Страница 3 из 4
Несколько человек, заметив нас, кинулись навстречу. Пятеро рослых мужчин, мальчонка лет четырнадцати и хрупкая красивая девушка. Все светловолосые и светлоглазые. Мужчины одеты как Грехт, девушка же, кроме огромного количества деревянных бус, почти не скрывавших юную налитую грудь, и короткой юбочки изо льна ничего не носила.
Все улыбались. Наше появление явно было каким-то хорошим событием. На меня смотрели дружелюбно и с интересом. Грехт помог спуститься с коня.
Соплеменники уже окружили нас. Их становилось, кажется, с каждой минутой больше. Мужчины, женщины, дети. И ни у кого на лице даже ни намека на недовольство. Из этого я сделала вывод, что приемные дочери Чиу тут желанные гостьи.
– Какая красавица! – услышала я вздох за спиной.
– Ну да, – тут же ответили хрипловатым шепотом. – Это же Чиу послал ее! Конечно!
– Угу, нам никогда такими не быть.
Не выдержав, я обернулась. Позади шушукались две девчонки, еще не достигшие шестнадцатилетия. Заметив мой взгляд, обе тут же залились румянцем.
– Ничего, все еще впереди. Так, что не загадывайте.
Обе уставились на меня широко раскрытыми глазами. На миг повисла тишина, а потом послышался дружный хохот Грехта и подошедших первыми мужчин. Но потом смех подхватило уже все племя.
Я и сама невольно улыбнулась. Смех – всегда хорошо. А такой заразительный – тем более!
– Ну-ну, расшумелись тут! – неожиданно послышался властный женский голос.
Змееловы расступились, пропуская высокую седовласую женщину в длинном сером балахоне. И хоть ее лицо было покрыто морщинами, а светло-голубые глаза поблекли от старости, смотрела она живо и с интересом. Да и не сгибалась каргой под тяжестью лет.
– Здравствуй, Грехт Молот. Молодец, не подвел, – похвалила она и тут же обратилась ко мне: – Как зовут тебя, дочь змея?
– Лада, – ответила я, поколебавшись всего секунду.
Грехт бросил на меня неодобрительный взгляд, однако я даже и не подумала отреагировать. Если ему так хочется – пусть зовет Любовью, ради бога. Но имя все равно другое.
Женщина подошла ко мне и взяла за руки. Ладони ее были сухими и теплыми. Я обратила внимание, что на шее у нее висит ожерелье из темно-зеленых камней, точно таких, как змей-амулет Грехта.
– Я – Хейдра, целительница. До посвящения ты будешь жить у меня.
Грехт сделал шаг вперед.
– Но это же неправильно! – Он явно был оскорблен таким заявлением. – Она предназначена мне шаманом, к тому же сам Асдейх направил стрелу с черно-красным оперением, чтобы помочь мне побороть чиучалэ! Я добыл девушку честно!
Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Надо же, какой порыв! Только вот мне и впрямь будет поспокойнее рядом с женщиной. Хоть расскажет, что к чему да премудростям некоторым обучит, которые у мужика вовек не спросишь!
Хейдра выставила руку ладонью вверх. Грехт резко умолк.
– Никто не обвиняет тебя в трусости, Молот. Как и никому бы не взбрело в голову, что ты мог пойти на нечестный бой. Но ты молод, а змеедева – слишком хороша. Не спорь! – повысила она голос, когда Грехт вновь попытался возразить. – Я все вижу по твоим глазам.
Он поперхнулся, а вокруг посыпались скупые смешки.
– Хейдра права, Грехт, – мягко сказала я, коснувшись пальцами его плеча. – Мне нужно многое узнать.
Уступать женщинам ему явно не нравилось. Но, видимо, целительницу в племени очень чтили – никто не попытался возразить, а это говорило о многом. Грехт взял меня за руку и что-то проворчал – кажется, о старой козе, но не могу ручаться, что расслышала верно.
