– Да, е…ни, ему и все дела. – Лениво отозвался Лысый. – А, хошь, я ему заряжу? С ноги в табло, я вчерась как раз отработал у Петровича.
– Не-а, – отозвался Боров, – я прикол получше придумал.
– Да, расслабься ты, малой. – Он приобнял меня за плечи, дыхнув в лицо гнилостным запахом лука и дрянного вина. – Не боись, бить не будем, если…
Он сделал паузу, сверля меня взглядом белёсых пробитых наркотой глаз.
– Приведёшь её, куда скажу. Мы с ней маляся пообщаемся, ну так, на полшишечки. – Боров мерзко осклабился и закончил. – Да на клыка пару палок кинем.
Я сначала не понял, что он имеет в виду. А когда слова дошли до меня сквозь затуманивший сознание страх, я ударил зло и отчаянно в глумливо отставленный подбородок.
11
– Дэн, Дэн, – Витёк, перегнувшись через стол, тряс Дениса за плечо, – тебе поплохело, что ли?
– Нет. – Денис потрогал языком ямку от выбитого зуба. Он специально не стал его вставлять, оставил глубокую выемку в мякоти десны, как напоминание о побоище у разросшихся кустов жимолости.
– Махач вспомнил, тогда за кустами. Помнишь?
Витёк плюхнулся на диван и радостно заулыбался.
– А то! Лихо тогда Боров со своей шайкой нам пиз..лей навставляли. Мне нос сломали. Сане руку, Серому чуть башку не проломили, один Саня легко отделался, он здорово махаться умел, уже тогда к армейке готовился.
– Так и мы некисло им прикурить дали. – Денис ещё раз притронулся к дырке в десне. – Борову челюсть сломали, а Браге чуть глаз не выбили.
Витёк весело закивал.
– Ага, помню, и как потом перелеском от них удирали. И как две недели от них шкерились, когда они нас по одному вылавливали и били. Пока твой батя к отцу Борова не пришёл.
Денис улыбнулся воспоминанию. Он помнил, как тётя Оля, матушка Санька, ставшая свидетельницей визита отца к папаше Борова, рассказывала об этом его матери. Отец терпел его синяки, побои и порванную одежду, терпел, терпел, а потом не вытерпел и пошёл разбираться.
– Твой-то, твой-то, – улыбаясь говорила тётя Оля, тогда ещё стройная болтушка-веселушка, – взял Толика за яйца… Вот прямо натурально за самые причиндалы…
Она звонко расхохоталась.
– Толян аж побледнел весь и затрясся, даром что здоровый, что твой конь, и сидел не раз. Твой его приподнял и говорит, мол, если твой ублюдок не прекратит кулаки чесать об его сына и его друзей, то он и ему, и его балбесу-переростку яйца открутит и сожрать заставит. А если и это не поможет, то он шепнёт словечко своему другу – Кручинину, оперу местному, и пойдут они с сынком по этапу вместе, так сказать, семейным подрядом.
С тех пор Боров и сотоварищи трогать Дениса и его друзей перестали.
Веселье вдруг слетело с Дениса. Он обвёл взглядом убогую обстановку Витькиного жилья. Что он тут делает? Почему пьёт палёную водку, а не сидит сейчас дома? Денис поднялся.
– Ладно, Вить, пойду я, поздно уже. – Он кивнул на сгустившийся за окном мрак августовской ночи.
Улыбку, словно тряпкой со школьной доски, стёрло с лица товарища. Он вскочил, чуть не опрокинув стол, жалобно звякнула, ударившись о край банки, пустая бутылка водки.
«И когда только успели бутылку уговорить?» – вяло удивился Денис.
– Нельзя сейчас уходить, – Витёк затряс головой, – никак нельзя.
И столько – даже не страха, а ужаса было в его лице, столько отчаяния в голосе, что Дениса против воли пробила нервная дрожь.
– Опасно по ночам ходить, очень.
Витёк протиснулся мимо стола и, надавив на плечи Дениса, усадил его обратно в кресло.
– Ты чего, Вить, с дуба рухнул? – Он попытался высвободиться из цепких рук друга.
– Нельзя, когда темно. Дела у нас странные творятся. – Дыша на Дениса смесью лука, водки и застарелой блевотины, лихорадочно зашептал Витька.
Не закричал, зашептал – вот что больше всего удивило Дениса.
– Да ладно, братуха, – попытался он успокоить товарища, – ты чего, я же немаленький. Да тут идти-то минут десять от силы.
– Люди пропадают по ночам. – Всё тише и тише бормотал Витёк. – Ты разве не заметил, как мало людей на улицах? Все бегут из города, боятся.
И этот полный потаённого ужаса шёпот напугал Дениса сильнее, чем если бы Витёк кричал.
Тук. Тук-тук-тук.
Звук, донёсшийся от входных дверей, заставил Витьку замолчать. Он замер, навалившись всей тяжестью на Дениса.
И опять – тук.
Тук-тук-тук.
Денис пошевелился, от навалившегося на него Витька у него заныла спина.
– Тихо! – в самое ухо шепнул тот.
– Кто это? – также почти беззвучно проартикулировал Денис.
Витька вытянул руки – комната была небольшой – и толкнул межкомнатную дверь. Та, повинуясь его движению, бесшумно закрылась.
– Коллекторы. – Прерывисто на полувдохах зашептал Витёк. – Когда мама умерла, я… Чтобы по-человечески похоронить… Денег нет… Кто я – сторож в школе… Занял… Потом ещё… Из школы выгнали… Я пил два месяца… Опять занял…
И снова – тук. Тук-тук-тук.
От этого вкрадчивого, никак не вязавшегося с образом коллекторов, стука – не деликатно они должны были постукивать в дверь, а барабанить, громыхать, ломиться – у Дениса, и так испуганного, бешено заколотилось сердце.
– А потом они пришли… Я дверь не открыл… – всё так же прерывисто и еле слышно шептал Витёк. Денису приходилось напрягаться, чтобы понять, что говорит старый товарищ. – На улице отловили… Бумаги совали… Грозили… Ладно, участковый мимо проходил… Я убежал… Они по вечерам стали приходить… Стучат… Я не открываю… Потом уходят.
И опять, на этот раз приглушённо из-за закрытой двери – тук. Тук-тук…
Стук оборвался и сменился скрежетом.
Ш-р-р-р. Ш-р-р-р. Ш-р-р-р.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
