После дня рождения, когда все отправились спать и мама с папой поцеловали его перед сном и еще раз сказали, что у него все получится, он лежал в кровати, сжимая в ладони ручку-отключалку, и смотрел на четырех мышей, к которым подселился новенький. Это был полосатый бурундучок. Полевки не хотели с ним играть, поэтому кучковались отдельно. Шоми понимал их. Брука не заменишь щеголем с полосками. Но тот не был виноват в их утрате и от этого выглядел печально и растеряно. Мальчик понял, что все это время думает о подвале №1. Точнее о той, кто там сейчас наверняка тоже не спит. Шоми знал, что эти три дня – полностью его время. И если он решит спуститься в подвал после полуночи (когда все приличные мальчики уже должны спать), то никто его не остановит.
Лидия смотрела телевизор, забравшись на диван с ногами, как она привыкла делать дома. Шагов по лестнице она не слышала, поэтому появившийся в космической пижаме мальчик её здорово напугал. В кулачке он сжимал треклятую ручку-отключалку, которую на ней предварительно испытал отец семейства. «Этого больного семейства» – так подумала Лидия.
Мальчик деловито прошагал через белую линию в зону предательского уюта и комфорта, где забрался на зеленый диван и уселся рядом с девушкой, от которой вкусно пахло ромашками, жасмином и медом. Это был специальный косметический крем, которым пользовалась Лидия всего сутки назад.
– Не спишь? – спросил Шоми так, словно она была его кузиной, приехавшей погостить на август месяц.
– Нет. Еще не сплю. Смотрю вот передачу про космос. Сегодня серия про Марс.
Лидия опасливо отодвинулась к правому краю дивана, не отпуская взгляда от ручки-отключалки в маленьком кулачке. Она прекрасно понимала, что стоит Шоми нечаянно чихнуть, как её моментально вырубит, а там уж дело за малым.
– Ух, ты! – у Шоми сразу загорелись глаза. – А ведь я тоже люблю эту передачу! Там еще показывали про экзопланеты.
– Ага, – поддакнула Лидия, – я видела. Они их ищут по периодическим пульсациям.
– Точно, да, – Шоми посмотрел Лидии в глаза и сразу же вспомнил, кто она и зачем здесь. И хотя он понимал, что вряд ли сможет её убить, но все же продолжал клясться себе, что постарается. Ужасно не хотелось разочаровать отца. Это было даже хуже, чем убить живое существо, пусть и ради пропитания.
Возникла неловкая пауза и Лидия отвела взгляд, изображая из себя невинную девочку, которой хочется жить и радоваться мелочам.
– Я…я знаю, что тебе нужно сделать, – сказала она, глядя на двигающийся марсоход в телевизоре – Ты пришел за этим?
– Не за этим,– чуть обижено отозвался Шоми. – Я просто хотел поговорить. Вы ведь практически ничем не отличаетесь от нас.
– Ну, тут с тобой многие поспорят. Вы едите людей, а мы нет.
– Да, знаю. Только мы ведь не выбирали, что родились такими, разве нет?
– Наверное,– согласилась Лидия. – Я не знаю только, зачем вы не едите обычное мясо?
– Людоеды от этого умирают. Так мне сказал доктор.
– Вранье.
– Не знаю, но говорят такая смерть очень мучительна, – Шоми вспоминал страшилки, услышанные от братьев, которые были недалеки от истины. – Ты можешь съесть сто кроликов за раз и все равно останешься голодным. Когда нельзя съесть человека, людоед умирает от переедания всякой дрянью. Просто разрывает себе желудок.
– Звучит жутковато.
– Расскажи мне о людях,– попросил Шоми. – Я никогда не бывал в городах. Говорят, у вас есть фонтаны и ручные голуби. Это правда?
Лидия непроизвольно хихикнула. Наивность маленького монстра была такой искренней, что делала его чертовски милым.
– Правда, – она все еще улыбалась. – И ручные голуби, и фонтаны и даже трамваи с троллейбусами.
– И вы живете семьями, как мы?
– Да, только не в лесу, а обычно в таких больших многоэтажных домах. Знаешь, ну ты видел по телевизору.
– Видел. Только никак не пойму, как вы туда помещаетесь.
– Ну, там бывает достаточно места и для пятисот человек.
– Врешь!
– Нет, я сама в таком доме живу. У нас в одном подъезде не меньше ста человек живет.
– А что вы едите?
– Ну, друг друга мы точно не едим. Если только в переносном смысле.
– Переносном?
– Ну, знаешь, когда говорят «хватит есть мне мозги».
– Ого, вы мозги едите? А я маму всегда прошу мозги мне не готовить. Как то они противно выглядят. А вот Теллу нравятся и папе тоже.
– Да нет, ты не понял. Есть мозги – это означает доставать человека вопросами или просьбами или всякой чепухой.
– Как я сейчас?
Лидия снова улыбнулась.
– Ну, почти. Только мне с тобой приятно общаться. Ты не похож на своих родственников.