– Хорошо, пусть будет так, – наконец-то согласился он, сжимая мою руку, словно боялся потерять.
Я улыбнулась и легонько пожала в ответ, давая понять: никуда мне не деться и переживать нечего.
Хейдра, довольная победой, улыбнулась:
– Ну а пока – добро пожаловать в чиу-ишаламэ – дом змееловов!
Никогда не думала, что смогу жить по устоям и обычаям чужих людей и другого времени. Однако прошла почти неделя, но я, москвичка и городская девочка, не чувствовала себя чуждым кусочком в этой шумной и веселой семье змееловов.
Дом Хейдры оказался большим и просторным. Там она жила с внучками (ими оказались как раз те девчонки, которые вздыхали о красоте в нашу первую встречу). Ниит и Ликия – добродушные, смешные и жизнерадостные, так что мы очень быстро нашли общий язык.
В доме целительницы пахло травами, сушеными плодами и настоями. Девочки помогали бабушке, то и дело готовя какие-то порошки и смешивая снадобья, а еще бегали на склоны гор, чтобы нарвать нужных трав. Часто утягивали меня с собой, чтобы показать округу. Именно от них я узнала, что чиучалэ – это хранители племени. Они могут быть добрыми и злыми. Чиу посылает первых на помощь племени, а вот вторые бессердечно наказывают тех, кто провинился. Закон Чиу – змеиный закон, нарушать его не стоит. Кстати, в чем именно он заключается, я пока так и не поняла. И вопрос, почему же я оказалась в пещере, задала Хейдре.
– Чиу – бог, девочка, – вздохнув, сказала она, аккуратно сплетая кожаные шнурки для очередного амулета. – Мысли его нам неведомы. Только в преданиях говорится, что воин, на которого укажет шаман, достойнейший и сильнейший, может претендовать на змеедеву. Однако потребуются все его храбрость и ловкость, чтобы справиться с чудовищем.
– И как? – осторожно уточнила я, уставившись на шнурки. – Все справлялись? Или случалось, что кто-то погибал?
О судьбе девушек язык спросить не повернулся. Если чиучалэ мог поужинать воином, то девушка могла пойти на десерт. С другой стороны, если мыслить логически, Чиу жутко невыгодно таскать баб из других миров, чтобы покормить своих змеенышей.
– Пока такого не было, – сказала Хейдра и посмотрела на рассыпанные на столе камешки, по виду напоминавшие яшму.
– И на том спасибо, – пробормотала я. – А много при вашей жизни в племя приходило змеедев?
Хейдра выбрала самый большой, размером с ноготь большого пальца, и придирчиво осмотрела.
– Нет, Лада. Твоя предшественница умерла в глубокой старости, когда я только родилась. Слушай, – неожиданно резко сменила она тему, – ты весьма неплохо управляешься с рукоделием. – Хейдра кивнула на сделанные вчера мной амулеты для змееловов-охотников. – Делаешь лучше, чем мои внучки.
– Ну… – внезапно я почувствовала, что заливаюсь румянцем от похвалы. – Просто это… дар Чиу!
Рассказывать о хобби и магазине было бессмысленно. Хейдру же такое объяснение про дар удовлетворило. Кивнув, она вновь принялась за работу. Некоторое время мы сидели в тишине. Наконец, когда все камни были вплетены в сложное ожерелье, она довольно улыбнулась.
– Это надо будет отнести Эрму, нашему шаману. Давно обещала ему заговоренный на удачу амулет.
– Шаману? – переспросила я, вставая с грубо сделанного деревянного табурета.
Помнится, Грехт говорил, что змей-амулет зачаровывал именно шаман. Возможно, этот дядька сможет пролить куда больше света на мое положение, нежели остальные. Чиу, паразит, больше во снах не приходил. Поначалу я злилась, но потом поняла, что это бессмысленно.
Хейдра кивнула:
– Именно. До посвящения тебя в змееловы нужно обязательно поговорить с ним. Ведь именно он предсказал, что Молоту предназначается женщина самим Чиу.
