– Да пошёл ты! – сорвалось с губ само собой. – Делай, что хочешь, только заткнись.
Обычно за такое давали по роже. В гневе богатые ничем не отличались от бедных и готовы были марать руки, вымещая злость. Но Рамиф и бровью не повёл. От колдуна стоило ожидать чего угодно, но точно не того, что последовало.
– Вставай и иди за мной, – приказал он и вышел, оставив решётчатую дверь распахнутой. – И не отставай. Терпеть не могу, когда меня задерживают!
В смятении Роваджи предпочёл бы, чтобы его побили, чем заставили шевелиться. Но путь на свободу был один, и начинался он точно не на полу глухой темницы.
Опасаясь развалиться на части, он, опираясь на стену, приподнялся и сделал несколько осторожных шагов. Левую ногу пронзила острая боль. Тут же накатило головокружение. Но Роваджи решил: пусть на нём едва ли осталось живое место, для упавшего с большой высоты он сохранился до неприличия целым. И он заковылял, подтаскивая ногу. Бедро кололо судорогой, колено еле сгибалось. Больше по крышам ему не побегать. Лишь горячее упрямство не позволяло рухнуть и наконец издохнуть.
Рамиф не торопился, шёл размеренным шагом и молчал, лишь изредка бросал любопытные взгляды через плечо, всякий раз убеждаясь, что пленник следует за ним. Роваджи то и дело хватался за решётки пустых темниц, а когда они кончилось, стиснул зубы и пошёл без опоры. С каждым футом он убеждался, что эта отсрочка хуже наказания.
Коридор внезапно оборвался – ни дверей, ни арок, будто следующий зал был естественным продолжением тюрьмы. Двое стражников – крепкие лбы с бандитскими рожами – вытянулись по струнке при виде сида. Формой им служили разномастные кожаные доспехи и синие шерстяные плащи, почти как у Кагмара. Это и казалось странным, ведь в Халасате предпочитали совершенно другие красители: красный, жёлтый, оранжевый. Жизнерадостными цветами жители Страны Гроз компенсировали пасмурную погоду.
Рамиф прошёл мимо стражников, даже не взглянув на них. Те озадаченно посмотрели на пленника, еле переставляющего ноги, но вопросов задавать не стали.
Сид направлялся к следующему проходу-провалу. Такие высокие потолки могли быть только в каких-нибудь замках. Стены из гладкого камня казались сплошными, словно то не полированные плиты, а цельная скала, внутри которой высекли залы – один, второй, третий. Коридор, широкая винтовая лестница… Изощрённая пытка даже для здоровых ног.
На новом пролёте начинались длинные окна с прозрачными стёклами толщиной в кулак. За ними кружилась густая метель, швыряя огромные хлопья и пытаясь залепить ими обзор. Роваджи застыл на площадке, не веря своим глазам. Какой в Халасате может быть снег? Он и в Алуаре-то выпадет не раньше, чем через два месяца. И то будет лёгкий мороз со скудным инеем, а не пурга, способная хоронить города.
– Пошевеливайся! – прикрикнул Рамиф.
Злить его хотелось всё меньше. Куда отсюда бежать? И зачем? Чтобы замёрзнуть насмерть и тело никогда не нашли? Не стоило связываться с колдунами!
Стопа, голень, бедро, рёбра, локти, плечи, голова – каждая часть тела ныла и протестовала. Боль заглушала любые другие чувства, но не могла сломить упрямство. Упасть означало сдаться. Только идущий находит выход. А если его нет? Что ж, не попробуешь – не узнаешь. Жаль только, что лестнице не было конца.
Навстречу спустились два алорца – осанистые, беловолосые, в непривычных синих котанах. Поравнявшись, они почтительно склонили головы перед сидом, а потом уставились на сородича в немом недоумении. Роваджи готов был провалиться сквозь землю, но сделал вид, будто не замечает их, и постарался хромать как можно меньше.
Через два пролёта лестница наконец кончилась. Снова коридоры, залы с огромными окнами, за которыми кружился всё тот же снег, а вдалеке белели горные вершины.
