Страница 2 из 2
Любопытный факт: города-порты, равно как и города, находящиеся на пересечении сухопутных торгово-транспортных путей, имеют характерный облик. Он отличает их от обычных внутриконтинентальных поселений. Нескончаемые потоки людей, несущих с собой язык, культуру, знания и кровь, веками обтачивали контуры этих цивилизационных форм, выводя причудливые образы. Одним из плодов столь сложных и долгоиграющих превращений и стал Стамбул. Он впитал ароматы восточных пряностей, перенял формы Запада, связал гигантскими мостами Европу и Азию. В этом пестром, душистом вареве и зародилась его уникальная притягательность.
Тринадцатимиллионный город приходит в движение на заре, когда сонное безмолвие взрывает пронзительный призыв к молитве. Из мечетей, разбросанных по холмам и набережным Второго Рима, разносятся голоса муэдзинов. Они заглушают все вокруг, даже рев автомобилей. Не говоря уже о человеческой речи и других более тихих звуках. Сливаясь в один поток, восхваления Аллаха разлетаются над водной гладью и ускользают на крыльях чаек в дымку – навстречу силуэтам грузовых судов, прибывших из дальних морей. На мощеные улицы выползают трамваи, на маршруты выходят автобусы, повсюду мелькают такси цвета яичного желтка. В Золотой Рог и Босфор выдвигается флотилия прогулочных пароходов, паромов, катеров, лодок. Между острыми иглами минаретов смотрит солнечный диск, а над жженой черепицей крыш проносится стая голубей.
В многоликой толпе по улице Янычар во все концы спешат студенты, клерки, торговцы и прочий люд. Черные головы мужчин и женщин сияют в лучах солнца. Большинство из них, как мне показалось, одеты скромно (в том смысле, что не вычурно) и опрятно. Не могу сказать, чтобы чьи-либо наряды бросались в глаза. Особенно это касается женщин. Стамбул хоть и называют светским городом, половина турчанок все же носит хиджабы, платья в пол и другие предметы традиционного гардероба. Кстати, женский головной убор имеет бесчисленное множество расцветок и узоров. Он дает возможность хоть как-то выразить себя в одеянии.
В поисках заработка бродит из стороны в сторону пожилой чистильщик обуви, волоча грузный деревянный ящик с арсеналом тюбиков гуталина и щеток. Другой мужчина с седой бородой, чертами напомнивший мне Саддама Хусейна, продает большие турецкие флаги. Владелец лавки кожаных изделий, наоборот, может позволить себе расслабиться. Он сидит на маленьком стуле возле входа в свой магазин и с любопытством разглядывает прохожих. Тут и там неуверенно топчутся группы пассажиров круизных лайнеров. В общем голосе толпы помимо музыки турецкого языка слышится также итальянская, немецкая и английская речь. Конечно же, не обойтись и без нашего «давай-давай».
Оживает муравейник большого базара. За Галатским мостом, со стороны района Каракёй, старинные дома прижимают к парапетам компактный рыбный рынок. Тут возле прилавков суетятся рыбаки в черных нейлоновых передниках. Ровными рядами они раскладывают серебристые дары моря, обливают их водой из шлангов и зазывают покупателей, перекрикивая друг друга. На другом берегу, возле Новой мечети, отворяет ворота Египетский базар. Пестрые ковры, разноцветные специи, серебро и золото – от разнообразия красок рябит в глазах. У пристани прямо с лодок идет бойкая торговля запеченной на гриле свежей рыбой с привычным нашему уху названием «балык», уложенной в мягкий белый хлеб с хрустящей корочкой. В соковыжималках с треском взрываются алые гранаты, выпуская струи вязкого сока. От желтых початков вареной кукурузы поднимается сладкий пар.