Ага, значит, точно будет долгий-предо-о-олгий разговор.
Я подошла к очагу и, приоткрыв крышку подвешенного на цепях котелка, вдохнула божественный аромат похлебки. Здесь готовили просто, но было чертовски вкусно. То ли сказывались нервные недели до этого, когда я толком не ела и постоянно переживала из-за смены руководства на работе, то ли было что еще.
С едой мы разобрались быстро. Хейдра и девочки подсказывали, что и из каких продуктов лучше приготовить. Теперь даже если я случайно окажусь одна в доме, и понадобится кого-то накормить – дело будет улажено.
– Еще не готово? – поинтересовалась Хейдра, не отрывая взгляда от шаманского амулета.
– Нет, – вздохнула я, – что-то у меня аппетит не вовремя разыгрался.
Она тихо рассмеялась:
– Ничего, это не страшно. Наши охотники – лучшие на этой земле, поэтому недостатка пищи никогда не будет. А Грехт-кузнец никогда не останется без дела, поэтому уж тебя-то, тростиночку, прокормит.
Ну, скажем, не такая уж и тростиночка, с нормальной фигурой, но до пышки никогда не дотягивала.
Я поправила простое грубоватое платье и потуже затянула пояс. Пока есть талия – надо этому делу радоваться. Ну и стараться следить, чтобы оплыла она как можно позже.
От Хейдры не ускользнули мои жесты. Она только усмехнулась:
– Уж видела-то работы своего ненаглядного?
Почему-то в племени все были свято уверены, что я влюблена в Грехта по уши. Впрочем, как и он в меня. Нет, ничего против него я не имела, однако все же не привыкла к такому бурному развитию событий, когда ты даже мяукнуть не успела, а тебя на плечо и в шалаш. Все же я девушка из другого века, времени нужно больше.
– Видела, – тем не менее, спокойно ответила я. – Очень красиво.
– Его отец и дед тоже были кузнецами, – улыбнулась она так светло и мягко, словно с этими людьми ее связывали очень теплые воспоминания. – Вот учился еще мальцом.
– Угу, – деликатно согласилась я и поглядела в окно.
Где-то там бродят Ниит и Ликия, хорошо бы встретить девчонок, а заодно не мешать Хейдре заговаривать амулет. Целительница все поняла по направлению моего взгляда, только, кажется, растолковала по-своему.
– Выйди уже, поворкуйте с ним. Он тоже сам на себя не похож, как привез тебя сюда.
Я открыла было рот – возразить, что не собираюсь идти к Грехту, однако только молча кивнула и вышла из дому. Пусть думает, как хочет, в конце концов, некоторые мысли нужно держать при себе.
Оказавшись на улице, я с удовольствием вдохнула пропитанный ароматом можжевельника воздух и невольно улыбнулась. Проходивший мимо змеелов помахал мне рукой. Я улыбнулась в ответ и подняла руку в знак приветствия. К Хейдре относились с большим уважением, да и меня приняли хорошо.
Решив, что посетить Грехта не такая уж плохая идея, я направилась к кузнице. Она находилась на окраине деревни змееловов, как и дом шамана. Но если в последний я без Хейдры не пойду, то в кузницу вполне можно заглянуть. Любоваться золотоволосым варваром за работой – настоящее женское удовольствие. Он работал в штанах, сапогах и кожаном фартуке. Могучие мышцы перекатывались под кожей, светлые волосы перехвачены лентой на лбу. Висевший на шее амулет из змеевика ловил отблески огня. В серых глазах стояли решимость и сосредоточенность. Он напоминал великого Гефеста из мифов древних греков, однако не был хромым, да и уж скорее походил на Аполлона внешностью и осанкой.
Неподалеку от кузницы было маленькое озеро. Прозрачное и чистое, почти с такой же водой, как то, в котором я плавала, удрав от Тургуна и его компании. Кстати, все никак не задам вопрос Грехту что это были за люди и зачем мы им могли понадобиться?