– Где это мы? – решился спросить Роваджи.
– На острове Мглад, – непринуждённо ответил Рамиф. – Вряд ли ты о таком слышал.
И правда, не слышал. Уж точно запомнил бы. Погода пугала, но здание изумляло не меньше: ни ставень, ни щеколд, ни даже дверей; если попадался проход, то стена просто прерывалась, будто вырубленной в скале дырой. Вряд ли так экономили на рамах – всё остальное выглядело безупречно. А по масштабам это была даже не крепость, а целый город!
– И как долго я был без сознания? – пробормотал Роваджи.
– Недолго, – хмыкнул Рамиф. – Но сюда ты попал не обычным путём.
«Кто бы сомневался!» Дирижабли сюда вряд ли летали. Наверняка не обошлось без колдовства, как в тот раз с Синебаром. «Вот бы так уметь: щёлкнуть пальцами и очутиться в Небаде… или хотя бы подальше отсюда».
– Что, больше вопросов не будет? – усмехнулся сид, удивлённый внезапной тишиной.
– Надоем – ничего не узнаю.
– Умно, – одобрил Рамиф. – И то, что ты не ноешь, мне тоже нравится.
Роваджи воспринял комплименты с мрачным равнодушием. Портить отношения глупо, но и угождать не в его правилах. Разве эта прогулка что-то меняла? Сид всего лишь демонстрировал своё могущество, чтобы вор прочувствовал собственное ничтожество. Не впечатлило. Красота дворцов – заслуга каменотёсов, а не королей. Остров так остров, пусть хоть вулкан! Где умирать, разницы нет. Здесь хотя бы не дуло – только холодный, затхлый воздух. Отличное место для хранения трупов. А их здесь наверняка немало, если учесть увлечения одного расфуфыренного павлина.
Паршивый исход – добровольно идти в застенки колдуна, зная, чем это кончится. Роваджи понимал, что в таком состоянии долго не протянет, но мысль о том, что после смерти его тело осквернят, всё равно угнетала. Хотя мёртвому действительно всё равно. Ирония в том, что сид вряд ли снова предложит ему одурманивающий бокал. Жаль. Сон – лучшая прелюдия к смерти.
– Почти пришли, – то ли предупредил, то ли подбодрил Рамиф.
У лестницы стояли ещё двое верзил – один в синем плаще, другой в кафтане. Снова подъём, будто у этой крепости не было ни верха, ни низа. Заблудись тут – найдут, только когда околеешь от холода.
Наверху оказалась большая приёмная, отапливаемая десятком жаровен. Прогреть такое ледяное царство – задача не из лёгких. Вдруг откуда-то выпорхнул молодой халасатец в опрятном кафтанчике и пестрящих вышивкой сапожках и засеменил рядом с сидом, подсовывая ему свитки.
– Вот! Всё, как вы просили! – Голос у него был молодой и звонкий, почти девичий.
– Где Ристан? – даже не взглянув на него, спросил Рамиф.
– Ушёл. Сказал, вернётся завтра, проспится… – Тут прислужник заметил Роваджи и брезгливо сморщился. – А ты ещё кто?
«Не твоё собачье дело!» – пронеслось в голове по привычке.
– Тебя это не касается! – менее грубо, но твёрдо оборвал его сид. – Меня не беспокоить!
– Как пожелаете! Ужин на столе. Но… он, должно быть, остыл. Подогреть или подать новый?
– Не надо.
За провалом в стене ждала очередная лестница. Роваджи охватила дикая злоба, но он стиснул зубы, опираясь на перила. Ноги едва держали, а в боку будто что-то порвалось. Однако подниматься пришлось недолго: этажом выше оказалась вершина башни.
Огромные окна, наконец оснащённые массивными ставнями, открывали вид на все стороны света. Здесь же имелся выход на балкон. Пока снаружи завывала вьюга, внутри башни трещали углями жаровни, бросая тусклый свет на книжные полки и шкафы. В просторной комнате уместилось всё сразу: диван, кресла, трельяж с зеркалами, несколько столов – письменный, диванный и картографический с объёмным макетом континента.