Люди – простые прохожие, продавцы в уличных лавках и магазинах – пленяют дружелюбием и открытостью. Нет мелочи на порцию мидий – не проблема: хоть и не слишком разговорчивый, но добродушный рослый турок предложит занести деньги «завтра» и протянет желаемое угощение. Сосед по столику в кафе поведает о своей судьбе и тяготах жизни. Хозяин салона ковров проведет экскурсию по своим владениям, рассказывая о специфике различных цветов и узоров, а на прощание посоветует, где следует отведать настоящий турецкий кофе. Если же угораздит попасть под проливной дождь и придется пережидать его на остановке, есть все шансы оказаться вовлеченным в беседу с кем-нибудь еще из горожан, оказавшихся в аналогичной ситуации. Так или иначе, бродя по стамбульским улицам, следует быть всегда готовым принять роль отзывчивого собеседника или внимательного слушателя – обязательно узнаешь что-нибудь интересное из биографии рассказчика и, конечно, неведомых красотах Стамбула, которые непременно стоит увидеть. Такие места идеально подходят для тех, кто любит общаться с местными и погружаться в жизнь города.
При всей видимой энергичности и напористости, в многоголосой, разноцветной толчее среди стамбульцев можно расслабиться и спокойно плыть по течению, сворачивая с одной улицы на другую. Для жителей этого города потолкаться на узких тротуарах или в бесконечных лабиринтах базара – своего рода способ общения.
От нескончаемой сутолоки можно отдохнуть в парке Гюльхане, что возле дворцового комплекса Топкапы. Здесь обычно малолюдно, и в тени высоких ветвистых платанов, у источающего прохладу фонтана приятно перевести дух, переваривая свежие яркие впечатления. Для этих же целей отлично подойдет мечеть Сулеймание, затаившаяся в тихом квартале на вершине холма прямо за Стамбульским университетом. Ее двери, как и в случае со многими другими мечетями, открыты и для гостей иных вероисповеданий. В специально отведенной зоне посетители могут свободно расположиться на мягком ковре, понаблюдать за молящимися, полюбоваться изящной простотой внутреннего убранства и восстановить силы после длительной прогулки.
Каждый город пахнет по-своему, неповторимо. Стамбул в этом смысле неповторим вдвойне. Он просто дышит буйством запахов, приправленных соленым бризом. Они впитываются в каждую его стену, в каждый кирпич, и навсегда врезаются в память. Морская тина, свежая рыба, жареные каштаны, кунжут, вареная кукуруза, гранат, апельсин, кофе, пряности и многое другое всюду следуют по пятам.
Возле ограды мечети стоит улыбчивый старичок в причудливой матерчатой шапке. Подле него – портативный стол, увешанный по бокам четками и уставленный стеклянными сосудами с разноцветной жидкостью: от бирюзовой до ярко-красной. Надписи на бутылочках гласят: кедр, сосна, ваниль, корица, лимон и т. д. Это ароматические масла, все можно понюхать, а понравившееся приобрести за небольшие деньги. Продавец, лопоча что-то по-турецки, выкачает из бутылки при помощи специального шприца нужный объем и вольет его во флакон с шариком (на выбор есть флаконы большие и маленькие). В этих сладких запахах читаются нотки далеких морей и колониальных войн.
Время от времени обоняние улавливает сочащийся на улицу дурман наргиле-кафе, где задумчивые потомки степных воинов неторопливо пожевывают мундштуки, выпуская под потолок клубы густого молочного дыма. В колбах булькает вода. Воздух насыщен сочными ароматами яблока, дыни, винограда, мяты. Кто-то обсуждает житейские дела, кто-то смотрит трансляцию матча национальной футбольной лиги по телевизору, установленному на стене. В лавке сопутствующих принадлежностей, спрятанной в глубине заведения, колоритный бородатый эфенди нахваливает иранские табаки. Между длинными рядами курящих – преимущественно мужчин – снует чернявый юнец, чертами похожий на цыгана. У него в руке металлическая корзина с раскаленными углями и щипцы. Он внимательно следит за тем, чтобы у всех посетителей всегда было чем раскуриться. Его коллега, плотный темнокожий мужчина высокого роста, изящно курсирует теми же путями, разнося гостям свежераскуренные кальяны.