Едва дойдя до кузницы, я услышала тихое хихиканье. Девичье. Нахмурившись, тихо подошла к зарослям и приподнялась на цыпочки. Ага, вот тебе раз! Ниит и Ликия уселись на поваленное бревно, жуют ягоды с орехами и, кажется, совершенно не спешат домой.
Сестры говорили очень тихо – не разобрать ни слова. Однако я видела довольные мордашки и то и дело слышала хихиканье.
– Что-о-о вы тут делаете? – сделав грозный вид, шагнула я вперед.
Девчонки взвизгнули от неожиданности, но поняв, кто перед ними стоит, только облегченно выдохнули.
– Лада, – протянула Ниит, – зачем так пугать?
– А затем, – ни капли не смутилась я, подходя ближе. – Совсем не хотите домой, решили нас с бабушкой голодом заморить?
– Да как же это? – Ликия захлопала ресницами. – Неужто травами ужинать будем?
Я фыркнула и уселась между девчонками, потом деловито запустила руки в их корзинки, изымая ягоды и орехи.
– Ну, может, не всех, но бедную змеедеву точно, – доверительно сообщила я.
В ответ – веселый смех.
– Ты как нас нашла? – спросила Ниит. – Змеиным чутьем?
Я отмахнулась, сосредоточенно пережевывая орехи. Чуток кисловатые, но интересные. Надо набрать будет к ужину, потом какой пирог можно будет сообразить – хорошо пойдет. Только спросить у Хейдры, как тут относятся к такому роду кулинарии.
– Не искала я вас, просто шла к кузнице.
Девчонки заговорщицки переглянулись и залились румянцем.
– К Грехту, да? – тихонько спросила Ликия.
– Ага, – кивнула я, не видя причин скрывать этого.
– Он такой красивый, – вздохнула Ниит. – В детстве я была влюблена в него, думала, как вырасту, стану женой.
Ликия хмыкнула, видимо, слышала это ни один раз.
– Да? – Я с любопытством посмотрела на «влюбленную». – Вроде ты и сейчас не старушка, или прошла любовь – завяли помидоры?
– Какое странное выражение, – пробормотала Ниит. – Что такое помидоры?
М-да. Как все запущено. Впрочем, вполне может быть, что они тут не растут или обзываются как-то по-другому совсем.
– Да так, – обтекаемо ответила я, – овощ один. Хороший, круглый и красный. Его можно есть просто так или делать сок.
Девочки синхронно вздохнули. Я насторожилась:
– Вы чего это?
– Да… – медленно начала Ликия, а потом вдруг затараторила: – Мы с Ниит часто грустим, что кроме дома ничего не видели.
– Угу, – буркнула ее сестра, – все дома и дома, нельзя даже в соседнее селение идти, потому что нарушился мир с акуила, второй год уже на ножах.
– А акуила – это кто? – осторожно уточнила я.
– Племя соседнее, поклоняются орлу Акуи, хозяину небесных просторов, – тихо произнесла Ликия. – Акуила заключили союз с Шарияром, большим городом к югу отсюда. Только шариярцы вечно смотрят на наши земли. Как и мы, поклоняются змеям, однако это змеи-демоны.
– В мрачных храмах они приносят людей в жертву, – вздрогнула Ниит. – И не только. Змееловы даже не произносят имени их божеств, чтобы не навлечь беду.
– М-да уж, – вздохнула я, – все ясно. А зачем же акуила заключили с ними союз? Тоже хотят ваши земли?
Сестры некоторое время молчали.
– Вожди сильно повздорили на одном из пиров, – наконец-то произнесла Ликия. – Из-за женщин. У акуила их мало, меньше, чем у нас. Толком мы не знаем, бабушка не очень хочет говорить об этом, но в итоге пир закончился битвой.
Я присвистнула. Да уж, хорошее дельце, ничего не скажешь.
– Много было жертв? – осторожно спросила я.
