомрон с его хмурыми обитателями, – поддержал его Фаддей.
– Мы же иудеи, а потому умеем веселиться, – улыбаясь, хлопнул того по плечу Матфей.
Зайдя в Храм, Иоанн опасливо посмотрел на своего учителя.
– Здесь всё так же. Торговля постепенно замещает истинное поклонение.
– Сердца людей нужно менять, но не огнём и мечём, а верой и любовью, – сочувственно посмотрел на него Йешуа. – А для этого требуются усилия и время. Ибо человеку дана свобода выбора, и он сам вправе решать, куда ему идти и к чему стремиться. Но указывать верное направление нужно всегда.
– Нам нужно поменять деньги, чтобы оплатить Храмовую пошлину, – отметил Йехуда.
– Я сбегаю, – вызвался Иоанн. – Я быстро.
Получив динарии, он тутже растворился в толпе.
Поменяв деньги и возвращаясь обратно, Иоанн услышал негромкую беседу людей, которая его заинтересовала. Потому он прислушавшись, остановился.
– Интересно, будет ли на этом празднике тот иудей, что устроил такой переполох в Песах?
– Возможно, но это было давно. Больше такого в Храме не случалось.
– Говорят, что он теперь странствует по Галилее.
– И очень хорошо. Смутьянам в нашем Храме не место. Потому как это дом самого А-Шема, а не базарная площадь.
– Но он ничего не говорит плохого. Он добрый, хотя и заблуждающийся иудей. Не забывайте, что он из глубокой провинции.
– Говорят, что он творит великие чудеса и всех приходящих к нему исцеляет.
– Всё это вздор. Он просто обольщает таких доверчивых как вы, уча не признавать закон, данный светоликому Моше на горе Синай. Он нарушает закон Шаббата, тем более при всех пируя с презренными мытарями. Нельзя прислушиваться к проповедям того, кто ведёт такой образ жизни.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