По гигантской аэродинамической трубе Босфора с севера, из Черного моря, налетает резкий ветер. Прежде ясное небо заслоняют серые тучи, норовя окропить бренные головы остужающим ливнем. Местами прорываются солнечные лучи, они падают вниз и разбиваются на тысячи осколков о темно-синюю твердь. Одинокая чайка высматривает добычу, медленно взмахивая крыльями у самой воды. Как тут не вспомнить о неосуществленной имперской мечте – Андреевском стяге над проливами.
Севернее районов Кабаташ и Бешикташ, слева по ходу движения виднеется грандиозное переплетение башен и стен османской крепости Румелихисары, возведенной в незапамятные времена завоевателями для взятия Константинополя. Она спускается с высокого зеленого холма к самому берегу, вдоль которого сегодня пролегает автомобильная дорога, соединяющая центр с новыми, фешенебельными частями города. Плотность застройки здесь значительно меньше. Вдоль живописной набережной выстроились ряды десятков яхт и катеров разных цветов и форм. Одни безупречно белые, другие – пестрые, как тропические рыбы. Они безмятежно раскачиваются на мелких волнах, расходящихся в стороны от бортов нашего теплохода. С обоих берегов Босфора смотрят ухоженные фасады аристократичного вида домов и особняков. Их формы, линии и цвета представляют собой удивительный синтез восточной импульсивности и западной симметрии.
Между двумя континентами протянулась длинная дуга вантового моста. Проплывая под ним, невольно дивишься инженерному гению, поднявшему в воздух в сейсмоопасной зоне гигантскую конструкцию. Предаваться этому детскому удивлению еще приятнее за стаканчиком крепкого турецкого чая. Напиток этот на вкус самый обычный, но традиционная тюльпановидная форма стакана и виды вечернего Босфора делают чаепитие особенным.
На стыке районов Кабаташ и Бейоглу раскинулась площадь Таксим. Здесь вас встретит целеустремленный реформатор Мустафа Кемаль, известный как «Отец всех тюрков»3. Скульптурная композиция, в которой, кстати, нашлось место Клименту Ворошилову и Михаилу Фрунзе, символизирует единство Ататюрка с турецким народом в построении республики. Собственно, монумент так и называется – «Республика».
Достаточно пройтись по улицам Стамбула, чтобы проникнуться уважением к вождю нации и воспылать желанием поближе ознакомиться с его биографией. Военный атташе в Софии, военачальник в Первой мировой войне, в войнах с Арменией и Грецией, основатель Республики и инициатор целого ряда социально-политических реформ – вот лишь несколько вех из жизни этого незаурядного человека.
Словно икона в красном углу, лик Ататюрка украшает помещения магазинов, закусочных, обменных пунктов, овощных лавок и т. д. Он хитро улыбается с банкнот турецких лир, пристально смотрит на потомков с разнообразных флагов, растяжек, сувенирных футболок и обложек книг. Нередко встречаются изображения сцен активной жизни Отца нации: Ататюрк с рабочими, Ататюрк с крестьянами, Ататюрк с детьми. Неизменно статный, представительный, каким и подобает быть вождю. И раз его образ вот уже полвека массово тиражируют и преданно поклоняются ему, это может говорить только о величии оставленного им наследия.
Подобно тому, как гранитные набережные Петербурга стережет армия львов, Стамбул отдан под опеку кошкам. Рыжие, черные, белые, серые, пятнистые и полосатые, они вальяжно гуляют по улицам и без всякого стеснения заглядывают людям в глаза, словно напоминая, кто тут на самом деле хозяин. Собаки же, наоборот, как будто целыми днями только и делают, что спят или просто валяются на земле, уставившись куда-то в пустоту.