– Много, – неожиданно послышался голос Грехта, и мы втроем вздрогнули.
Он стоял в нескольких шагах и смотрел на меня. Руки сложены на груди, на губах – легкая усмешка. Интересно, сколько он тут уже стоит и все слышит?
– Ну, мы… – тихонько прыснула в кулачок Ниит, – эта, пойдем.
Ликия вслед за ней сползла с бревна и как бы невзначай сказала мне:
– Лада, мы пойдем ме-е-е-едленно, а ты догоняй.
Я ничего не ответила, молча дожидаясь, пока девочки скроются с глаз. Потом посмотрела на Грехта. Он даже не шевельнулся.
– Подслушивать – нехорошо, – сказала я ровным голосом. – Особенно девочек.
Грехт ни капли не смутился и только покачал головой.
– Знаешь, вас было слышно в кузнице, несмотря на удары молота. Поэтому я не мог не выйти.
– Угу, конечно, – фыркнула я и тут же спросила, не давая открыть ему рта: – Слушай, а акуила могут напасть на деревню?
Он подошел и сел рядом, вздохнул.
– Хотелось бы думать, что нет. У акуила есть понятие о чести. И уж скорее предупредят, прислав окровавленную голову…
Он резко замолчал, и мне почему-то совсем не захотелось узнавать, чью именно, поэтому поспешила перевести разговор в другое русло.
– Слушай, меня все волнует: кем могли быть те всадники, которые хотели отыскать нас возле пещер?
Грехт хмуро посмотрел на свои сандалии, потом перевел взгляд на мои ноги. Второе ему нравилось однозначно больше.
– Не знаю, Любовь, – глухо произнес он. – Змей-амулет хорошо нас прятал, однако было рискованно оставаться и выжидать.
Я хмыкнула и встала с бревна.
– А для другого время было?
Грехт удивленно на меня посмотрел.
– Ну да. Разве ты не знала, что змеедева неуязвима, когда получает плотские удовольствия?
У меня отпала челюсть. Нет, я подозревала, что в этом мире все законы набекрень, но чтоб так? Или это Чиу так защищает своих девочек, чтобы охочие до юной женской плоти часом не навредили?
Грехт рассмеялся и подошел ко мне.
– Кажется, и впрямь не знала. Однако не буду скрывать: я сделал это, потому что мне этого хотелось.
Он склонился, чтобы поцеловать меня, губы почти коснулись моих, однако я ловко вывернулась.
– Очень рада. Но пока еще я не посвящена, а ты еще не мой мужчина. Так что, будь добр – ухаживай.
Грехт нахмурился:
– Любовь, что за глупости?
Он неожиданно схватил меня в объятия, и как я не пыталась – вырваться не получалось. Грехт нехорошо прищурился, разве что зубами не скрипел.
– Тебе нравится другой? – вопрос прозвучал хрипло и властно. Казалось, если я не отвечу, то ничего хорошего не будет.
Первоначально я испугалась, но потом решила этого не показывать. Ну нет, не будет тебе тут твари дрожащей, радость моя.
– Нет, – совершенно искренне ответила я. – Но пока еще рано показывать себя таким собственником.
Я чувствовала, что Грехт злится, но не причинит мне зла. Но в то же время была готова дать деру в любую секунду. Кто знает, что у этих варваров на уме?
Грехт некоторое время молча сверлил меня взглядом, но потом только глубоко вздохнул и покачал головой.
– Любовь, ты очень странная женщина. Но ты мне нравишься и такой.
Напряжение, возникшее между нами, исчезло. Неожиданно мы оба захохотали. Он снова попыталась поймать меня, однако я ускользнула в сторону.
– Еще рано! – весело сообщила ему. – Вот примут меня в племя, введешь в свой дом, вот тогда уже и убегать не стану.
Грехт шутливо протянул руки к небу.
– Великий Асдейх, помоги мне вразумить эту женщину.