Едва Рамиф ступил на ковёр, как мохнатый пёс, виляя хвостом, встретил его радостным лаем и запрыгал вокруг. Сид на ходу скинул плащ, и тот сам полетел на вешалку, будто подхваченный невидимой рукой. Одно из кресел отодвинулось, предлагая сесть, второе услужливо приняло хозяина.
«Интересно, почему он не разъезжает на кресле по всей крепости? – промелькнула язвительная мысль. – Или у него даже колени волшебные?»
Роваджи не стал церемониться – рухнул на парчу и вцепился в подлокотники, морщась от боли.
«С меня хватит! – твёрдо решил он. – Если захочет уложить на стол или вернуть в темницу – пусть тащит сам».
Рамиф почесал пса за ухом, скомандовал «место», затем снял высокую куполообразную крышку с серебряного подноса и с тоской осмотрел ужин: толстый ломоть жареной свинины без сала, тушёные перцы с баклажанами, соус в отдельной пиале, белоснежный хлеб, яблоко, финики и горсть очищенных орехов. Запивать предстояло пряным вином. Аромат жареного мяса, резкий, жирный, невыносимо соблазнительный, ударил в ноздри. Рот Роваджи тут же наполнился слюной, а желудок судорожно сжался, напоминая, как давно в нём не было ни кусочка. Такие пышные яства не стоило показывать голодному оборванцу, но сид скривился, будто перед ним помои. Небрежным жестом он пододвинул поднос пленнику, предусмотрительно забрав бокал.
Можно было самоотверженно отказаться от высокомерной подачки, но гордость – удел благородных. Бродяге важнее силы, чтобы прожить ещё день.
– А пока жуёшь – слушай. – Рамиф откинулся на мягкую спинку кресла, вертя в пальцах злосчастный кулон. – Ненавижу людей, для которых единственное мерило – деньги. Они могут быть умелыми бойцами или великими умниками, но всегда продаются. Верность – тоже товар, но срок её уж слишком непредсказуем. – Он прервался и сделал глоток вина. – И ещё, терпеть не могу болтунов. Их слова стоят меньше, чем верность других. Поступки всегда красноречивее. Согласен?
Роваджи почти не жуя глотал пищу, но на вопрос неопределённо пожал плечами.
– Если посмотришь дальше тарелки, найдёшь вилку, – усмехнулся сид. – Надо было сразу вести тебя к Мизартису. Может, его хватил бы удар?
Шутка, видимо, заключалась в том, что упомянутый – алорец, а их дурными манерами можно пытать. Роваджи демонстративно вытер пальцы о салфетку и взял приборы. Семь лет назад наставники били его по рукам, искореняя халасатские привычки. Три года бродяжничества привили новые, куда более скверные.
– Поступки весомее слов и правдивее рекомендаций, – продолжил Рамиф. – Я долго размышлял об этом… Хочешь знать, что меня позабавило?
Тишину нарушали лишь звонкое клацанье вилки и невольное чавканье. Хозяин башни ждал ответа, постукивая пальцами по подлокотнику.
– Ну и?.. – проглотив кусок, из вежливости спросил Роваджи.
– То, что ты выбрал именно мой маятник, а не кошель или что-то ценное. Ты даже не знал, сколько он стоит и как с ним обращаться. Были варианты практичнее.
– Кстати, камни-то фальшивые, – не упустил случая Роваджи.
Рамиф улыбнулся так, будто наблюдал за ребёнком, ляпнувшим нелепость.
– Это спектральные кристаллы, – с ехидством протянул он. – Для бездарных тупиц они как стекляшки, но для людей сведущих им нет цены.
Вероятно, так оно и было, но вряд ли этот аргумент убедил бы перекупщика. Кража кулона и правда оказалась глупостью: Роваджи не знал никого, кто разбирался бы в волшебных побрякушках или вообще знал об их существовании.