От площади Таксим вниз по холму уходит многолюдная пешеходная улица Истикляль. На ней расположены магазины всемирно известных марок одежды, различные кафе, рестораны, бары и прочие заведения. Тут и уличные музыканты, и слоняющиеся без дела подростки, и исполнители каких-нибудь номеров, и одиночные пикетчики. Сквозь человеческую массу застенчиво пробирается старомодный трамвай, звоном разгоняя зазевавшихся пешеходов. Напомнило московский Арбат, только гораздо масштабнее. Глядя на нескончаемый людской поток, может показаться, что он никогда не спадает. Самый известный турецкий писатель современности Орхан Памук в мемуарах будто описывал совсем другой город – унылый и обезлюдевший.
Кстати, о Памуке. Если свернуть с самой Истикляль, гомон толпы стихает, и оказываешься в безмолвном царстве старых кварталов и антикварных лавочек – настоящее раздолье для любителей порыться во всяком старье, покрывшемся патиной лет. Прямо над головой сушится белье. Из-за густой листвы появляется бело-голубой греческий флаг, в вечернем безветрии повисший над входом в генеральное консульство Греции. Тут гуляют молодые люди, внешним видом напоминающие художников и дизайнеров, – стамбульские хипстеры. Они же засиживаются в маленьких кофейнях, читают книги на европейских языках или что-то обсуждают друг с другом. Старинные стены домов наверняка помнят цоканье каблуков красивой турчанки. Когда-то давно она проходила тут, направляясь куда-то по делам. Она вела за руку маленького сына и наверняка даже помыслить не могла, что ему суждено было стать мэтром турецкой литературы нового времени. Невольно возникает предчувствие, будто за следующим поворотом лицом к лицу столкнешься с самим писателем, бережно собирающим по закоулкам в затертый кожаный портфель сюжеты для очередного романа.
Там, где улица Истикляль сужается и разветвляется на несколько улочек, над нагромождением домов возвышается Галатская башня. Раньше это была каланча, с которой следили, не разгорается ли где пожар. Сейчас там смотровая площадка, ресторан и ночной клуб. Чтобы попасть наверх, скорее всего, придется выстоять в очереди как минимум минут сорок, но это того стоит – вид с нее открывается прекрасный. Красные крыши, бежевые стены, синее море и белые пароходы. В самом низу – миниатюры машин и людей, где-то вдоль стены прогуливается кошка. На одной из крыш на раскладных стульях сидит маленькая компания друзей, любуясь красками заката. На другой крыше работает открытое кафе, мелькает между столиками официант. Эту пеструю мозаику можно разглядывать часами, вылавливая каждую деталь, каждую мелочь.
Покидать этот волшебный город приходится с сожалением от того, что не успел все увидеть, побывать во всех его заповедных местах. В качестве лучшего сувенира на память увез с собой непреодолимое желание возвращаться снова и снова, к этим закоулкам и набережным, и, воображая себя Лоти4 или Бродским5, предаваться любованию медленным течением времени за столиком уютного кафе где-нибудь у моря.
В поисках британского форта
Сегодня совершили небольшое путешествие к северу от Гоа – в штат Махараштра. Нашей целью было посещение старинного британского форта Реди с последующим заходом на Королевский пляж (Royal Beach).
Граница между штатами Гоа и Махараштра пролегает по реке Терекхол, полноводной и местами довольно широкой. Местные власти вот уже почти десяток лет пытаются построить через нее мост, чтобы упростить сообщение между штатами, но, по-видимому, пока строительство идет медленно. По-индийски медленно («мэйби туморроу, май фрэнд»), мост ветшает, и приходится отходить на шаг назад в сложном технологическом процессе. В общем, в отсутствие моста единственной переправой служит паром, курсирующий в одном из узких мест реки. Как раз там, где идет стройка.
Добрались мы до этого места довольно быстро. Выехали после обеда большой компанией. Две местных Марины возглавили нашу колонну на общем мопеде. Ради веселья и эпатажа они нацепили ярко-зеленые парики, которые, ко всему прочему, служили остальным своеобразным путеводным знаком. Миновав оживленный и запруженный автотранспортом населенный пункт Арамболь в северной оконечности Гоа и уйдя по главной дороге чуть восточнее, мы прибыли в указанную точку.