Ага, конечно. Все бросит и поможет. Вот прямо сейчас, если захочет. Но на этом я только улыбнулась, помахала рукой и побежала догонять Ниит и Ликию. Все же мужчины – это хорошее дело, но не заниматься же им на голодный желудок!
Я вернулась, уже когда все семейство целительницы чинно восседало за столом и наворачивало похлебку. Завидев меня, девчонки тихонько захихикали. Я исподтишка погрозила им кулаком и пристроилась рядом. Изумительные аромат и вкус заставили на миг позабыть и о разговоре с Грехтом, и о планируемом походе к шаману. Но стоило только разделаться с ужином, как Хейдра задумчиво спросила:
– Ты готова, девочка?
Я посмотрела в ее глаза и с трудом сглотнула. Кажется, я слишком беспечно отнеслась к походу к шаману. А вот насколько беспечно…
***
К дому Эрму мы подошли, когда солнце опустилось к закату. Хейдра вручила мне амулет и кувшинчик с вином.
– Будь с ним почтительна, – шепнула она. – Ничему не удивляйся. Шаман – хоть и человек, но живет не по нашим законам. Пойдешь одна – меня он сейчас не примет.
Хейдра похлопала меня по плечу и отступила, оставив перед посеревшей трухлявой дверью. Дом Эрму отличался от остальных, он больше походил на какое-то причудливое растение, странное дерево, но никак не строение.
Я постучала.
– Заходи! – послышался голос, но нельзя было определить: женский или мужской, старческий или молодой.
Толкнув жалобно скрипнувшую дверь, я шагнула вовнутрь. И тут же закашлялась от густого сладковатого запаха благовоний. Вокруг клубился сизый дым, даже не разобрать, что в нескольких сантиметрах впереди.
– Обувь сними, – насмешливо сказали откуда-то справа, и я поняла, что голос принадлежит мужчине. Но возраст не определила.
Из клубов дыма вдруг, медленно извиваясь, появились две змеи. Я вскрикнула.
– Тш-ш-ш, – раздалось почти у самого уха. – Здесь все свои, не бойся.
Сверкнула темно-зеленая чешуя, и вдруг головы змей разделились на пять частей. Спустя миг до меня дошло, что эти головы – всего лишь руки, а пять частей – пальцы. Но руки… Вытянутые ладони, по-мужски сильные, но в то же время не грубые; кончики пальцев заостренные, ногти – что камешки – черные-черные, как безлунная ночь. Кисти необычайно гибкие, не грех спутать с живым существом. Кожа не кажется дряблой и старческой, а темно-зеленые чешуйки – это всего лишь искусный рисунок. Но в то же время смотреть на них было жутковато.
Амулет и кувшинчик у меня мягко отобрали. Решив, что стоит последовать совету Хейдры о послушании, я уважительно поклонилась и быстро сбросила сандалии, оставив их возле порога. Сделала шаг вперед и невольно охнула. Пол дома оказался засыпан травой и, если не ошибаюсь, измельченной корой дерева. В босые ступни тут же впились маленькие иголочки – не причиняя боли, а скорее щекоча.
– Долго решалась прийти сюда, змеедева? – шепнул дым, раскатился клубами по стенам, обволакивая их, коснулся меня, заставляя вздрогнуть.
Голова закружилась, внутри все сжалось от какого-то странного предвкушения. Я хотела увидеть шамана, отделить дым благовоний от живого существа. Пусть и не живет по человеческим законам, но лицо-то у него есть!
– Ну… не очень, – призналась я. – Но не каждый день идешь… к шаману.
Его смех вызвал улыбку. Красивый голос, и смеется так, что заслушаешься. Захотелось прикрыть глаза и представить Эрму среди людей двадцать первого века. Почему-то показалось, что это правильно и так должно быть. Однако расслабляться не стоило.
– Садись, – сказал он.
Я, загипнотизированная движениями рук-змей, медленно опустилась на пол. За спиной что-то громко хлопнуло. Ойкнув, резко обернулась. Тихий смех прозвучал вновь.