Шоми заметил, что Лидия посматривает на ручку-отключалку, которую он ни на миг не выпускал из кулачка. Да, возможно он болен синдромом Доброты и Симпатии и не в меру любопытен, но все же он все еще маленький мальчик, которому до жути страшно оставаться вот так рядом с будущей едой. У людей, как и у всех живых существ на планете, тяга к жизни неимоверно сильна. Шоми знал, что пленница может быть непредсказуемой и даже убить его на пути к свободе.
– Ты думаешь, я могу причинить тебе боль?– Лидия угадала мысли мальчика.
– Я так не думаю, – слукавил Шоми. – Я знаю, что ты хочешь вернуться домой. И готова сейчас на все, что угодно, лишь бы не быть здесь.
– Ты очень умный.
– Просто проницательный, – заскромничал Шоми, – но мне тоже приятно с тобой общаться. И я считаю, что ты красивая, чтобы там не говорила мама или Телл. Или папа.
– Спасибо.
Лидия уже не вжималась в подлокотник дивана. Они сидели очень близко друг к другу. Шоми изучал лицо девушки, как какую-то диковинку. Как некоторые люди изучают в зоопарке узоры жирафа, которого видят впервые. Да, она была определенно интереснее, чем мышки в банке. И почему он не может оставить её у себя насовсем.
– Скажи, почему тебя выбрал папа?
Лидия опустила взгляд и Шоми почувствовал, что вопрос попал в больное место.
– Я не знаю, – сказала девушка. – Наверное, оказалась не в то время, не в том месте.
– Может и так, но папа говорит, что ты есть в списке.
– Списке?
– Да, тех, на кого разрешено охотиться.
– Господи! – ахнула Лидия. – И кто же составляет такие списки?
– Я не знаю. Я только знаю, что ты почему-то туда попала.
К горлу девушки подступил комок. Она вспомнила о своей кошке, которая, наверное, сейчас жалобно мяукает у парадной двери. Она вспомнила о маме, которая, наверное, сейчас волнуется и пишет заявление в милицию. Она вспомнила о том, что так и не побывала в Таиланде и о новеньком консультанте, который ей подмигнул. Наверное, они смогли бы вместе сходить в кино, но уже никогда не сходят. В глубине души Лидия знала, почему попала в список.
Шоми заметил, что из глаз девушки катятся слезы.
– Не плачь. У нас еще есть целых три дня и мы можем стать хорошими друзьями.
Шоми, утешая девушку, свободной рукой дотронулся до её плеча. Лидия остро осознавала, что могла бы вырубить малыша одним резким движением, но если попытка не удастся – это будет безусловный конец.
– Пообещай мне одну вещь, – сказала она, решительно отбросив план с нападением. – Пообещай, что сделаешь это быстро и без боли.
– Я не сделаю тебе больно. Обещаю. Можно я посмотрю с тобой телевизор? В моей комнате так одиноко.
– Конечно. Что будем смотреть?
– Про Марс.
***
Шоми покинул подвал № 1 глубоко ночью, когда звезды на ночном небе стали бледнеть, чувствуя приближение рассвета. Мальчик и его жертва смотрели передачу про космос два или три часа подряд, делясь мыслями о том, какого это оказаться на другой планете. В конце концов, тепло их странного общества наполнилось тихой гармонией ночи. Разговоры прекратились. Воздух в подвале отяжелел от снов тех, кто спал наверху. Шоми продолжал следить за происходящим в ящике так словно сидел рядом с давней подружкой или сестрой. Потом Лидия уронила голову на грудь и выронила пульт из рук. Шоми слез с дивана, взял теплый плед с кресла и накрыл им девушку. Он пожелал ей спокойной ночи и только после этого поднялся к себе. Остаток ночи ему снились беспокойные сны, в которых была Лидия и все его родные.
Глава 5. Пальцы Гули и тайная агентура
Шоми лег самым последним, но проспал совсем немного. Он знал, что его беспокоит и потому в шесть утра побежал прямо в родительскую спальню, чтобы задать отцу важные вопросы. Лицо папы утопало в большущей подушке, набитой гусиным пухом. Мамина рука лежала на папе, что было очень мило, ведь это означало, что эти старперы все еще любят друг друга.
– Папа, папа!– Шоми плевал на все приличия и толкал родителя в плечо.
Папа начал жевать буквы, издавая непонятные звуки из которых получались странные слова.
– Ам..кххтфф….кто…что…
– Да просыпайся же! – Шоми затряс папу сильнее.
Отец открыл глаза и чуть не подскочил в кровати.
– Что такое? Что случилось? – глава Трикитрак был явно напуган и первой мыслью подумал, что девчушка убежала. – Ты в порядке?
– Ничего не случилось, – успокоил его Шоми. – Ты сказал, что Лидия не такая, как все. Что она в списке. Что ты имел ввиду?
Теперь все было ясно. Папа окончательно проснулся. Он аккуратно выбрался из-под маминой руки и выполз из постели прямо в большущие махровые тапочки с розовыми помпонами.
– Пойдем, – сказал он. – Сделаем нам кофе.
Они на цыпочках вышли из спальни, когда весь остальной дом еще спал, включая Лидию. Папа приобнимал Шоми за плечи. Из гостиной доносилось тихое, но неумолимое тиканье. Очень скоро эти часы могут отобрать у него сына навсегда, но сейчас он не должен показывать волнения.