Небольшой паром курсирует от берега к берегу каждые десять-пятнадцать минут по мере наполнения, а наполняется он достаточно быстро, так как вмещает лишь несколько легковых автомобилей, пару десятков мопедов и мотоциклов. Оставшееся пространство заполняют люди. Как выяснилось позже, аналогичные плавсредства функционируют и на других реках Гоа, и даже, возможно, по всей Индии, ведь гораздо проще запустить их, чем строить мосты. Как мне показалось, среди пассажиров около двух третей составляли аборигены. Остальные – иностранцы: кто на мопедах, кто на такси.
Сама переправа занимает не более семи минут. Сойдя на берегу Махараштры, мы оказались в совершенно ином мире. Но это стало понятно позднее. Пока мы стояли на дороге, уходящей от реки вдоль пустыря, который, похоже, был подготовлен к строительным работам.
– Хэлоу, сэр! Айскрим?
На том берегу путников встречала пара белозубых, но чумазых и бедно одетых парней на обшарпанных велосипедах. К багажникам были прилажены белые пластиковые боксы. Судя по предложению, с мороженым. Они ходили от одного к другому и предлагали свой товар, привлекая внимание велосипедным звонком. Уже имея далеко не самый удачный опыт знакомства с местными молочными продуктами, при всем желании не стал бы рисковать. Да и не до этого было. Наша колонна двинулась дальше в путь, нужно было догонять, не теряя при этом из вида Матвея. Кажется, он впервые сел на мопед, и сразу на оживленной гоанской дороге. Вспоминая собственное аналогичное приключение на Бали чуть более года назад, где движение было куда более интенсивное и опасное, с пониманием воспринимал его медлительность и особо не гнал, ведя его за собой. Своих не бросаем.
Вообще ехать по индийским дорогам со скоростью выше пятидесяти километров в час не просто рискованно, а опасно для жизни. Повсюду крутые повороты, спуски и подъемы, огромных размеров самосвалы, мчащиеся по узкой дороге навстречу с устрашающим грохотом. Наконец, коровы и собаки, внезапно появляющиеся из придорожных зарослей, не говоря уже о пешеходах. Тротуаров и переходов там нет и в помине, поэтому люди идут по проезжей части, прижимаясь к обочине. В темное время суток риск возрастает многократно, поскольку подсветка на протяженных участках дороги между населенными пунктами не предусмотрена.
В Гоа, несомненно, тоже хватает диких мест, хотя штат и небольшой (вернее, самый маленький в Индии). Поскольку до настоящего времени мы не покидали границ туристической зоны, увиденное в Махараштра по пути к форту очень впечатлило. Аутентичные деревни, узкие разбитые дороги, пролегающие мимо школ и пастбищ, повозки, груженые большими связками длинных стеблей бамбука, дымящиеся костры, многочисленные буйволы и коровы, вальяжно прогуливающиеся повсюду или отдыхающие в тени развесистых пальм. Как известно, корова – священное животное в Индии. Правда, я не совсем понял, какая именно, поскольку насчитал около пяти видов этих животных. Если же живой идол изволит встать прямо на дороге, никто не вправе ее прогонять. В результате даже может образоваться небольшая пробка. Вот тогда нетерпеливые водители выходят из автомобилей и пытаются аккуратно вытолкать корову с дороги.
В нос ударяли различные запахи, что типично для деревни, особенно индийской. Гладкий асфальт сменился бесчисленными ямами и буграми. Где-то дорога вообще была грунтовой. Грузовики, шедшие нам навстречу, поднимали облака красной пыли. На одном из таких участков Матвей, которого я пропустил вперед себя, не справился с управлением и прямо у меня на глазах буквально лег на бок вместе с мопедом. Я тут же остановился, подскочил к нему и вынул ключ из зажигания, так как двигатель продолжал работать, заднее колесо крутилось. Драматизма ситуации добавили пара легковушек и очередной самосвал, как назло появившиеся по обе стороны от нас. Мы быстро подняли мопед и откатили его в сторону, чтобы освободить проезд. Спустя несколько мгновений дорога опустела. Были только мы, осматривали потерпевшего и его транспорт. Слава Богу, скорость у нас всех там была совсем низкой ввиду плохого покрытия, поэтому обошлось без серьезных травм. Начинающий водитель всего лишь немного ободрал локоть и колено. Его железному пони повезло меньше: разбился передний левый поворотник, на корпусе царапины, за которые впоследствии пришлось заплатить прокатчику. В общем, все как и подобает «боевому крещению».