– Ты не закрыла дверь, Лада, – мягко произнес шаман. – Напустишь холода, как мне потом согреться?
Сказано это было таким тоном, что я почувствовала, как стало жарко, а щеки залило румянцем. Но не сумела удержаться от реплики:
– Неужто никто не позаботится о шамане всего племени, который в столь почтенном возрасте?
Дым резко рассеялся, на меня смотрели внимательные тёмные глаза. Затаив дыхание, я уставилась на изумительно правильный овал лица. Высокий лоб, чуть крючковатый нос, красивые губы. Волосы, черные, с серебристыми прядями седины, мягкими волнами спускались на плечи и спину. Узкая лента из змеиной кожи придерживала непокорные пряди. В глазах бушевало пламя – страшное, завораживающее. Словно кто-то взял ночь и бросил ее в костер, а она разлила свою тьму, окрасив пламя чернотой.
«Не стар, – осознала я, – может ему за сорок – не больше. Только тоненькие лучики морщин в уголках глаз».
Дым на миг рассеялся, открывая сухощавое жилистое тело, сплошь укрытое змеящимися татуировками. Совсем не такое, как у Грехта, но все равно ясно, что обладает невероятной силой. Нечеловеческой. Чужой. И, кажется, что еще раз приоткроет губы – и выскользнет раздвоенный змеиный язык.
Я мотнула головой, прогоняя наваждение. Дым снова окутал шамана, но глаза пронзительно смотрели на меня.
– У тебя есть вопросы. Задавай же.
В голосе – приказ. И пусть сказано почти шепотом, по коже пробежали мурашки.
– Что меня ожидает? – спросила непослушными губами.
В голове вспыхнула паника: боже, я ж не это хотела спросить! Совсем-совсем не это!
– Много-о-о-о чего, – растягивая слова, произнес Эрму. – Расслабься, я тебя не съем.
Моих волос неожиданно что-то коснулось. Я замерла, забыв как дышать. И хоть Эрму по-прежнему смотрел на меня, чувствовала, что руки-змеи стягивают ленту с косы, расплетают тяжелые пряди, скользят по ним, лаская.
Но как? Понимала, что не может этого быть, слишком далеко он сидит. Только прикосновения не исчезали, а взгляд все удерживал, обжигая раскаленной тьмой.
– Ты красивая, – шепот прошелестел над самым ухом, сухие губы коснулись мочки. – Много мужчин будет тебя желать.
Внизу живота стало горячо, ладони взмокли. Я сжала ладони в кулаки, стараясь удержать соскальзывающее куда-то в бездонную пропасть сознание.
Руки-змеи гладили волосы – от макушки до самых кончиков; заостренные пальцы сжимали пряди и тут же выпускали, накручивали спиралями. Мускусно-сладкий дым окутывал с ног до головы. Слышался мерный ритм, словно кто-то играл на маленьких барабанчиках. Играл искусно, попадая в такт с ударами моего сердца. Я прикрыла глаза, шумно вздохнула.
– Кого ты хочешь, змеедева? – шепнул Эрму, обжигая дыханием шею и плечо. – Созданного из солнечного света сына Асдейха или безумца, рожденного югом, гордого и несгибаемого, дикого, словно зверь?
Что-то зашуршало внизу, коснулось моих ног. Страх обездвижил, почему-то казалось, что так может скользить по рассыпанным травам только хвост. Длинный, мощный, покрытый чешуей. Такой, что может выдержать вес мужчины, превратив в сказочного нага.
– А может, хозяина ночи, чьи руки по локоть в крови, но сокровищницы полны золота и бриллиантов? Или властелина Ашша-дер-Шарсы, появляющегося только после того, как пролита кровь женщины? Кого ты хочешь, Лада? Кого?!