– Ты был у неё и разговаривал допоздна, не так ли? – спросил папа, когда они сидели за кухонным столом и дули на пар из кружек с кофе.
– Да,– Шоми чуть смущено отвел глаза. – Но это же мое время, разве нет?
– Твое, – согласился отец. – Но не заигрывайся с ней. Тебе будет труднее сделать это.
– Папа, – мальчик давно собирался об этом спросить, но трусил и боялся, что над ним будут смеяться. – Скажи, а почему мы едим людей?
– Разве тебе не объяснил доктор Грымов?
– Объяснил, но очень поверхностно. Сказал, что мы так устроены, но люди… они же почти такие же, как мы? Разве мы не одной с ними крови?
«Почти» Шоми сказал только из вежливости и уважения к отцу. Он то совсем не понимал разницы.
– Хорошо, – отец улыбнулся и взъерошил длинную челку сына. – Я расскажу, как об этом говорят старейшины. Понимаешь, сначала на Земле никого не было, кроме животных и растений. А потом из далеких далей, из черного неба…
– Из космоса!? – чуть не подпрыгнул Шоми.
– Да, – похлопал отец мальчика по плечу, улыбаясь его увлечению. – Из далекого космоса опустилась наша богиня Гуля. Она сошлась с лесным великаном Кирком и глубоко в северных лесах родила тридцать дочерей и сыновей и сказала им плодиться, но пища на Земле оказалась непригодной для их организмов. Тогда богиня Гуля отломила свои пальцы и сделала из них существ по нашему образу и подобию, но, разумеется, намного более уродливых, не складных и туповатых и назвала их людьми. И Гуля сказала своим детям «Это будет ваша пища!». Люди были очень трусливыми и капризными, поэтому сразу разбежались во все четыре стороны. Так мы начали на них охотиться, но не смогли поймать сразу всех и запереть в загон, как скот, поэтому люди бесконтрольно размножились. Они делали это прямо, как кролики. И через тысячи лет появились человеческие города, человеческие дороги и даже человеческие рестораны. И люди теснили нас все дальше в леса. Они унаследовали от нашей Гули каплю разума и поэтому смогли создать цивилизации, летающие машины, корабли, телевидение и прочие вещи, которых нет даже в Людоедовых землях. Охота на людей стала опасной, ведь теперь они защищались, давали отпор и много наших погибло в своей последней охоте.
– Ого, – присвистнул Шоми. – Так получается, мы все-таки из одного теста?
– Нет, сын, – ласково и терпеливо ответил отец. – Мы рождены, а люди созданы. Это разные вещи. Мы прямые потомки Гули, а люди это наша еда.
– Но у людей же есть душа!? – не унимался мальчик.
– Говорят, есть, – пожал плечами папа. – По крайней мере, они выпендриваются и строят церкви и храмы и даже придумали себе какого-то бога. Но я лично не верю в это. Разве может быть душа у кролика?
– Наверное, нет, – с горечью вздохнул Шоми, а потом собрался с храбростью и спросил прямо:
– Скажи, почему ты выбрал Лидию? Мне кажется, она вполне нормальная и совсем не тупая.
– Она была в списке, сын. Это все, что я знаю.
– Что это за список?
– Туда попадают те, кто делает плохие вещи. По большей части те, кто вредят своему племени. Обычно у них что-то не в порядке с головой. Понимаешь, о чем я?
– Не совсем. Она что, должна была лежать в психушке?
– Да, скорее всего, но не каждого из людей садят в психушку, поэтому они разрушаются изнутри. Как гнилые яблоки или гнилая картошка.
– Лидия не выглядит, как гнилая картошка.
– Да, она кажется тебе милой, хотя это и ненормально. Только знай, что внутри она совсем не милая и прикончит тебя сразу, как только будет возможность.
– Я знаю это. Только мне нужно понять, что она такая, как ты сказал. Гнилая внутри. Думаю, тогда бы я смог пройти ритуал. Скажи папа, кто составляет эти списки? Может он расскажет мне о Лидии больше?
– Ты никогда не найдешь тех, кто составляет списки. Это наша тайная агентура. Мы получаем списки раз в год через службу доставки.
Шоми догадался, о чем говорит отец. Раз в год в одно и то же время в Людоедовы земли в самую гущу дремучих лесов приезжал синий минифургончик с почтальоном. На визит собиралось поглазеть три-четыре десятка подростков людоедов, не считая официальных представителей совета старейшин. Молодые люди прятались в кустах и за деревьями леса. Все хихикали, пока почтальон с дрожащими коленками выходил из салона. Шоми и сам разок наблюдал, как смешной усатый дядька в синей фуражке, оглядываясь на уханье совы, шагал к раскидистому дубу, как дрожала его рука с запечатанным конвертом, как он бережно клал этот конверт под деревом и медленными шажками пятился обратно к фургону. Неприкосновенность курьера охранял людоедов закон, поэтому он всегда гарантированно возвращался домой целым, но страху успевал натерпеться порядочно.