Мы воспользовались образовавшейся заминкой, чтобы перевести дух. Наши зеленоволосые проводницы сказали, что еще немного – и будем на месте. Через некоторое время я заметил, что один из нас, Вадик, находившийся на значительном удалении впереди меня, притормозил и подъехал к обочине. Когда мы с Матвеем приблизились к нему, все сразу стало понятно. Прямо у обочины стояла большая сельская школа, и Вадик, весь в черном, проезжая на своем мотоцикле мимо, словно герой боевика, был восторженно встречен детворой и остановился пообщаться с ней. Предполагаю, что особый фурор он произвел в тот момент, когда снял свою черную кепку, обнажив сверкающую в солнечных лучах лысину. Школьники, одетые в серо-коричневую форму, как раз резвились во дворе и на крыльце здания, и, увидев большого белого человека на железном коне, похоже, подлетели к нему поклянчить денег. Потому что именно тогда, когда мы с Матвеем подъехали к нему, Вадик уже надевал кепку и со словами «Ноу мани! Ноу мани!» тронулся с места. Остальные поехали за ним.
По мере приближения к цели дорога становилась все уже и, в конечном счете, превратилась в лесную тропу. Но ее ширины было вполне достаточно для проезда небольшого легкового автомобиля, не говоря уже о двухколесных транспортных средствах. На маленьком пятачке, где мы остановились, были припаркованы еще несколько мопедов и пара миниатюрных такси. Стоило нам спешиться, как тут же, откуда ни возьмись, появилась группа молодых туземцев, смуглых, словно шудры. Этим словом, кстати, наверное, можно пугать детей: мол, не будешь мыться – будешь черным, как шудра. Один из них – по-видимому, предводитель шайки – на индийском английском заявил, что «парковка» тут, видите ли, платная. Стояли мы на самой обычной дикой лесной тропе в окружении джунглей, поэтому заявление этого амбициозного парня звучало более чем абсурдно. После непродолжительной неагрессивной перепалки с мошенниками (иначе их не назвать) было принято коллективное решение все-таки дать им хоть какую-нибудь мелочь, чтобы они отстали и не решили, чего доброго, проколоть нам шины. Это вполне могло произойти, даже несмотря на их внешнюю незлобливость. По завершении финансовой операции лидер группировки осветил нас довольной белозубой улыбкой, контрастно выделяющейся на смуглом, словно измазанном сажей, лице, и вместе с молчаливыми коллегами удалился в неизвестном направлении. Больше мы их не видели.
Дальнейший путь к форту пролегал через джунгли, среди неизвестных пород деревьев. Я представлял себе, что форт стоит на открытой местности и виден целиком. Наверное, так и было, но давно, поскольку на деле выяснилось, что за более чем половину века запустения власть над этим оборонительным сооружением целиком взяли в руки-корни многочисленные баньяны, банан и прочие неведомые агрессивные представители местной флоры.
Форт Реди – лишь одно из множества укреплений, коими усеяно побережье штата Махараштра, некогда бывшего владением британской короны. И наверняка не только его. Когда-то давно тут кипела жизнь. Вокруг сновали английские солдаты, через специально оборудованную широкую арку проходили слоны, нагруженные боеприпасами, провиантом и другими разнообразными товарами, на вышках часовые неизменно несли вахту, а временами, когда случались вооруженные столкновения, из бойниц непробиваемых стен вырывались огненные струи мушкетных выстрелов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