– Это был вызов, я же объяснял, – напомнил он, уплетая за обе щеки. – Должен был украсть ножницы, вот и украл.
Столовые приборы не умерили его жадный аппетит. Годы бродяжничества приучили Роваджи хватать пищу быстро, не разбирая. Пальцы предательски дрожали, сжимая вилку, – желудок требовал еды с животной настойчивостью, не оставляя места для наслаждения вкусом. «Перед смертью не надышишься, – мелькнула в голове горькая шутка, – но хоть наесться успею».
– Вот именно! В тебе говорит спектра, – загадочно продолжил Рамиф. – Такие, как мы – янтарные, по природе своей нарушают правила. Тебя тянет к риску, к испытаниям. Ты ищешь то, что не в силах постичь. Звучит бессмысленно, но это надёжнее жажды наживы и даже принципов, ведь они тоже изменчивы, как погода.
– Кстати, я тоже ненавижу, когда много болтают, – прочистив горло, заявил Роваджи. – А если ещё и красиво, аж челюсти сводит.
Поесть – дело хорошее, но сказать гадость в лицо куда приятнее.
– Этот пёс тоже сначала рычал, – Рамиф кивком указал на питомца, растянувшегося на диване. Умные глаза зверя с грустью наблюдали за людьми. – Только и делал, что скалился и лаял, когда я подобрал его на улице Шима.
Роваджи перестал жевать и с дребезжанием отодвинул тарелку.
– Так заведи себе второго, а я, пожалуй, пойду.
– А мне казалось, ты не обидчивый, – парировал сид, не теряя улыбки. – Но не ищи в моих словах оскорбления. Пёс свою судьбу не выбирал. Ему нужны были дом и забота. Он получил своё, а я – преданного друга. Кто в проигрыше?
– Искренне рад за вас, – подчёркнуто фальшиво слюбезничал Роваджи.
– Вилять хвостом я тебя не прошу: его у тебя и нет, если на то пошло, да и нужно тебе другое. Хочешь это? – колдун потряс кулоном. – Я научу тебя «заклинать». А раз кроме меня, никто не даст тебе и крупицы знаний, мне не придётся сомневаться в твоей верности.
– Пса ты тоже на цепи в башню притащил? – Роваджи еле сдерживался, чтобы на сей раз не швырнуть в лицо колдуну поднос.
– Ты пришёл сам. Я тебя не трогал. – Рамиф сверкнул оранжевыми глазами. – И нет, я тебя не принуждаю. Спектры в тебе – едва тлеет. Дар ключника редкий, но его не отрезать и не пришить. Если моё предложение тебе не по нраву, вставай и уходи. Отправлю куда пожелаешь. Скажи спасибо, что не за стены в метель. Хотя вряд ли ты долго протянешь. Никто не заставлял тебя прыгать с крыши.
Звучало складно, но не вызывало доверия. Колдун врал. Такие, как он, не упускают своей выгоды. Получив отказ, он пополнит коллекцию трупов. Выходит, выбора и нет? Но свобода не разменная монета. После всего пережитого Роваджи не хотел отказываться от неё. Но может ли мёртвый считаться свободным?
Рамиф не торопил с ответом и лишь добавил:
– Учти: если распрощаемся сейчас, третьего шанса не будет. Я говорил, что терпеть не могу, когда тратят моё время?
Роваджи скользнул по колдуну тем же усталым, пропитанным презрением взглядом, каким окидывал всех в своей недолгой и беспутной жизни. Посмотрел на кружившийся за окнами снег, на трепещущие языки пламени, лизавшие воздух над раскалёнными углями, на притихшего пса, свернувшегося калачиком. Поискал подсказку в опустевшей тарелке, но нашёл лишь жирные разводы да крошки. Ничто не шевельнулось в груди, не подсказало верного решения.
Только кулон с фальшивыми янтарями поблёскивал в неярком свете жаровен, напоминая о брошенном вызове и проигранном споре с богами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