Голос шамана все шипел-шуршал, клубы дыма танцевали какой-то чуждый, невероятный танец. Перед глазами плыло, воздуха не хватало. Дышать стало тяжко, так и хотелось рвануть завязки на груди. Но оставшаяся на краю сознания мысль о приличиях давала понять, что этого делать нельзя.
В ушах зашумело, удары барабанчиков стали громче и яростнее, голос шамана утонул в них. Сердце бешено колотилось в груди.
– Открой глаза и смотри, – шепнул Эрму на ухо, – смотри.
Не смея повернуться, я открыла глаза.
Дым начал рассеиваться, открывая взору невероятную картину. Из огромного, отполированного медного щита на меня смотрела изящная белокожая девушка. Черные густые волосы едва придерживались золотой диадемой с кроваво-красными камнями. От обруча диадемы спускались тонкие золотые цепочки, поблескивая в каскаде волос. Карие глаза смотрели серьезно и сосредоточенно, пухлые губы упрямо сжались. Веки были подведены сурьмой, что придавало сходство с египетской красавицей. На шее девушки – широкое ожерелье из золотой проволоки и дивных крупных рубинов. Оно приковывало внимание, но совершенно не прикрывало ее обнаженную грудь с гранатовыми сосками. На бедрах – пояс, усыпанный драгоценностями, вместо юбки – множество длинных нитей, на которые нанизаны коралловые бусины. Одно движение – и бусины сдвинулись в сторону, открывая крутые бедра и стройные ноги. На запястьях и лодыжках надеты браслеты из желтого металла с маленькими колокольчиками, издававшими нежный звон.
Смотреть на нее – странно. Потому что она – я. Но когда и где я буду в таком наряде?
Я глубоко вдохнула наполненный благовониями воздух и осмотрелась. Круглая комната. Полумрак, несколько масляных ламп едва освещали огромное низкое ложе, застеленное шкурой леопарда. Стены увешаны оружием и диковинными масками. Комната воина и шамана, незнакомое место, в котором я почему-то оказалась. И что тут делаю? Почему так хочется бежать?
Дверь в помещение распахнулась, донесся резкий звук флейты и барабанов, заливистый хохот женщин и низкий говор мужчин. Судя по всему, рядом веселье. Но все мое внимание было приковано к появившемуся на пороге человеку.
Рослый, широкоплечий, со взглядом дикого зверя. Однажды он уже смотрел на меня так. Только тогда я была под защитой змей-амулета. Тургун. Красивые губы изогнулись в улыбке, от которой стало немного не по себе.
– Ну что, змеиная дочь, думаешь все еще сбежать?
Вопрос прозвучал почти ласково, только в темных глазах не было и намека на мягкость. Каким-то шестым чувством я ощутила, что мы с Тургуном еще недавно горячо спорили и так и не пришли ни к какому решению.
– Может, и думаю, – довольно грубо ответила я. И поняла, что не властна над своими словами. Говорила та я, которая находилась в шаманском видении Эрму. – Тебе-то что?
Он медленно подошел ко мне. Внутри все сжалось от страха, я невольно сделала шаг назад, мысленно ругая себя, что заняла столь невыгодное положение. Дальше – только стена, если зажмет – удрать не получится.
Тургун оглядел меня с головы до ног. Оценивающе, казалось, физически можно ощутить его взгляд. Как охотник добычу. Я почувствовала, что невольно заливаюсь румянцем. И тут же прикусила губу до боли, чтобы отвлечься от непрошеных мыслей.
Он наклонился, тяжелые руки легли на плечи, придавливая, не давая шевельнуться. Горячее дыхание опалило скулу.
– Ты проведешь нас в Ашша-дер-Шарсу, красавица, – шепнул он. – Хочешь ты этого или нет.
Его рука скользнула по моему боку, накрыла грудь. Я дернулась, но Тургун только хмыкнул. В черных глазах горело желание обладать, и мое сопротивление только заставляло полыхать это пламя жарче. Огрубевшие пальцы отодвинули золотые подвески ожерелья, подныривая под нагревшийся металл и скользя по обнаженной коже.
